Книги по тегу «харизматичный герой»: ""
Смешной и страстный роман о том, как московский юрист случайно влюбилась в итальянского капитана — и спасла его от шантажа богатой стервы.
Что, если жизнь в офисе — это не всё, что тебе предназначено? Аня Попова и не мечтала о приключениях, пока круиз по Средиземноморью не подарил ей капитана Алессандро — мужчину, который видит в ней не «правильную девочку», а ураган в юбке. Между ними — химия, которую не спланировать. Юмор, который спасает от любых драмы. И целый лайнер, где каждый день происходит что-то нелепое.
Смех. Страсть. Море. Любовь, которая меняет всё.
Что, если жизнь в офисе — это не всё, что тебе предназначено? Аня Попова и не мечтала о приключениях, пока круиз по Средиземноморью не подарил ей капитана Алессандро — мужчину, который видит в ней не «правильную девочку», а ураган в юбке. Между ними — химия, которую не спланировать. Юмор, который спасает от любых драмы. И целый лайнер, где каждый день происходит что-то нелепое.
Смех. Страсть. Море. Любовь, которая меняет всё.
Городская девушка Маша приезжает отдохнуть от суеты и работы, по приглашению подруги. Девушка и не подозревает, к чему приведет знакомство с таинственным парнем на лесной полянке. Он мало говорит, улыбается и, кажется знает в лесу каждую тропинку.
(92)
Я смотрела на четыре листа плотной бумаги. Гербовая печать, подписи, «расторгнуть брак… имущественных претензий не имеют…».
Смешно. Имущественных претензий у меня как раз было выше крыши, только все они касались не денег. Например, претензия на то, что Леонид Кириллович Морозов за последние полгода нашего брака смотрел на меня так же тепло, как на квартальный отчёт.
Или претензия на его секретаршу Анжелику. Впрочем, Леонид никогда не подтверждал факт измены.
Но и не отрицал.
Ручка скользнула по бумаге, оставляя подпись.
– Вот и всё, Лёня. Теперь мы друг другу никто. Ой, или мне называть тебя Леонид Кириллович?
– Можешь называть меня как раньше, Варь.
– Я подумаю.
Подумаю примерно лет через сто.
Три года спустя я работаю в бюро находок, моя жизнь состоит из поисков потерянных котов, пробок и звонков матери, напоминающей, что пора бы найти уже себе кого-то.
Ага, щас.
– Там это… он с утра сидит… – Произносит паникующий секретарь, стоило мне зайти в бюро.
Смешно. Имущественных претензий у меня как раз было выше крыши, только все они касались не денег. Например, претензия на то, что Леонид Кириллович Морозов за последние полгода нашего брака смотрел на меня так же тепло, как на квартальный отчёт.
Или претензия на его секретаршу Анжелику. Впрочем, Леонид никогда не подтверждал факт измены.
Но и не отрицал.
Ручка скользнула по бумаге, оставляя подпись.
– Вот и всё, Лёня. Теперь мы друг другу никто. Ой, или мне называть тебя Леонид Кириллович?
– Можешь называть меня как раньше, Варь.
– Я подумаю.
Подумаю примерно лет через сто.
Три года спустя я работаю в бюро находок, моя жизнь состоит из поисков потерянных котов, пробок и звонков матери, напоминающей, что пора бы найти уже себе кого-то.
Ага, щас.
– Там это… он с утра сидит… – Произносит паникующий секретарь, стоило мне зайти в бюро.
Она переехала в новый дом, чтобы начать жизнь с чистого листа. Но вместо спокойствия получила невыносимого соседа, владельца кофейни напротив, который почему-то получает удовольствие от того, что выводит её из себя.
Зато по вечерам Варя разговаривает с Fox — незнакомцем из приложения для анонимных голосовых сообщений. Его голос успокаивает, его слова заставляют улыбаться, а рядом с ним она впервые за долгое время может быть собой.
Зато по вечерам Варя разговаривает с Fox — незнакомцем из приложения для анонимных голосовых сообщений. Его голос успокаивает, его слова заставляют улыбаться, а рядом с ним она впервые за долгое время может быть собой.
Я ехала к подруге зализывать раны после расставания. Вместо этого — заглохла машина посреди леса, навигатор сдох, а на улице стемнело.
И дверь мне открыл он. Огромный, угрюмый дровосек, живущий в одиночестве. Вместо «проходи» — «Заблудилась, курица?»
Я думала, переночую и уеду. Думала, он меня бесит. Думала, что его тяжелый взгляд и грубые руки меня не трогают.
Врала.
Теперь я в его доме, в его футболке, в его пространстве. И с каждым днём между нами всё меньше воздуха и всё больше искр.
Он не говорит лишнего. Он просто смотрит так, что у меня подкашиваются ноги. И, кажется, еще немного — и он сорвётся.
И дверь мне открыл он. Огромный, угрюмый дровосек, живущий в одиночестве. Вместо «проходи» — «Заблудилась, курица?»
Я думала, переночую и уеду. Думала, он меня бесит. Думала, что его тяжелый взгляд и грубые руки меня не трогают.
Врала.
Теперь я в его доме, в его футболке, в его пространстве. И с каждым днём между нами всё меньше воздуха и всё больше искр.
Он не говорит лишнего. Он просто смотрит так, что у меня подкашиваются ноги. И, кажется, еще немного — и он сорвётся.
Париж. Конец XIX века. В мастерской художника найдено тело натурщицы, а её незаконченный портрет будто продолжает жить. Эдигар Ланэ и Энн Рейшер оказываются в мире, где искусство перестаёт быть отражением и становится преступлением. Картины смотрят в ответ, краска дышит, а каждый штрих — признание вины. Чем дальше сыщик проникает в тайны художественного клуба «Люмен», тем яснее: убийца не пишет, а переписывает реальность. И где-то между мазком и вдохом вновь звучит время — 11:47, мгновение, в котором застывает взгляд.
Привычный мир Каролины пошатнулся, а с приездом странных наследников в доме стали происходить странные события. Как во всем этом замешана некая Мари Уэслер? Удастся ли Каролине узнать, что связывает эту девушку с домом Коулманов? Злодеи, похищение мистический дар и любовь там, где быть ее не может…
Выберите полку для книги