Книги в жанре «Драма»
XIX век. Франция.
Она актриса и привыкла к большому вниманию поклонников. Он же смотрит иначе — только через зеркало, только со спины, не приближаясь. Их общение чистая иллюзия: книги, разговоры, взгляды, которые встречаются только в отражении.
Но что, если иллюзия станет единственной реальностью? И как проснуться ото сна, в котором тебя любят таким, каким ты никогда не станешь?
Она актриса и привыкла к большому вниманию поклонников. Он же смотрит иначе — только через зеркало, только со спины, не приближаясь. Их общение чистая иллюзия: книги, разговоры, взгляды, которые встречаются только в отражении.
Но что, если иллюзия станет единственной реальностью? И как проснуться ото сна, в котором тебя любят таким, каким ты никогда не станешь?
Так ломают крылья.
-Дядь Саш, а почему у тебя нет своих детей?
-Ну как нет? Вы все мне как дети.
-Ну так мы то чужие...
-Дядь Саш, а почему у тебя нет своих детей?
-Ну как нет? Вы все мне как дети.
-Ну так мы то чужие...
Яне Ветровой 25 лет. Казалось бы, надо радоваться жизни. Но не в ее случае. Девушка больна и на лекарства катастрофически не хватает денег.
Однажды, она получает странное письмо, в котором говорится, что Яна единственная наследница некой неизвестной ей женщины. Нет, не развод, все оказывается правдой. Решив, что продав наследство, можно будет купить лекарства, Яна отправляется по адресу, указанному на конверте.
Однако выясняется, что не все можно вписать в завещание. Яне предстоит многое узнать и столкнуться с тем, во что не верится.
Однажды, она получает странное письмо, в котором говорится, что Яна единственная наследница некой неизвестной ей женщины. Нет, не развод, все оказывается правдой. Решив, что продав наследство, можно будет купить лекарства, Яна отправляется по адресу, указанному на конверте.
Однако выясняется, что не все можно вписать в завещание. Яне предстоит многое узнать и столкнуться с тем, во что не верится.
Дружба умерла на обломках «Вектора». Вина — осталась.
Медик-эмпат Юлиан заражён инопланетным симбионтом, который пожирает боль и шепчет, что для Юлиана он — единственный друг. Стратег Глеб видит в напарнике угрозу, подлежащую изоляции по протоколу. Они летят в сердце пси‑бури, которая свела их с ума. Чтобы выжить, им придётся научиться слышать не только друг друга, но и третьего. Того, кто говорит голосом Юлиана, мыслит логикой Глеба и голодает болью обоих. Их спасение началось с того дня, когда один из них перестал быть просто человеком, и каждый из них решил понять другого.
Медик-эмпат Юлиан заражён инопланетным симбионтом, который пожирает боль и шепчет, что для Юлиана он — единственный друг. Стратег Глеб видит в напарнике угрозу, подлежащую изоляции по протоколу. Они летят в сердце пси‑бури, которая свела их с ума. Чтобы выжить, им придётся научиться слышать не только друг друга, но и третьего. Того, кто говорит голосом Юлиана, мыслит логикой Глеба и голодает болью обоих. Их спасение началось с того дня, когда один из них перестал быть просто человеком, и каждый из них решил понять другого.
Туманным утром на набережной Бурбон из Сены вылавливают тело пожилого Армана Леруа. Патрульные находят при нём странный ключ — маленький, никелированный, с необычной бороздкой, который явно не от его собственного дома. Комиссар Марек, не склонный верить в несчастные случаи, начинает распутывать клубок молчаливых семейных тайн, но чем глубже он копает, тем яснее понимает: ключ этот открывает не дверь, а гораздо более опасную истину. Почему же никто из близких не хочет признать, что они давно знали о существовании этого ключа?
...Так повторялось изо дня в день. Беспомощность и скука довели бы ее до умопомрачения, не будь долгожданных прогулок. Тайные путешествия отнимали много сил, и теперь она чувствовала себя совершенно разбитой. Но, игнорируя угрозу, всеми силами держась за последнее средство, дарующее свободу.
300 лет назад Великий Герой Гимель спас мир. Но из-за его поступка магия исчезла, оставив после себя лишь руины великой эпохи, легенды и надежду, что однажды она вернётся.
Спустя века четырнадцатилетний сын фермеров Генри мечтает когда-нибудь стать таким же героем, хотя понимает, что подобные мечты не для простого крестьянина. Но когда его родной край оказывается уничтожен, а сам он теряет всё, судьба дарит ему шанс, о котором он не смел даже мечтать.
Вот только нужны ли миру новые герои? Или история уже давно написана без них?
Спустя века четырнадцатилетний сын фермеров Генри мечтает когда-нибудь стать таким же героем, хотя понимает, что подобные мечты не для простого крестьянина. Но когда его родной край оказывается уничтожен, а сам он теряет всё, судьба дарит ему шанс, о котором он не смел даже мечтать.
Вот только нужны ли миру новые герои? Или история уже давно написана без них?
Это миф, рассказанный шёпотом. История о времени, памяти, желании и неизбежности. Это сказка для взрослых — та, в которой нет морали. Но есть выбор.
После долгого перерыва город вновь подвергается нашествию моровой болезни. Опытные врачи встречают напасть во всеоружии. Но беда не приходит одна, все новые и новые испытания, выпадающие на долю горожан, готовы свести на нет врачебные успехи. Сможет ли оплот цивилизации устоять под натиском разразившегося бедствия?
Даша видит сон: они с Мишей стоят в загсе, все вокруг счастливы, свет льётся через окно так тепло, что хочется зажмуриться. А потом кто-то зовёт её по имени — и она открывает глаза уже в больничной палате.
Дальше начинается то, что психолог называет естественной реакцией на утрату. Каждую ночь ей снится Миша. Сначала это спасение. Но чем дальше, тем яснее Даша понимает — сны не отпускают её, а держат. И однажды тот, кто раньше берёг её во сне, начинает бояться её пробуждения куда больше, чем она сама.
Это книга о горе, которое не хочет становиться прошлым, о границе между памятью и одержимостью — и о праве жить дальше, даже когда часть тебя осталась там, в загсе, куда ты так и не дошла.
Дальше начинается то, что психолог называет естественной реакцией на утрату. Каждую ночь ей снится Миша. Сначала это спасение. Но чем дальше, тем яснее Даша понимает — сны не отпускают её, а держат. И однажды тот, кто раньше берёг её во сне, начинает бояться её пробуждения куда больше, чем она сама.
Это книга о горе, которое не хочет становиться прошлым, о границе между памятью и одержимостью — и о праве жить дальше, даже когда часть тебя осталась там, в загсе, куда ты так и не дошла.
Выберите полку для книги