Книги в жанре «Драма»
Море непревзойденный философ, вечный ребенок и палач. Всем трем его ипостасям одинаково присуща жестокость: неосознанная, спонтанная, либо четко обдуманная, рассчитанная до миллиметра. Зрелища никогда и никого не оставляют равнодушным: жестокость вызывает особенный интерес. Иных зрителей она заставляет отворачиваться с отвращением, ужасаться и бежать от нее в животном страхе, превращающем человеческое лицо в застывшую уродливую маску греческих трагедий. Других зрителей призывает восхищаться сатанинской забавой и созерцать ее со священным трепетом перед всевластием Тирана.
Короткий психологический рассказ.
В тихом городке среди швейцарских Альп один вечер становится началом истории, которую невозможно забыть.
В тихом городке среди швейцарских Альп один вечер становится началом истории, которую невозможно забыть.
Сергей наконец нащупал край одеяла и дёрнул его на себя. Дёрнул сильно, всё разом, и оголил её ноги до бедра. Она поправлять не стала.
— Кать, ты не поняла...
Голос у него сел. Он сидел в моей постели, придерживая одеяло на груди, и смотрел на меня снизу.
Я стояла в дверях спальни, в колготках, с пустыми руками. За спиной у меня в коридоре горел свет, и на этом свету было хорошо видно моё лицо.
Я молчала. Слов у меня не оказалось совсем — я перебирала внутри и находила пусто.
Вика села. Не спеша, подтянув простыню только до пояса, и отвела волосы за ухо.
— Слушай, — произнесла она мягко, — раз уж так вышло. Давай мы всё-таки поговорим втроём.
В коридоре на тумбе стоял торт с шоколадной надписью.
— Кать, ты не поняла...
Голос у него сел. Он сидел в моей постели, придерживая одеяло на груди, и смотрел на меня снизу.
Я стояла в дверях спальни, в колготках, с пустыми руками. За спиной у меня в коридоре горел свет, и на этом свету было хорошо видно моё лицо.
Я молчала. Слов у меня не оказалось совсем — я перебирала внутри и находила пусто.
Вика села. Не спеша, подтянув простыню только до пояса, и отвела волосы за ухо.
— Слушай, — произнесла она мягко, — раз уж так вышло. Давай мы всё-таки поговорим втроём.
В коридоре на тумбе стоял торт с шоколадной надписью.
После побега Виллы Рой впервые сталкивается с тем, что не все можно решить силой, деньгами или контролем. Но времени учиться этому почти не остается — война продолжается, старые враги никуда не исчезли, а цена каждой ошибки становится все выше.
Молодой следователь Илья Соколов сталкивается с серией загадочных смертей. Жертв объединяет общее прошлое и отсутствие следов борьбы. Расследование приводит Илью в родную деревню, где за преступлениями скрывается детская травма. Ему предстоит не только поймать убийцу, но и взглянуть в лицо собственному прошлому. Психологический триллер о мести, боли и цене молчания.
«В жизни есть смысл, пока в ней есть любовь. Не так ли?»
И.Л.
Реквием по…
Оставь на долгую память линию горизонта губ,
эту мелодию снов о городе обещаний.
Мы уже не проснемся на улице лживых лиц,
Давай же просто потанцуем на прощание.
И.Л.
Реквием по…
Оставь на долгую память линию горизонта губ,
эту мелодию снов о городе обещаний.
Мы уже не проснемся на улице лживых лиц,
Давай же просто потанцуем на прощание.
Место, где поезда из прошлого уже не ходят, а составы из будущего ещё не пришли. Деревянный полустанок, затерянный в вечных сумерках и густом тумане, стал пристанищем для тех, чьё внутреннее время остановилось. Здесь не стареют, не голодают, но и не живут.
Очнувшись на холодной скамье с пустым билетом в руках, Рассказчик пытается понять правила этого странного чистилища. Вокруг него — такие же потерянные люди, цепляющиеся за призрачные надежды. Но чтобы уехать отсюда, ему предстоит вспомнить, почему он остался на реальном вокзале, и осмелиться сделать то, чего он так боялся всю жизнь. История о том, что самые длинные пути начинаются не с рельсов, а с первого шага в собственную душу.
Очнувшись на холодной скамье с пустым билетом в руках, Рассказчик пытается понять правила этого странного чистилища. Вокруг него — такие же потерянные люди, цепляющиеся за призрачные надежды. Но чтобы уехать отсюда, ему предстоит вспомнить, почему он остался на реальном вокзале, и осмелиться сделать то, чего он так боялся всю жизнь. История о том, что самые длинные пути начинаются не с рельсов, а с первого шага в собственную душу.
Мистер Харрисон Клей — образцовый клерк, свято верящий в то, что литература должна быть такой же предсказуемой, как бухгалтерский баланс. Поэтому, прочитав рукопись своей знакомой с её наивным рассказом о честном бедняке, нашедшем чемодан с деньгами и получившем за это награду, он счёл сюжет неправдоподобной глупостью. Но мир решает подшутить над циником: на следующее утро Харрисон сам находит чемодан с огромной суммой. Но что происходит, когда «слишком хорошая история» становится реальностью?
Если меня спрашивают — как вы стали фотографом? — до сих пор я будто оправдываюсь перед кем-то.
Съемка никогда не была для меня средством заработать. Я не люблю, когда меня называют «фотограф». По-моему, это как приклеить ярлык «кустарность». Фиксировать чужие счастливые или грустные моменты бытия мне не интересно. Бытовая фотография скучна, если вы понимаете о чём речь. До определенного момента я не задумывался о том, чем станут художественные нюды в моей жизни.
Съемка никогда не была для меня средством заработать. Я не люблю, когда меня называют «фотограф». По-моему, это как приклеить ярлык «кустарность». Фиксировать чужие счастливые или грустные моменты бытия мне не интересно. Бытовая фотография скучна, если вы понимаете о чём речь. До определенного момента я не задумывался о том, чем станут художественные нюды в моей жизни.
Так небом было суждено:
Ты был мое в рассвет окно.
Ты был собой — девятым валом.
Ты был веселым грешным малым.
Ты был мое в рассвет окно.
Ты был собой — девятым валом.
Ты был веселым грешным малым.
Выберите полку для книги