Драмы о предательстве читать онлайн
Перед каждым торжественным днём я чистила его форму щёткой. Он всегда забывал, а я знала, где на рукаве нитка, которую нужно подрезать, и как повесить китель, чтобы не замялись погоны.
Я гордилась им так, что сама этого стеснялась. И всю жизнь находила его поступкам формулировки помягче — для его матери, для сына, для себя.
Говорят, измену можно пережить. Я тоже так думала. Пока не узнала, на что способен человек, который знает закон лучше всех, если ему сказать «нет».
Ему не нужно кричать и хлопать дверью. Ему достаточно быть тем, кто он есть, — и вежливо дать мне это почувствовать.
Он уверен, что я промолчу. Как молчала всегда. Он знает мои страхи лучше, чем свои, — и рассчитывает именно на них.
Меня будут уговаривать. Просить. Предлагать за молчание щедрую цену.
А потом мне зададут вопрос, ответ на который знаю только я.
У него — должность, связи и кабинет с гербом.
У меня — правда. Слово в слово.
И я не заберу назад ни одного.
Я гордилась им так, что сама этого стеснялась. И всю жизнь находила его поступкам формулировки помягче — для его матери, для сына, для себя.
Говорят, измену можно пережить. Я тоже так думала. Пока не узнала, на что способен человек, который знает закон лучше всех, если ему сказать «нет».
Ему не нужно кричать и хлопать дверью. Ему достаточно быть тем, кто он есть, — и вежливо дать мне это почувствовать.
Он уверен, что я промолчу. Как молчала всегда. Он знает мои страхи лучше, чем свои, — и рассчитывает именно на них.
Меня будут уговаривать. Просить. Предлагать за молчание щедрую цену.
А потом мне зададут вопрос, ответ на который знаю только я.
У него — должность, связи и кабинет с гербом.
У меня — правда. Слово в слово.
И я не заберу назад ни одного.
Свекровь отрывает от моей груди новорожденного сына. Я резко подрываюсь с кровати, но меня скрючивает боль - швы расходятся.
- Верните сына!
- Твоя роль выполнена, инкубатор. Мы больше не нуждаемся в твоих услугах! Альберт поехал сватать дочь Расуловых. Красавица, умница… Достойная ему жена. А ты… Вали, тварь гулящая!
- Что вы говорите?! Я никогда ему не изменяла! Я люблю его…
Но Альберт не поверил мне, и моя любовь ему была не нужна…
Прямо из палаты он вывез меня в лес, бросил в грязь и швырнул лопату.
- Копай!
Я копала себе могилу, истекая кровью после родов, пока мужчина, которого я любила больше жизни, смотрел на меня как на предательницу.
Потом он бросил мне пачку денег, прямо в грязь, с которой и смешал.
- Забудь о сыне. Если еще раз попадешься мне на пути - подохнешь, как собака. Уже не пощажу.
Он уехал, оставив меня умирать в лесу. На съедение волкам.
Только вот я не умерла.
Ты пожалеешь, Альберт, что оставил меня в живых.
С волкам жить - по- волчьи выть…
- Верните сына!
- Твоя роль выполнена, инкубатор. Мы больше не нуждаемся в твоих услугах! Альберт поехал сватать дочь Расуловых. Красавица, умница… Достойная ему жена. А ты… Вали, тварь гулящая!
- Что вы говорите?! Я никогда ему не изменяла! Я люблю его…
Но Альберт не поверил мне, и моя любовь ему была не нужна…
Прямо из палаты он вывез меня в лес, бросил в грязь и швырнул лопату.
- Копай!
Я копала себе могилу, истекая кровью после родов, пока мужчина, которого я любила больше жизни, смотрел на меня как на предательницу.
Потом он бросил мне пачку денег, прямо в грязь, с которой и смешал.
- Забудь о сыне. Если еще раз попадешься мне на пути - подохнешь, как собака. Уже не пощажу.
Он уехал, оставив меня умирать в лесу. На съедение волкам.
Только вот я не умерла.
Ты пожалеешь, Альберт, что оставил меня в живых.
С волкам жить - по- волчьи выть…
— Ты соображаешь вообще, куда приехала? Это больница, Альбина, а не сцена для твоих истерик.
Моя подруга смеется. Они с моим мужем не видят меня, поэтому она говорит то, что я не должна слышать.
— О, то есть мои истерики тебе мешают, а жена — нет?
— Не начинай, пожалуйста, этот разговор.
— Нет, Лева, я уже сыта по горло твоими “не сейчас”, “потом”, “я все решу”. Пока твоя жена наверху в палате, ты тут строишь из себя примерного мужа, а мне предлагаешь что? Сидеть и ждать, пока ты красиво выведешь ее из игры?
— Тише ты, блин, — цедит он. — Совсем уже поплыла?
— А что? Боишься, что я скажу лишнее?
Медсестра позвала меня вниз, сказав, что мой муж устроил скандал в холле больницы. Спустившись, я понимаю, что самые близкие люди меня предали.
Но я даже близко не представляю, какие открытия меня ждут...
Моя подруга смеется. Они с моим мужем не видят меня, поэтому она говорит то, что я не должна слышать.
— О, то есть мои истерики тебе мешают, а жена — нет?
— Не начинай, пожалуйста, этот разговор.
— Нет, Лева, я уже сыта по горло твоими “не сейчас”, “потом”, “я все решу”. Пока твоя жена наверху в палате, ты тут строишь из себя примерного мужа, а мне предлагаешь что? Сидеть и ждать, пока ты красиво выведешь ее из игры?
— Тише ты, блин, — цедит он. — Совсем уже поплыла?
— А что? Боишься, что я скажу лишнее?
Медсестра позвала меня вниз, сказав, что мой муж устроил скандал в холле больницы. Спустившись, я понимаю, что самые близкие люди меня предали.
Но я даже близко не представляю, какие открытия меня ждут...
— Полиночка, там твой муж привёл к вам домой какую-то фифу. С чемоданом!
Сообщение от соседки я прочитала уже в подъезде.
Три часа назад мы вывозили с месторождения мужчину с подозрением на инфаркт. Вертолёт трясло так, что медицинский чемодан дважды уезжал мне под ноги, а пациент всё убеждал нас, что его «уже отпустило».
За годы работы фельдшером санавиации на Ямале я привыкла и к таким полётам, и к тому, что погода способна испортиться быстрее, чем успеешь застегнуть медицинский чемодан.
Я мечтала о горячем душе, чае и мягкой кровати.
Теперь смотрела на экран.
«Высокая. Светлая. Ведёт себя очень нагло, даже не поздоровалась!».
Вероника. Его секретарь.
В прихожей стояли её сапоги и бежевый чемодан.
— Ты же говорил, что она сегодня на смене, — донеслось из гостиной.
— Она могла вернуться раньше, — спокойно ответил Миша.
Вот и вернулась.
Сообщение от соседки я прочитала уже в подъезде.
Три часа назад мы вывозили с месторождения мужчину с подозрением на инфаркт. Вертолёт трясло так, что медицинский чемодан дважды уезжал мне под ноги, а пациент всё убеждал нас, что его «уже отпустило».
За годы работы фельдшером санавиации на Ямале я привыкла и к таким полётам, и к тому, что погода способна испортиться быстрее, чем успеешь застегнуть медицинский чемодан.
Я мечтала о горячем душе, чае и мягкой кровати.
Теперь смотрела на экран.
«Высокая. Светлая. Ведёт себя очень нагло, даже не поздоровалась!».
Вероника. Его секретарь.
В прихожей стояли её сапоги и бежевый чемодан.
— Ты же говорил, что она сегодня на смене, — донеслось из гостиной.
— Она могла вернуться раньше, — спокойно ответил Миша.
Вот и вернулась.
— Да, я сплю с бывшей женой по старой памяти, и что? У нее давно нет мужчины, и ей тоже хочется почувствовать себя желанной! Ты бы наоборот радовалась, что твой муж нарасхват, а не выносила мне мозг!
— Ты даже не скрывался!
— Прекращай! Я был верен тебе целых пять лет. Ждал, пока ты наконец родишь мне наследника — не хотел, чтобы ты нервничала лишний раз. Но все, ребенок у меня есть, значит, твоя лафа закончилась. Я не буду сдерживать свою тягу к полигамии, только, чтобы ты могла потешить свое эго, что обуздала такого жеребца как я.
— Думаешь, я просто проглочу твои измены?
— Конечно, проглотишь. Дорогая, ты слишком любишь нашего сына, чтобы лишиться возможности называться его матерью. Думаешь, у мужчины моего статуса не найдется ресурса подыскать тебе замену по всем фронтам?
— Ты никогда меня не любил, да? Я нужна была тебе только как инкубатор?
— Любовь переоценивают, моя сладкая. Если собираешься развестись, скатертью дорожка. Но уйдешь от меня ты только одна.
— Ты даже не скрывался!
— Прекращай! Я был верен тебе целых пять лет. Ждал, пока ты наконец родишь мне наследника — не хотел, чтобы ты нервничала лишний раз. Но все, ребенок у меня есть, значит, твоя лафа закончилась. Я не буду сдерживать свою тягу к полигамии, только, чтобы ты могла потешить свое эго, что обуздала такого жеребца как я.
— Думаешь, я просто проглочу твои измены?
— Конечно, проглотишь. Дорогая, ты слишком любишь нашего сына, чтобы лишиться возможности называться его матерью. Думаешь, у мужчины моего статуса не найдется ресурса подыскать тебе замену по всем фронтам?
— Ты никогда меня не любил, да? Я нужна была тебе только как инкубатор?
— Любовь переоценивают, моя сладкая. Если собираешься развестись, скатертью дорожка. Но уйдешь от меня ты только одна.
– Поскорее бы тебя уже выписали. Я соскучилась по тебе, мой котик. – сказала девушка моему мужу.
Я узнала ее по голосу… Катя…
– Потерпи немного. Выпишусь, снимем наш номер и нормально побудем вдвоём. – ответил ей мой муж.
Я по-прежнему стояла за дверью, став невольным свидетелем этого разговора.
– Если твоя назойливая жена опять не начнёт звонить каждые полчаса. Иногда мне кажется, она специально чувствует, когда мы с тобой вместе.
– Леной займусь я. Поезжу ей по ушам, не в первый раз уже. Никто нам мешать не будет. – самодовольно ответил ей Максим.
Они обманывали меня, думали, я ничего не узнаю. Строили планы, изменяли и насмехались. Но, это было слишком самонадеянно с их стороны.
– Ну что, Катюша, – почти беззвучно произнесла я себе под нос. – Ты же сама рассказывала, какой у тебя замечательный муж адвокат. Пожалуй, пора мне с ним познакомиться.
Я узнала ее по голосу… Катя…
– Потерпи немного. Выпишусь, снимем наш номер и нормально побудем вдвоём. – ответил ей мой муж.
Я по-прежнему стояла за дверью, став невольным свидетелем этого разговора.
– Если твоя назойливая жена опять не начнёт звонить каждые полчаса. Иногда мне кажется, она специально чувствует, когда мы с тобой вместе.
– Леной займусь я. Поезжу ей по ушам, не в первый раз уже. Никто нам мешать не будет. – самодовольно ответил ей Максим.
Они обманывали меня, думали, я ничего не узнаю. Строили планы, изменяли и насмехались. Но, это было слишком самонадеянно с их стороны.
– Ну что, Катюша, – почти беззвучно произнесла я себе под нос. – Ты же сама рассказывала, какой у тебя замечательный муж адвокат. Пожалуй, пора мне с ним познакомиться.
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА! 🔥
“Милый, как там твоя грымза? Ты ей сказал, или опять играешь в идеального мужа? Считаю дни до нашего отпуска”.
Я держу в руках второй телефон мужа, который только что нашла в его деловой сумке.
Мы приехали к моим родителям отмечать победу моего супруга в тендере, и никто, кроме меня, не догадывается, что у моего мужа есть любовница.
Сказать сейчас всем, что он мне не верен, нельзя - мне просто не поверят. Скажут, что проектировщик Степа, который прислал это сообщение, просто ошибся номером. Поэтому я сыграю в более тонкую и интересную игру и обязательно его накажу.
Вернувшись к столу, я поднимаю бокал.
— За будущее, — говорю я.
И улыбаюсь мужу.
Теперь мне самой ужасно интересно, каким оно окажется для моего супруга…
“Милый, как там твоя грымза? Ты ей сказал, или опять играешь в идеального мужа? Считаю дни до нашего отпуска”.
Я держу в руках второй телефон мужа, который только что нашла в его деловой сумке.
Мы приехали к моим родителям отмечать победу моего супруга в тендере, и никто, кроме меня, не догадывается, что у моего мужа есть любовница.
Сказать сейчас всем, что он мне не верен, нельзя - мне просто не поверят. Скажут, что проектировщик Степа, который прислал это сообщение, просто ошибся номером. Поэтому я сыграю в более тонкую и интересную игру и обязательно его накажу.
Вернувшись к столу, я поднимаю бокал.
— За будущее, — говорю я.
И улыбаюсь мужу.
Теперь мне самой ужасно интересно, каким оно окажется для моего супруга…
— Ты всё равно вернёшься, Вер. Ты всегда возвращаешься.
Он говорит это ласково, почти нежно. Как человек, который знает обо мне больше, чем я сама.
Я не кричу и не хлопаю дверью. Учу дочь жить между папиным домом и маминым, вожу её подушку туда и обратно, потому что новая, говорит она, будет «не такая». Работаю ночами. Отвечаю «хорошо» и «справлюсь», и его это пугает сильнее любого скандала.
А потом он начинает меняться. Не словами, слова он всегда умел. Поступками, от которых у меня дрожат руки. И я перестаю понимать, где кончается любовь и начинается привычка, которую тело помнит лучше головы.
Рядом человек, с которым ничего не нужно проверять. Он не торопит и ни разу не пытается меня спасти. А за спиной всё, что было только нашим и что он однажды уже отдал другой.
Можно ли вернуться туда, где тебя раздали по частям?
В тексте: измена мужа, развод, сильная героиня, дочь между мамой и папой, мучительный выбор, эмоции на разрыв, ХЭ.
Он говорит это ласково, почти нежно. Как человек, который знает обо мне больше, чем я сама.
Я не кричу и не хлопаю дверью. Учу дочь жить между папиным домом и маминым, вожу её подушку туда и обратно, потому что новая, говорит она, будет «не такая». Работаю ночами. Отвечаю «хорошо» и «справлюсь», и его это пугает сильнее любого скандала.
А потом он начинает меняться. Не словами, слова он всегда умел. Поступками, от которых у меня дрожат руки. И я перестаю понимать, где кончается любовь и начинается привычка, которую тело помнит лучше головы.
Рядом человек, с которым ничего не нужно проверять. Он не торопит и ни разу не пытается меня спасти. А за спиной всё, что было только нашим и что он однажды уже отдал другой.
Можно ли вернуться туда, где тебя раздали по частям?
В тексте: измена мужа, развод, сильная героиня, дочь между мамой и папой, мучительный выбор, эмоции на разрыв, ХЭ.
— Здесь надо убраться особенно тщательно, — говорит Сима – клиентка, к которой мы приехали убирать дом, когда заходим в кабинет. — Муж не любит, когда остается пыль.
— Строгий? — спрашивает подруга у клиентки.
— Бывает, — отвечает она после короткой паузы. — Он… любит, когда все как надо. Военный.
Я усмехаюсь.
— Какой знакомый диагноз.
— У вас тоже?
— У меня муж считает, что хаос — это личное оскорбление, нанесенное ему мирозданием. Тоже предан Родине, как и ваш.
— Мама, смотри! — вдруг кричит сын клиентки. — Приехали!
Мы все машинально поворачиваем головы к окну. Черная машина плавно заезжает на участок.
— Ой, — тихо говорит Сима. — Уже…
И в этот момент мальчик радостно кричит:
— Папа приехал!
Он срывается с места, а я смотрю на мужчину у черной машины и впервые в жизни понимаю, что слово “папа” тоже может звучать как выстрел, ведь этого мужчину я очень хорошо знаю...
— Строгий? — спрашивает подруга у клиентки.
— Бывает, — отвечает она после короткой паузы. — Он… любит, когда все как надо. Военный.
Я усмехаюсь.
— Какой знакомый диагноз.
— У вас тоже?
— У меня муж считает, что хаос — это личное оскорбление, нанесенное ему мирозданием. Тоже предан Родине, как и ваш.
— Мама, смотри! — вдруг кричит сын клиентки. — Приехали!
Мы все машинально поворачиваем головы к окну. Черная машина плавно заезжает на участок.
— Ой, — тихо говорит Сима. — Уже…
И в этот момент мальчик радостно кричит:
— Папа приехал!
Он срывается с места, а я смотрю на мужчину у черной машины и впервые в жизни понимаю, что слово “папа” тоже может звучать как выстрел, ведь этого мужчину я очень хорошо знаю...
Подборка драм о предательстве
Выберите полку для книги