Очень эмоциональные драмы читать онлайн

— Анвар, посмотри, какая она красавица. Кроткая. Тихая. Как я могу отдать Разият старому чиновнику третьей женой?
Я стою посреди комнаты, опустив голову и едва дыша.
Тяжёлые шаги за спиной отдаются пульсацией в висках. В лёгкие бесцеремонно врывается аромат одеколона с нотами можжевельника и дикого тимьяна.
— Значит, её зовут Разият... — низкий голос отзывается разрядами электричества на коже.
Аллах, только не он!
Останавливается напротив меня. Тонкая белая рубашка обтягивает мощные плечи. Возвышается надо мной как завоеватель, покоривший весь мир. Но не меня.
Я... дала ему отпор. Дважды.
Уголок его рта приподнимается в хищной усмешке.
Не могу дышать.
*****
Я — сирота. У меня нет права выбирать себе мужа и отказываться стать третьей женой влиятельного, старого чиновника.
Он — наследник миллиардов. Для него брак — это контракт с выгодными условиями. Любовь? Сказки, оправдывающие слабость.
Наш брак — договор. Сгорающий в борьбе долга и страсти.

В день нашей годовщины я сидела за праздничным столом, сжимая в потной ладони маленькую коробочку.
Внутри — пинетки. Мой подарок. Моя глупая, розовая мечта о счастье.
А потом встала моя лучшая подруга.
Сияющая, с уже заметным животиком, она положила руку моего мужа себе на пузо, посмотрела ему прямо в глаза и сладким голоском произнесла тост:
«За нашего малыша, любимый. Он уже толкается…Надеюсь Алиса не станет поперек нашего счастья...она ведь так и не родила!»
Весь стол взорвался аплодисментами и умилением.
А я сидела, как идиотка, с подарком в кармане и улыбкой, которая медленно сползала с лица, как дешёвая маска.
Десять лет она обнимала меня и называла сестрёнкой.
Десять лет он спал со мной и шептал, что я — его навсегда.
А теперь они оба смотрели на меня с жалостью.
«Ты же рада за нас, правда?» — спросила она, поглаживая его руку у себя на животе.

— Лик, ну посмотри на себя, — муж брезгливо морщится. — Растяжки, целлюлит. От тебя ночным кремом пахнет, меня уже тошнит от него. С ней я мужик, а с тобой … развожусь.
Муж объявил о разводе на юбилее нашей дочери — под аплодисменты, с кольцом для её лучшей подруги в кармане. Мне сорок пять, и по брачному договору мне не досталось ничего: ни дома, ни денег, ни дочери, которая выбрала сторону отца.
Я думала, падать ниже некуда, но когда мне пришлось согласиться на условия нового босса, я поняла, что ошибалась…

— Ты вернулась некстати, Аня. Мы уже всё пережили.
Свекровь говорит это, не повышая голоса. Ставит пакет с картошкой на пол моей прихожей, разувается, идёт на мою кухню и просит мою сестру поставить чайник.

Два года назад меня накрыло лавиной. Меня искали сорок семь часов, а потом перестали — по показаниям очевидца. Очевидцем была моя сестра.
Я выжила. Полгода не могла назвать своё имя, ещё полтора училась ходить и держать ложку. А когда вернулась домой, оказалось, что меня признали умершей, квартиру переписали, мужа забрала сестра, дочь научили молчать, а восьмилетнего сына увезли в интернат за четыреста километров — лечить от того, что он каждую ночь садился у двери и ждал маму.

По документам меня нет.
По документам я посторонняя женщина, которая подошла к чужому ребёнку у детского сада.

У меня нет ни дома, ни имени, ни денег. У меня есть справка, сложенная вчетверо, и тетрадь в клетку за девятнадцать рублей.

Я начинаю с неё.

— Давид мой мужчина! — шептала любовница. Ее голос был хриплым, сорванным после ласк моего мужа на его рабочем столе. — Я его люблю, слышишь ты?! И он никогда не останется с тобой — бесполезной, бесплодной клушей!

Она знала. О моей боли, о моих отрицательных тестах на беременность, которые я тайком выбрасывала каждый месяц, пока Давид утешал меня, говоря, что нам и так хорошо вдвоем… Она знала всё.

Мой муж и его любовница смеялись над этим.

— А хочешь, я расскажу, как он набросился на меня в первую нашу ночь после разлуки? — Ее ведьмины зеленые глаза горели чистым безумием триумфа. — Наша любовь с ординатуры… так и не закончилась. Давид говорил, что ты была дешевой заменой! Все эти годы, в вашем браке, он думал только обо мне! Каждую ночь, когда ты лезла к нему в постель, он закрывал глаза и представлял меня!

***

Я застала мужа, лучшего нейрохирурга, с его бывшей. Он год скрывал свою любовницу от меня. А я скрыла от него то, что беременна, спустя годы бесплодия.

Пьяный сосед ломился в нашу дверь, а я прятала твоих детей в ванной. Катя зажимала Свете рот ладошкой. Костя шептал: «Папа сейчас приедет». Он верил. Они все верили.
Ты — офицер полиции. Ты давал присягу защищать людей. Но когда твоей собственной семье понадобилась защита… твой телефон лежал экраном вниз. В чужой квартире. На чужой тумбочке.
А теперь ты стоишь передо мной, пахнешь её духами и говоришь, что «был на службе». Не утруждайся, офицер. Я уже видела её имя на твоём экране.
Ты можешь купить новую квартиру. Приставить охрану. Завалить детей подарками. Но скажи мне только одно…
Где ты был, когда мы звали тебя на помощь?

— Мам, мы ничего не сломали! — торопливо сообщает Макс, решив, что сейчас самое подходящее время для оправданий. — Мы хотели только посмотреть.
— Изнутри, — уточняет Даня.
— А этот дядя-военный нас поймал, — Лева показывает на Тиграна. — Он тут главный. Командует всеми. Крутой!
Мальчики говорят и говорят, а я не могу выдавить и слова. Не могу даже поздороваться с ним. Или схватить мальчиков и сбежать. Я застыла на месте, как статуя, и только моргаю. Иногда.
Потому что в голове вновь раздаются взрывы, сыплется песок, а Тигран закрывает меня от беды своим телом.
— Гх-гх… Это ваши дети? — откашлявшись, спрашивает он.
И хотела бы я ответить, что работаю няней, но…
— Да, они мои, — приходится признать.
И твои... добавляю я уже про себя.

Свет исчезает. Остаётся только музыка и его дыхание у моего виска. Его запах — дорогой парфюм, табак, мужская кожа. Тело тает. Сердце бьётся всё быстрее.
— Открывай.
Открываю глаза. Смотрю в его лицо. Рядом. Безумно близко. Различаю каждую ресницу. Свет в его глазах. Понимаю — это оно. То самое чувство. Любовь с первого взгляда. Всегда думала, что это сказки. Что такого не бывает. Но сейчас чувствую это каждой клеточкой тела.
— Ты не такая, как все, — шепчет он.
— Обычная.
— Нет. Ты — необычная. Ты — та, кого я искал.
Хочу сказать что-то в ответ, но слова застревают в горле.
— Веришь в любовь с первого взгляда? — шепчет он.
— Верю, — выдыхаю. — Потому что люблю тебя.

Наивная девочка. тогда я ещё не знала, чем обернётся для нас внезапная любовь...

Он присел рядом со мной на корточки. Посветил фонарём на мою сломанную ногу, потом на коляску сестры с заклиненным колесом. Он всё увидел — он двадцать лет в пожарной охране, он читает такое за три секунды.

— Не двигайся, — сказал мой муж.
И потянулся к рации.

А потом у него зазвонил телефон. На экране высветилось короткое имя в три буквы, и лицо у него стало живым — таким, каким я не видела его очень давно.

Он отпустил кнопку рации, не назвав наши координаты.
— Ты знаешь, что делать. Увидимся.
И ушёл в дым, в сторону сцены.

Через час весь город смотрел, как спасатель Никита Воронцов выносит на руках молодую женщину. Она поцеловала его перед камерами, и он не отстранился.

А ещё через двадцать минут я узнала, что беременна. Впервые за восемь лет.

Он сказал, что я знаю, что делать.

Оказалось, я не знала.