Книги в жанре «Драма» по тегу «ochen-emotsionalno»
- Я не спрашивал чего хочешь ты! Ты моя и этим все сказано!
- У меня есть семья!
Голос Мирославы дрожит, она во все глаза смотрит на этого властного и красивого молодого мужчину в черном костюме.
Максим рядом с ним и не стоял…..
- Семья? Мы заберем сына, твоим родным я сообщу что с тобой все хорошо, но не отпущу тебя!
- У меня есть муж!
Темные почти черные глаза Мехмета темнеют. Он подходит к ней вплотную и прижимает к стене. Его дыхание обжигает, такая близость заставляет все внутри сжаться.
- Шакал который тебя бросил и продал? Это муж? Еще одно слово про него….
- У меня есть семья!
Голос Мирославы дрожит, она во все глаза смотрит на этого властного и красивого молодого мужчину в черном костюме.
Максим рядом с ним и не стоял…..
- Семья? Мы заберем сына, твоим родным я сообщу что с тобой все хорошо, но не отпущу тебя!
- У меня есть муж!
Темные почти черные глаза Мехмета темнеют. Он подходит к ней вплотную и прижимает к стене. Его дыхание обжигает, такая близость заставляет все внутри сжаться.
- Шакал который тебя бросил и продал? Это муж? Еще одно слово про него….
— Я проведу операцию, — спокойно произносит мой бывший муж. — Закажу материалы. Оплачу лечение. Твой сын будет жить.
Наш сын.
Мальчик, к которому Кирилл почти не приезжал после развода.
— Что ты хочешь взамен?
Он кладёт передо мной документы. Рубашкой вниз.
После операции Миша должен переехать к нему и к женщине, с которой Кирилл мне изменял. Мне оставят две встречи в месяц.
— Ты не можешь обеспечить ему лечение, Марина. А я могу дать ему жизнь.
— Ты хочешь купить собственного сына?
— Нет. Я хочу его спасти.
До операции — несколько недель. Другого хирурга такого уровня в стране нет.
И теперь я должна выбрать: отдать ребёнка бывшему мужу — или смотреть, как болезнь забирает его у меня навсегда.
Но Кирилл забыл одну вещь.
Мать, которую загнали в угол, перестаёт бояться.
Наш сын.
Мальчик, к которому Кирилл почти не приезжал после развода.
— Что ты хочешь взамен?
Он кладёт передо мной документы. Рубашкой вниз.
После операции Миша должен переехать к нему и к женщине, с которой Кирилл мне изменял. Мне оставят две встречи в месяц.
— Ты не можешь обеспечить ему лечение, Марина. А я могу дать ему жизнь.
— Ты хочешь купить собственного сына?
— Нет. Я хочу его спасти.
До операции — несколько недель. Другого хирурга такого уровня в стране нет.
И теперь я должна выбрать: отдать ребёнка бывшему мужу — или смотреть, как болезнь забирает его у меня навсегда.
Но Кирилл забыл одну вещь.
Мать, которую загнали в угол, перестаёт бояться.
3 месяца я добивалась встречи с владельцем загородной базы. Сегодня он наконец согласился на сотрудничество, и я уже представляю вечер: муж вернется, я расскажу ему про контракт, а потом покажу тест с двумя полосками.
Он пока не знает, что я беременна.
— Главное наше преимущество, конечно, вода. Сапы, рыбалка, хотим еще запустить катера.
Я киваю, перевожу взгляд на воду: чуть в стороне от берега скользит сап. Женщина стоит впереди, неуверенно переставляя весло, мужчина за ее спиной удерживает доску и время от времени придерживает ее за бедра.
Она поворачивает голову и смеется. Смех обрывками долетает до нас и, самое страшное, что я его узнаю.
Как завороженная смотрю на воду, женщина оборачивается через плечо.
Лика. Сестра моей лучшей подруги.
Вглядываюсь сильнее.
Господи...
Нет.
Мужчина поворачивает голову, и я не понимаю, как не упала прямо на месте.
Потому, что там, на доске, обнимая Лику, стоит Олег. Мой муж.
Он пока не знает, что я беременна.
— Главное наше преимущество, конечно, вода. Сапы, рыбалка, хотим еще запустить катера.
Я киваю, перевожу взгляд на воду: чуть в стороне от берега скользит сап. Женщина стоит впереди, неуверенно переставляя весло, мужчина за ее спиной удерживает доску и время от времени придерживает ее за бедра.
Она поворачивает голову и смеется. Смех обрывками долетает до нас и, самое страшное, что я его узнаю.
Как завороженная смотрю на воду, женщина оборачивается через плечо.
Лика. Сестра моей лучшей подруги.
Вглядываюсь сильнее.
Господи...
Нет.
Мужчина поворачивает голову, и я не понимаю, как не упала прямо на месте.
Потому, что там, на доске, обнимая Лику, стоит Олег. Мой муж.
Хруст разбитого стекла под моими ногами приковывает внимание моего мужа и Кристины – нашего главного корпоративного юриста.
Я перевожу взгляд с ее растрепанных волос на халат, задравшийся почти до талии, и произношу с иронией:
– Кристина, дорогая, ты невероятно полезна. Мало того, что выигрываешь суды, так еще и снимаешь напряжение во время важных переговоров. Может у тебя есть еще какие-нибудь таланты, о которых мы не знаем?
– Ника, прекрати этот провинциальный театр, нам нужно обсудить дела без лишних глупых сцен, – шипит муж.
– Дела, Артур? Или график посещения твоей юристки, которой ты позволяешь таскать мои вещи? – с ядовитостью отзываюсь.
– Кристина отличный сотрудник, который тащит на себе все наши суды и прикрывает мне тыл, а то, что я сплю с ней, это просто мужская потребность, – хладнокровно парирует муж.
Я перевожу взгляд с ее растрепанных волос на халат, задравшийся почти до талии, и произношу с иронией:
– Кристина, дорогая, ты невероятно полезна. Мало того, что выигрываешь суды, так еще и снимаешь напряжение во время важных переговоров. Может у тебя есть еще какие-нибудь таланты, о которых мы не знаем?
– Ника, прекрати этот провинциальный театр, нам нужно обсудить дела без лишних глупых сцен, – шипит муж.
– Дела, Артур? Или график посещения твоей юристки, которой ты позволяешь таскать мои вещи? – с ядовитостью отзываюсь.
– Кристина отличный сотрудник, который тащит на себе все наши суды и прикрывает мне тыл, а то, что я сплю с ней, это просто мужская потребность, – хладнокровно парирует муж.
Я иду в подсобку за бинтами, толкаю дверь плечом — руки заняты.
И мир проваливается под ногами.
Он там. Мой Ветер. Прижал к стеллажу Люську, ту, что бельё возит. Рука у неё под кофтой, губы — на её шее.
Бинты падают у меня из рук.
Он оборачивается.
И вот это — страшнее всего. Он не пугается. Не отшатывается. Не бледнеет. Даже руку из-под её кофты не спешит вынимать.
— Да не бери в голову, Вер. Это так, несерьезно, сестричка-медсестричка. Мы славно провели время. Я не жалею ни об одном дне!
Всё, во что я верила, — спектакль. А я — единственная в зале дура, что хлопала и плакала от счастья. Что отдала ему самое ценное…
— Не превращай это в трагедию, тебе не идёт. Спасибо за доставленное удовольствие. Было очень… трогательно. – говорит Ветер и застегивает рубашку.
И мир проваливается под ногами.
Он там. Мой Ветер. Прижал к стеллажу Люську, ту, что бельё возит. Рука у неё под кофтой, губы — на её шее.
Бинты падают у меня из рук.
Он оборачивается.
И вот это — страшнее всего. Он не пугается. Не отшатывается. Не бледнеет. Даже руку из-под её кофты не спешит вынимать.
— Да не бери в голову, Вер. Это так, несерьезно, сестричка-медсестричка. Мы славно провели время. Я не жалею ни об одном дне!
Всё, во что я верила, — спектакль. А я — единственная в зале дура, что хлопала и плакала от счастья. Что отдала ему самое ценное…
— Не превращай это в трагедию, тебе не идёт. Спасибо за доставленное удовольствие. Было очень… трогательно. – говорит Ветер и застегивает рубашку.
— Она мне давно надоела, ты же знаешь, — сказал Дмитрий уже тише, но каждое слово всё равно дошло до меня чисто, как диагноз, который не надо повторять. — Брак нужен для статуса. Потерпи, Оль. Получу звание — разберёмся.
Я не поняла сначала. Мозг отказался. Он просто не смог принять фразу целиком, разбил её на куски, как тело после аварии: она мне давно надоела, брак нужен, для статуса, потерпи, получу звание, разберёмся.
Разберёмся.
Со мной, значит, разберутся. Как с лишней мебелью, как с просроченными препаратами, как с женщиной, которую можно держать в доме, пока она полезна для красивой анкеты.
Я не поняла сначала. Мозг отказался. Он просто не смог принять фразу целиком, разбил её на куски, как тело после аварии: она мне давно надоела, брак нужен, для статуса, потерпи, получу звание, разберёмся.
Разберёмся.
Со мной, значит, разберутся. Как с лишней мебелью, как с просроченными препаратами, как с женщиной, которую можно держать в доме, пока она полезна для красивой анкеты.
— Ты правда думал, что я подпишу развод и молча уйду?
— Лена... не устраивай сцен.
— Сцен? Ты подарил любовнице квартиру за двадцать два миллиона. Вывел из нашей компании сорок миллионов. Переписал имущество. А мне на серебряную свадьбу купил дешевый браслет.
— Откуда ты...
— Забыл? Я двадцать пять лет была главным бухгалтером твоей фирмы. Я знаю о тебе всё.
Двадцать пять лет брака закончились одним чеком, случайно найденным в кармане мужа.
Пока я экономила на себе и строила семейный бизнес, муж готовил новую жизнь с молодой любовницей: дорогие подарки, роскошная квартира, миллионы, выведенные со счетов компании.
Он уверен, что покорная жена подпишет документы о разводе и исчезнет из его жизни.
Вот только он забыл одну маленькую деталь.
Главный бухгалтер его компании — именно Я.
Я знаю каждую поддельную сделку. Каждый украденный миллион. И теперь у меня есть всего одна цель.
Оставить изменника без денег, бизнеса и женщины, ради которой он разрушил разрушил семью.
— Лена... не устраивай сцен.
— Сцен? Ты подарил любовнице квартиру за двадцать два миллиона. Вывел из нашей компании сорок миллионов. Переписал имущество. А мне на серебряную свадьбу купил дешевый браслет.
— Откуда ты...
— Забыл? Я двадцать пять лет была главным бухгалтером твоей фирмы. Я знаю о тебе всё.
Двадцать пять лет брака закончились одним чеком, случайно найденным в кармане мужа.
Пока я экономила на себе и строила семейный бизнес, муж готовил новую жизнь с молодой любовницей: дорогие подарки, роскошная квартира, миллионы, выведенные со счетов компании.
Он уверен, что покорная жена подпишет документы о разводе и исчезнет из его жизни.
Вот только он забыл одну маленькую деталь.
Главный бухгалтер его компании — именно Я.
Я знаю каждую поддельную сделку. Каждый украденный миллион. И теперь у меня есть всего одна цель.
Оставить изменника без денег, бизнеса и женщины, ради которой он разрушил разрушил семью.
Вера ненавидела себя тридцать пять лет. А потом пришёл он. Мужчина, который посмотрел на неё не как на «пышку», а как на женщину. Как на музу. Как на чудо. Эта история — о том, как любовь может исцелить даже самые глубокие раны. И о том, что настоящая красота не зависит от размера одежды.
Больше двенадцати лет назад я предала мужчину, которого любила. И стала женой другого. Я думала, это конец.
Однако судьба решила иначе.
Теперь он рядом и смотрит на меня с ненавистью.
Он хочет заставить меня заплатить за прошлое, но не знает, что я плачу за него каждый день. Особенно теперь, когда смотрю в глаза сына… и вижу в них слишком много от мужчины, которого так и не смогла забыть.
Здесь вас ждут:
🔥 бывшие, которые не смогли забыть
🔥 сильный, властный герой
🔥 тайны прошлого
🔥 стекло, напряжение и эмоции на грани
🔥 общий ребёнок
🔥 любовь, которая не умерла
Однако судьба решила иначе.
Теперь он рядом и смотрит на меня с ненавистью.
Он хочет заставить меня заплатить за прошлое, но не знает, что я плачу за него каждый день. Особенно теперь, когда смотрю в глаза сына… и вижу в них слишком много от мужчины, которого так и не смогла забыть.
Здесь вас ждут:
🔥 бывшие, которые не смогли забыть
🔥 сильный, властный герой
🔥 тайны прошлого
🔥 стекло, напряжение и эмоции на грани
🔥 общий ребёнок
🔥 любовь, которая не умерла
— Тихо, не дергайся, — его ладонь в жесткой тактической перчатке ложится мне на талию, мгновенно сминая легкое кружево платья.
В салоне машины пахнет порохом, сталью и его дорогим парфюмом. Моё сердце бьется где-то в горле. Вспышки мигалок за окном разрезают темноту, а я смотрю в его суровое, волевое лицо и не могу дышать. Так близко. Безумно близко.
— Кто вы? — шепчу я, сжимая в руке туфли.
— Твое спасение, Алина, — его голос низкий, пробирающий до костей. — Привыкай. Теперь твоя жизнь принадлежит мне.
Хочу возмутиться, но слова застревают. В его глазах — лед и абсолютная, непоколебимая уверенность.
— Веришь мне? — спрашивает он, всматриваясь в мои разводы от туши.
— Верю, — выдыхаю я. Потому что больше мне верить некому.
Наивная девочка… В день своей несостоявшейся свадьбы я еще не знала, что этот суровый майор ФСБ станет моим личным приговором. И моим единственным правом на месть.
В салоне машины пахнет порохом, сталью и его дорогим парфюмом. Моё сердце бьется где-то в горле. Вспышки мигалок за окном разрезают темноту, а я смотрю в его суровое, волевое лицо и не могу дышать. Так близко. Безумно близко.
— Кто вы? — шепчу я, сжимая в руке туфли.
— Твое спасение, Алина, — его голос низкий, пробирающий до костей. — Привыкай. Теперь твоя жизнь принадлежит мне.
Хочу возмутиться, но слова застревают. В его глазах — лед и абсолютная, непоколебимая уверенность.
— Веришь мне? — спрашивает он, всматриваясь в мои разводы от туши.
— Верю, — выдыхаю я. Потому что больше мне верить некому.
Наивная девочка… В день своей несостоявшейся свадьбы я еще не знала, что этот суровый майор ФСБ станет моим личным приговором. И моим единственным правом на месть.
Подборка эмоциональных драм
Выберите полку для книги