Книги в жанре «Драма» по тегу «ochen-emotsionalno»

⚡️ЗАВЕРШЕНА. НИЗКАЯ ЦЕНА⚡️
— Ты ничего не получишь. Я вышвырну тебя на улицу. Голую. Без гроша. Ты — ничто. Удобная. Пустая. Жалкая, — рявкает муж, наступая на меня.
Он хватает меня за руки. Впивается пальцами в запястья. Замахивается.
— Я знаю всё, — произношу твёрдо. — Про вас с Ксенией. Про ваш план. Про то, как моя сестра пыталась меня отравить.
Виталий замирает. Бледнеет.
— Ты врёшь…
— Нет. И ты это знаешь, — смотрю пристально ему в глаза. — Ты — соучастник. Вы планировали это вместе. Были уверены, что я ничего не узнаю.
Он отступает. В его глазах — ненависть.
— Ты ничего не докажешь.
— Докажу, — достаю телефон, нажимаю на запись. — Ты проиграл. Вы оба проиграли.
Виталий бросается на меня…

– Папа, ты изменил маме?! – вырывается душераздирающий крик из груди дочери. – И с кем?! Она была женой дедушки! Как ты мог променять нас на неё?!
Семейный ужин в ресторане обернулся катастрофой!
Моя овдовевшая мачеха разрушила всё своим появлением:
– Дорогие мои, я пришла поделиться чудесной новостью! Думала, не познаю радость материнства, но успела запрыгнуть в последний вагон! Я беременна!
– Новость неожиданная и такая приятная, – мой муж подходит к ней с большим букетом цветов и целует её прямо на моих глазах и глазах своих детей.
– А вы думали, чем ему намазано в моём доме? Катается каждый день! – любовница легонько гладит себя по животу, а затем обращается ко мне: – Твой муж, Ира, отец твоих детей, знает отличный способ как утешить овдовевшую женщину. Он мне так сильно помог!
Мой отец рано овдовел и второй раз женился на молодой женщине. Три месяца назад его не стало, а я узнала, что мачеха нашла утешение в руках моего мужа! И она… беременна…

— Мам, я его нашёл! — Вовка ворвался в дом как ураган, грохнув дверью и едва не опрокинув ведро с водой.
Люба, стоявшая у плиты и помешивающая варенье, вздрогнула.
— Кого нашёл?
— Папу!
Половник со звоном упал на пол.
— Что?!
Вовка сиял, как будто только что получил главный приз в лотерею.
— Я тебе говорил, что схожу на разведку! Вот и сходил. Пока ты на рынке была.
— Владимир Андреевич, — Люба грозно оперла руки в бока, — ты куда ходил?!
— К бабе Клаве. Она мне конфету дала и всё рассказала, — Вовка деловито уселся на табуретку и принялся стягивать сапоги. — Есть один кандидат. Очень подходящий.
***
Двадцатипятилетняя Люба Ростова давно поставила крест на личной жизни. Одна растит четырёхлетнего Вовку, держит хозяйство и не обращает внимания на сплетни. Но её упрямый сын решает: маме нужен муж! И когда в деревню возвращается Андрей Рой, Вовка даже не подозревает, чем обернётся его «охота на мужа для мамы». Но они взрослые, а Вовка знает лучше!

— Этот центр я создал вместе с женщиной, которая скоро станет моей женой, — сказал мой муж со сцены.

Зал взорвался аплодисментами. Камеры повернулись к Арине Волковой — молодой, красивой, уверенной. Кардиологу. Лицу нового центра. Его любовнице.

А я сидела в зале и держала в руках программку открытия. На первой странице было его имя. На второй — её фотография. Моего имени не было нигде.

Хотя это были мои операции. Мои протоколы. Мои ночи у детских реанимаций. Моя мечта — центр, где детей лечат не по толщине родительского кошелька, а потому что у ребёнка болит сердце.

Я думала, больнее уже не будет.

А потом позвонили из школы.

Мише стало плохо. Нашему сыну. Он не бегал, как я велела. Просто сидел на лавке. А потом начал задыхаться.

Я просила мужа ехать со мной. Звонила ему снова и снова.

Он сбрасывал.

– Моя жена – серая мышь! Я её давно не люблю! – голос мужа доносится из-за дверей кабинета врача. – Когда она родит, я заберу ребёнка и подам на развод! Женюсь на тебе, любимая!
Я останавливаюсь, как вкопанная.
С кем это говорит мой муж? Кому адресованы эти ужасные слова?
Малыш в животе начинает беспокойно пинаться, и я сжимаю губы, чтобы сдержать стон.
В следующий миг из кабинета врача выходит та, кого я никак не могла подозревать. Моя лучшая подруга Ирина…
– Ира, это ты? – со слезами на глазах спрашиваю я.
– Да! Я сплю с твоим мужем уже пять лет! – смеётся мерзавка. – Нельзя быть такой слепой и наивной дурой. Любая другая уже давно бы догадалась, что твой муж гуляет от тебя!
Я молчу, а Ира продолжает убивать меня своими словами.
– Захар никогда не любил тебя! Брак с тобой – это ошибка, о которой он жалеет каждый божий день! И пока ты мыла полы и варила борщи, твой был со мной! Я беременна!

— У меня роман с другой.
— Ты для меня давно мёртвая, — сказал Руслан, и каждое слово падало в тишину, как камень в колодец без дна, и эхо не возвращалось, потому что дна не было, и камни летели вниз бесконечно, и я летела вместе с ними. — Холодная. Скучная. Бесполезная. Я три года ложился рядом с женщиной, которая была трупом в постели. Которая потухла. Которая перестала быть женщиной и стала… — он пошевелил пальцами, подбирая слово, и это было хуже всего- просто баба!
Он втоптал меня в грязь, свекровь забила гвозди в мой гроб. А потом привели в мой дом другую женщину и положили в мою постель. Они отобрали у меня детей, они разрушили мою жизнь, они оставили меня в нищите на коленях в болоте и превратили в пепел. Но я не стану пеплом.

— Я должен был сказать тебе раньше, — проговорил он, и сигарета наконец сломалась у него в пальцах. — Варя моя дочь.
Я молчала. Слово стояло между нами, тяжёлое, и я не могла его сдвинуть.
— Даша. — Он шагнул к самой ограде. — Скажи что-нибудь.
— Что я должна сказать. — Голос всё ещё был не мой. — Поздравить тебя?
— Не надо так.
— А как надо? — Я почувствовала, как ровность во мне даёт трещину, и под ней закипает что-то горячее. — Научи меня, как надо. Ты у нас знаешь, как надо. Девять лет знал и молчал, значит, разбираешься.
Он провёл рукой по лицу. Усталый жест, знакомый, домашний, и от того, что он сделал его здесь, у чужого дома, мне захотелось перелезть через эту ограду.
— Я не хотел, чтобы ты узнала вот так.
— А как ты хотел? — Я подалась вперёд. — За завтраком? «Даша, передай соль, и кстати, у меня дочь»? Или ты вообще не собирался говорить, просто ждал, пока я сама найду?

— Спасайте ребёнка. Жену не надо.
Эти слова я услышала от медсестры, когда пришла в себя после аварии. Муж выбрал сына. Не меня.
Тридцать четвёртая неделя. Два выкидыша позади. Голубой комбинезончик на соседнем сиденье. Видео измены на телефоне. Удар. И детский крик внутри меня, хотя мой сын ещё не родился.
Сын в кувезе, врачи не дают гарантий. А в это время любовница приходит в мою палату и улыбается.
— Ты родила ему сына. Свою функцию выполнила. Теперь уходи.
Я хотела сдаться. Умереть. Но я вспомнила, как он борется за жизнь в кувезе. И поняла: я не имею права.

Ева.
В белом купальнике. Сплошном, закрытом, но вырезанном так, что закрытость – провокация: открытая спина до копчика, вырезы по бокам, от которых видны рёбра, талия, линия бедра. Тело – длинное, сухое, скандинавское, без капли лишнего. Волосы – мокрые, убранные назад, и лицо – открытое, острое, красивое. Стоит по пояс в воде, с бокалом, и разговаривает с азиатским мужчиной в очках – Танака, видимо, инвестор, – и смеётся, и смех – низкий, короткий, контролируемый.
И смотрит. Не на Танаку. На нас. На Дэна – за моей спиной. На его руки – на моих бёдрах. На его подбородок – на моём плече. На нас – вместе, переплетённых, мокрых, и от её взгляда – голубого, прозрачного, стефановского – по коже проходит холод, невозможный в тридцати семи градусах.
– Она смотрит, – шепчу.
– Пусть...

Мой муж ушёл отдавать долг родине. А через месяц мне позвонили: он ранен, потерял память. Я бросила всё и приехала в госпиталь. Но он не узнал меня.
Зато там уже была она — Ира. Она сказала, что ждёт от него ребёнка, что они были вместе до фронта. И у нее есть доказательства.
Я не знаю, что правда, а что ложь. Знаю только одно: он болен, он ничего не помнит, и я не могу его бросить.
И я останусь — чтобы помочь ему встать на ноги. Вот только я не смогу жить с человеком, который завёл ребёнка на стороне...