Читать и слушать книги
— У Леона. У твоего отца долги. Крупные долги, — глухо отзывается мачеха, игнорируя мой выпад.
Конечно, есть ли толк реагировать на слова двадцатилетней девчонки, если у мачехи перспектива куда страшнее, чем быть униженной на словах. Можно потерять уже ставшую привычной роскошную жизнь. Того и гляди, придется вновь надевать чепчик и браться за тряпку. А ухоженные пальчики с острым хищным маникюром уже давно забыли о тяжком труде.
— И чем я могу помочь? Устроиться на работу? Снять с него расходы, связанные с моим содержанием?
— Ты можешь выйти замуж за его партнера.
Конспекты вновь рассыпаются по столу, сводя на нет предыдущий труд, но это меня волнует мало. Оборачиваюсь к мачехе, встречаюсь с ней взглядами.
— Простите, что я могу сделать?
— Выйти замуж. Гордей Вшивцев согласен помочь Леону, если ты станешь его женой.
Конечно, есть ли толк реагировать на слова двадцатилетней девчонки, если у мачехи перспектива куда страшнее, чем быть униженной на словах. Можно потерять уже ставшую привычной роскошную жизнь. Того и гляди, придется вновь надевать чепчик и браться за тряпку. А ухоженные пальчики с острым хищным маникюром уже давно забыли о тяжком труде.
— И чем я могу помочь? Устроиться на работу? Снять с него расходы, связанные с моим содержанием?
— Ты можешь выйти замуж за его партнера.
Конспекты вновь рассыпаются по столу, сводя на нет предыдущий труд, но это меня волнует мало. Оборачиваюсь к мачехе, встречаюсь с ней взглядами.
— Простите, что я могу сделать?
— Выйти замуж. Гордей Вшивцев согласен помочь Леону, если ты станешь его женой.
❗РАССКАЗ
— Что это значит? Арс, ты… С ума сошел? Ты же понимаешь, что это тот человек, из-за которого я лишилась всего? В первую очередь родителей.
— Мне плевать, Алина. У нас с ним взаимовыгодная сделка, где тебе точно нет места. Да и ты сама… Мне нужна была ради конкретной цели. Теперь я в тебе не нуждаюсь. Можешь уходить.
Бывший ухмыляется. Дескать, получай то, что заслужила. От меня сбежала, но нарвалась на еще худшего зверя.
— Арс… — всхлипываю. — Арсений, это же неправда. Все твои обещания… Я же тебе верила.
Лицо у него каменное. Ноль эмоций. Никакой реакции на мои слова.
— Пошла вон, Алина. У меня нет времени на твои истерики.
— Я тебя ненавижу! — шепнув, со слезами на глазах покидаю кабинет. — Ненавижу, слышишь?! Все мужики — ублюдки!
— Что это значит? Арс, ты… С ума сошел? Ты же понимаешь, что это тот человек, из-за которого я лишилась всего? В первую очередь родителей.
— Мне плевать, Алина. У нас с ним взаимовыгодная сделка, где тебе точно нет места. Да и ты сама… Мне нужна была ради конкретной цели. Теперь я в тебе не нуждаюсь. Можешь уходить.
Бывший ухмыляется. Дескать, получай то, что заслужила. От меня сбежала, но нарвалась на еще худшего зверя.
— Арс… — всхлипываю. — Арсений, это же неправда. Все твои обещания… Я же тебе верила.
Лицо у него каменное. Ноль эмоций. Никакой реакции на мои слова.
— Пошла вон, Алина. У меня нет времени на твои истерики.
— Я тебя ненавижу! — шепнув, со слезами на глазах покидаю кабинет. — Ненавижу, слышишь?! Все мужики — ублюдки!
Он – первенец во втором поколении знаменитых музыкантов. Достойный сын и гордость своих родителей. Серьезный молодой человек, ведущий хирург одного из престижных госпиталей, все свое время отдающий любимой работе. Человек, невероятные руки которого застрахованы не на один миллион вон.
Она – туристка, попавшая в беду в чужой стране. А у себя на родине – цирковая из известной династии, девушка, вся сознательная жизнь которой прошла на манеже. Девушка, чье тело ценно не менее чем руки известного хирурга.
Что связывает этих двоих? Почему их пути пересеклись? К чему это приведет? Вопросы, вопросы, вопросы…
Она – туристка, попавшая в беду в чужой стране. А у себя на родине – цирковая из известной династии, девушка, вся сознательная жизнь которой прошла на манеже. Девушка, чье тело ценно не менее чем руки известного хирурга.
Что связывает этих двоих? Почему их пути пересеклись? К чему это приведет? Вопросы, вопросы, вопросы…
💥РОМАН ЗАВЕРШЕН💥💥
Беру себя в руки и открываю кабинку, хватаю девку за волосы и вытаскиваю на плитку. Стерва верещит как мышь, которой хвост прищемили. Макс, наконец, приходит в себя и начинает что-то бормотать, пытаясь меня успокоить. Но мои глаза, пылающие гневом, пронзают его насквозь.
– Как ты мог?! – кричу я, не выпуская девушку из своих рук.
Девушка, трясущаяся от страха и смущения, пытается прикрыться, но я продолжаю держать ее за волосы, не давая ей исчезнуть безнаказанно. Макс делает шаг вперед, но я резко выставляю руку, останавливая его.
– Не приближайся ко мне! – смотрю на него злобно, а потом тяну стерву в сторону входной двери и открыв ее выталкиваю в чем мать родила за порог. Она что-то кричит, но не слушаю, двери закрываю и несусь в душ, хватаю вещи ее и вернувшись кидаю в лицо, громко хлопнув перед ее носом дверью.
— Все не так как, — говорит муж, смотря на меня строгим взглядом, — я просто…
Беру себя в руки и открываю кабинку, хватаю девку за волосы и вытаскиваю на плитку. Стерва верещит как мышь, которой хвост прищемили. Макс, наконец, приходит в себя и начинает что-то бормотать, пытаясь меня успокоить. Но мои глаза, пылающие гневом, пронзают его насквозь.
– Как ты мог?! – кричу я, не выпуская девушку из своих рук.
Девушка, трясущаяся от страха и смущения, пытается прикрыться, но я продолжаю держать ее за волосы, не давая ей исчезнуть безнаказанно. Макс делает шаг вперед, но я резко выставляю руку, останавливая его.
– Не приближайся ко мне! – смотрю на него злобно, а потом тяну стерву в сторону входной двери и открыв ее выталкиваю в чем мать родила за порог. Она что-то кричит, но не слушаю, двери закрываю и несусь в душ, хватаю вещи ее и вернувшись кидаю в лицо, громко хлопнув перед ее носом дверью.
— Все не так как, — говорит муж, смотря на меня строгим взглядом, — я просто…
– Маришка… родненькая моя… ну хочешь, убей меня, а только я жить без тебя не могу. С ума схожу, когда ты рядом. А когда тебя нет – я на стену готов лезть от тоски! Я так жалею о том, что натворил! Какой же я был дурак. Самое страшное, что случилось в моей жизни – это то, что я тебя навсегда потерял. Понимаю, что ты никогда меня не полюбишь, но… могу я надеяться хотя бы на твоё прощение?
Застав мужа в постели с любовницей моего отца, я желала лишь одного – спокойно развестись.
- …видит бог, я не хотел этого, но ты сама виновата. Надо было просто оставаться послушной дурочкой и переписать бизнес отца на меня! – дрожащим голосом говорит муж и внезапно толкает меня со скалы в бушующее море.
Громкий крик сливается с раскатом грома. Я никогда не умела плавать, но желание жить слишком сильное. Барахтаюсь в попытке выплыть, а волны снова и снова захлёстывают меня, но…
…я не умру! Восстану из пепла и размажу предателей, разрушивших мою семью!
- …видит бог, я не хотел этого, но ты сама виновата. Надо было просто оставаться послушной дурочкой и переписать бизнес отца на меня! – дрожащим голосом говорит муж и внезапно толкает меня со скалы в бушующее море.
Громкий крик сливается с раскатом грома. Я никогда не умела плавать, но желание жить слишком сильное. Барахтаюсь в попытке выплыть, а волны снова и снова захлёстывают меня, но…
…я не умру! Восстану из пепла и размажу предателей, разрушивших мою семью!
"... придя к ней утром, он заставал ее едва пробудившейся, теплой со сна и чувственной, голой под темно-синим халатом, который она накидывала, чтобы подойти к двери, - Линч коротко глянул на девушку над черной оправой роговых очков, и Лили, смутившись откровенности фрагмента, чуть прикрыла веки: «Он читает мне эротику?! Профессор Линч, что это, если не намек?!»
- В такие утра они обычно сразу, едва обменявшись несколькими фразами, ложились в ее узковатую для двоих постель, смятую и еще теплую, - продолжил голос, и зашуршала, переворачиваясь, страница. Лили прижала ладонь к пылающей щеке и повела пальцы ниже, вдоль планки блузки, заводя их под шелк кружева, двигаясь к ложбинке груди. Сквозь ресницы она наблюдала за Себастьяном, вся превратившись в слух и осязание.
***
Профессор и ассистентка. Взрослый мужчина и юная девушка. Страсть и любовь между строк и норм.
- В такие утра они обычно сразу, едва обменявшись несколькими фразами, ложились в ее узковатую для двоих постель, смятую и еще теплую, - продолжил голос, и зашуршала, переворачиваясь, страница. Лили прижала ладонь к пылающей щеке и повела пальцы ниже, вдоль планки блузки, заводя их под шелк кружева, двигаясь к ложбинке груди. Сквозь ресницы она наблюдала за Себастьяном, вся превратившись в слух и осязание.
***
Профессор и ассистентка. Взрослый мужчина и юная девушка. Страсть и любовь между строк и норм.
Я не могла поверить своим ушам. Еще утром стояла у врача абсолютно счастливая. Вот он, мой шанс выйти замуж за Мирона. На УЗИ была видна беременность на раннем сроке. Летела домой, чтобы сообщить ему, а он…
- Нет, сейчас мне дети не нужны, - проговорил Мирон со злобной усмешкой.
- Мирон, это же наш ребенок, - едва различимым шепотом пробормотала я.
- Нет, я сказал. Завтра же пойдем к врачу. Выпьешь таблетки, куплю тебе брендовую сумку, - проговорил он грубо.
Какая, к черту, сумка? О чем он вообще говорит? Я бегала глазами по его напряженному телу и не верила в происходящее.
- Не сделаешь аборт, я изуродую тебе жизнь. Ты прекрасно знаешь, насколько легко могу это устроить.
Он схватил свой телефон и вылетел из квартиры. А я упала на колени и зарыдала в полный голос, совершенно не понимая, что делать дальше…
___
ПРОДА ежедневно.
-- Планируется ПОДПИСКА --
ХЭ обязателен
- Нет, сейчас мне дети не нужны, - проговорил Мирон со злобной усмешкой.
- Мирон, это же наш ребенок, - едва различимым шепотом пробормотала я.
- Нет, я сказал. Завтра же пойдем к врачу. Выпьешь таблетки, куплю тебе брендовую сумку, - проговорил он грубо.
Какая, к черту, сумка? О чем он вообще говорит? Я бегала глазами по его напряженному телу и не верила в происходящее.
- Не сделаешь аборт, я изуродую тебе жизнь. Ты прекрасно знаешь, насколько легко могу это устроить.
Он схватил свой телефон и вылетел из квартиры. А я упала на колени и зарыдала в полный голос, совершенно не понимая, что делать дальше…
___
ПРОДА ежедневно.
-- Планируется ПОДПИСКА --
ХЭ обязателен
– Тихомирова Милана Михайловна? Мы из службы опеки.
– А что случилось? – сердце замирает в дурном предчувствии.
– Ваш муж, Тихомиров Демьян Егорович заявил о домашнем насилии.
– Что это значит? – теряюсь и оглядываясь на Софочку, которая играет с куклой.
– Наш врач осмотрит ребенка, – меня оттесняют к стене…
Застав мужа с сослуживицей, я подаю на развод. Но теперь рискую потерять не только семейное счастье, но и работу, и квартиру, и даже мою обожаемую дочку!
– А что случилось? – сердце замирает в дурном предчувствии.
– Ваш муж, Тихомиров Демьян Егорович заявил о домашнем насилии.
– Что это значит? – теряюсь и оглядываясь на Софочку, которая играет с куклой.
– Наш врач осмотрит ребенка, – меня оттесняют к стене…
Застав мужа с сослуживицей, я подаю на развод. Но теперь рискую потерять не только семейное счастье, но и работу, и квартиру, и даже мою обожаемую дочку!
Она не видела, как бегали и суетились над ней врачи, как пытались сделать всё, что только было в их силах… Не знала, что пришлось прибегнуть к помощи кесарева сечения. Когда же она пришла в себя после наркоза, то не услышала ни детского плача, ни поздравлений. Избегая смотреть Элине в лицо, акушерка виновато пробормотала, что ребёнка спасти не удалось…
Выберите полку для книги