Книги в жанре «Эротика» по тегу «tag»
Меня зовут Лилия, и я всегда была лишней. До тех пор, пока в моей жизни не появился он - Стефан. Оборотень. Сын Альфы. Будущий глава стаи. Он стал моим спасением.
Когда всё, что мне дорого, оказывается под ударом, у меня остается два пути: сдаться и исчезнуть или бороться до последнего вздоха.
Счастливого конца не существует? Что ж, я его придумаю сама.
Когда всё, что мне дорого, оказывается под ударом, у меня остается два пути: сдаться и исчезнуть или бороться до последнего вздоха.
Счастливого конца не существует? Что ж, я его придумаю сама.
- У меня есть предложение, но я расскажу вам о нём завтра. За ужином. Я приглашаю вас в ресторан, - он сделал шаг ко мне, я невольно попятилась, но вовремя взяла себя в руки, заставив твёрдо и уверенно посмотреть Гаду Хуану в глаза.
- Вряд ли я смогу составить вам компанию, слишком много дел. Ваше предложение мне неинтересно, - резко произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
- В восемь вечера. Приходите в платье. Я люблю, когда женщины красиво одеваются.
Он шагнул ещё ближе - теперь между нами было всего несколько сантиметров. Я чувствовала, как бешено колотится моё сердце. Он взял мою руку и поднёс к своим губам. Поцеловал кончики пальцев – медленно, многообещающе...
Он отпустил мою руку. Я стояла, как парализованная, чувствуя на пальцах жар его губ.
- В восемь.
От этого мужчины с бархатным баритоном и завораживающим акцентом надо держаться подальше. А если что, то его ожидает испанская коррида с русским акцентом – у меня характера хватит!
- Вряд ли я смогу составить вам компанию, слишком много дел. Ваше предложение мне неинтересно, - резко произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
- В восемь вечера. Приходите в платье. Я люблю, когда женщины красиво одеваются.
Он шагнул ещё ближе - теперь между нами было всего несколько сантиметров. Я чувствовала, как бешено колотится моё сердце. Он взял мою руку и поднёс к своим губам. Поцеловал кончики пальцев – медленно, многообещающе...
Он отпустил мою руку. Я стояла, как парализованная, чувствуя на пальцах жар его губ.
- В восемь.
От этого мужчины с бархатным баритоном и завораживающим акцентом надо держаться подальше. А если что, то его ожидает испанская коррида с русским акцентом – у меня характера хватит!
Принцесса Аврора разучилась улыбаться. Дворцовые правила, тяжёлый груз долга и давняя трагедия, отголоски которой до сих пор звучат в коридорах старого замка, заставили её забыть, что такое искренняя радость.
Но однажды на ярмарке, среди звона бубенчиков и смеха толпы, она замечает его — Флика, шута с хитринкой во взгляде. Он не кривляется, как другие, — он будто играет с реальностью: его фокусы слишком реальны, шутки — слишком мудры, а глаза… глаза остаются серьёзными, даже когда на губах — широкая улыбка. И вдруг Аврора ловит себя на мысли: впервые за долгое время ей действительно хочется рассмеяться.
Но однажды на ярмарке, среди звона бубенчиков и смеха толпы, она замечает его — Флика, шута с хитринкой во взгляде. Он не кривляется, как другие, — он будто играет с реальностью: его фокусы слишком реальны, шутки — слишком мудры, а глаза… глаза остаются серьёзными, даже когда на губах — широкая улыбка. И вдруг Аврора ловит себя на мысли: впервые за долгое время ей действительно хочется рассмеяться.
— Моей будешь, красавица.
— С чего ты решил?
— Потому что я всегда получаю желаемое.
Наглый. Уверенный. Опасно красивый.
Он — парень на чёрном Ducati, который привык побеждать. Я — девушка, которая впервые оставила его позади.
Я не показала ему лицо. Не сказала имя. Просто выиграла и исчезла, а теперь он ищет меня. Только он ещё не знает, что та самая дерзкая гонщица совсем рядом.
Он хочет сделать меня своей, а я привыкла принадлежать только себе.
— Моей будешь, красавица.
— Мечтать не вредно, красавчик.
— С чего ты решил?
— Потому что я всегда получаю желаемое.
Наглый. Уверенный. Опасно красивый.
Он — парень на чёрном Ducati, который привык побеждать. Я — девушка, которая впервые оставила его позади.
Я не показала ему лицо. Не сказала имя. Просто выиграла и исчезла, а теперь он ищет меня. Только он ещё не знает, что та самая дерзкая гонщица совсем рядом.
Он хочет сделать меня своей, а я привыкла принадлежать только себе.
— Моей будешь, красавица.
— Мечтать не вредно, красавчик.
Меня зовут Лира. В храме Богини Урожая, где стройность считается признаком божественной лёгкости, моё пышное тело — проклятие. Я бесплодна. Я никчёмна. Я пустой сосуд.
Но когда земли начинает пожирать порча, древний ритуал требует невесту для Первого Зверя — духа плодородия, спавшего триста лет. И он выбирает не стройных красавиц. Он выбирает меня.
Теперь я должна войти в Священную Рощу и отдаться Зверю. Он огромен. Он опасен. Его тело покрыто шерстью, его глаза горят золотым огнём. Но когда его лапы касаются моих бёдер, я слышу не рык — шёпот: «Твоё тело — Храм. Я пришёл поклоняться».
Он видит во мне то, чего я никогда не видела сама. Но стать Невестой Зверя — только начало. Впереди магические ритуалы, тёмная зависть соперницы, способной на предательство, древняя ведьма, питающаяся страхом, и выбор, от которого зависит судьба всей долины. И главный вопрос: сможет ли Лира поверить, что она достойна любви — не только Зверя, но и своей собственной?
Но когда земли начинает пожирать порча, древний ритуал требует невесту для Первого Зверя — духа плодородия, спавшего триста лет. И он выбирает не стройных красавиц. Он выбирает меня.
Теперь я должна войти в Священную Рощу и отдаться Зверю. Он огромен. Он опасен. Его тело покрыто шерстью, его глаза горят золотым огнём. Но когда его лапы касаются моих бёдер, я слышу не рык — шёпот: «Твоё тело — Храм. Я пришёл поклоняться».
Он видит во мне то, чего я никогда не видела сама. Но стать Невестой Зверя — только начало. Впереди магические ритуалы, тёмная зависть соперницы, способной на предательство, древняя ведьма, питающаяся страхом, и выбор, от которого зависит судьба всей долины. И главный вопрос: сможет ли Лира поверить, что она достойна любви — не только Зверя, но и своей собственной?
Я не искала мужчину. Пять лет после гибели мужа я жила по расписанию: работа, орхидея на подоконнике, апельсины по пятницам. Безопасно. Стерильно. Мертво.
А потом он вошел в мою жизнь — владелец галереи, человек с серыми глазами и голосом, от которого слабеют колени. Он предложил мне сделку. Контракт. Правила. «Ты отдаешь мне контроль. Я учу тебя чувствовать. Никакой любви — только физиология».
Я согласилась, думая, что изучаю его власть. Но на самом деле он препарировал мою душу. Снимал слой за слоем: страх, вину, одиночество. И когда я добралась до сути — оказалось, что его собственная анатомия власти построена на ране, которая не зажила.
Теперь я стою перед выбором: разорвать контракт и сбежать, пока не стало слишком больно, или рискнуть всем — и узнать, что скрывается за его стальной стеной. Потому что у него тоже есть шрамы. И кто-то должен напомнить ему, что он — не монстр.
История о том, как подчинение становится свободой, а стоп-слово — началом настоящей любви.
А потом он вошел в мою жизнь — владелец галереи, человек с серыми глазами и голосом, от которого слабеют колени. Он предложил мне сделку. Контракт. Правила. «Ты отдаешь мне контроль. Я учу тебя чувствовать. Никакой любви — только физиология».
Я согласилась, думая, что изучаю его власть. Но на самом деле он препарировал мою душу. Снимал слой за слоем: страх, вину, одиночество. И когда я добралась до сути — оказалось, что его собственная анатомия власти построена на ране, которая не зажила.
Теперь я стою перед выбором: разорвать контракт и сбежать, пока не стало слишком больно, или рискнуть всем — и узнать, что скрывается за его стальной стеной. Потому что у него тоже есть шрамы. И кто-то должен напомнить ему, что он — не монстр.
История о том, как подчинение становится свободой, а стоп-слово — началом настоящей любви.
— Куда прёшь по помытому! — закричала я дурниной на мужика в чёрном плаще. Вот придурок, на дворе июль, жара, а он в плаще шастает.
— Да как ты смеешь... — баба Глаша в гневе пострашней будет. И запустила половой тряпкой в этого мужика. Вот знала бы, к чему это всё приведёт-то...
Повторила бы опять.
— Да как ты смеешь... — баба Глаша в гневе пострашней будет. И запустила половой тряпкой в этого мужика. Вот знала бы, к чему это всё приведёт-то...
Повторила бы опять.
Вилюйск, Черемхово, Касимов, Лабинск, Суоярви. Пять небольших российских городов и пять женщин от девятнадцати до пятидесяти восьми лет. Айталина ищет в чужих комнатах несколько минут тишины. Дарима живёт быстрее сна и осторожности. Самира выстраивает правила, чтобы однажды самой их отменить. Анаит после двадцати двух лет брака впервые произносит вслух, что ей больно. Айно уверена, что полностью распоряжается своим желанием, пока один мужчина не отказывается повторить нужные ей слова.
«Отклонения?» — взрослая, телесная и психологически точная проза о женском желании, согласии, стыде и границе, за которой свободный выбор превращается в повтор. Здесь нет суда над сексуальностью и нет удобного исцеления. Есть пять женщин, каждая из которых уверена, что понимает себя, и тело, которое иногда знает правду раньше сознания.
«Отклонения?» — взрослая, телесная и психологически точная проза о женском желании, согласии, стыде и границе, за которой свободный выбор превращается в повтор. Здесь нет суда над сексуальностью и нет удобного исцеления. Есть пять женщин, каждая из которых уверена, что понимает себя, и тело, которое иногда знает правду раньше сознания.
Когда мне исполнилось 18 лет, мама познакомился меня со своим новым мужчиной. С первого же взгляда он показался подозрительным. Со временем я поняла, что интересую его не меньше, чем моя мама...
Всё начиналось легко и забавно. А сейчас… Сейчас за плечами — беременная жена, а я тысячи раз умираю внутри при виде совершенно неподходящей мне женщины.
Выберите полку для книги