Книги в жанре «Мелодрама» по тегу «razvod»
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
— Я нашла это сегодня, Артем. В твоем парадном кителе. В потайном кармашке. У тебя есть сын от любовницы! Я все видела! Ее, дом, мальчика…
Протягиваю детский рисунок. Кораблик. Кривые буквы и слово ЛЮБИМОМУ ПАПЕ.
Генерал замирает на секунду, а потом берет листок из моих пальцев и кидает в камин.
— Я вижу, ты не только за моей формой недосмотрела, но и за собственным психическим состоянием. Лес. Дом. Сын. — Артем качает головой, с легким, почти отеческим разочарованием. — Тяжело тебе дался переезд сюда, Вероника. Или возраст. Гормоны.
- Я ТРЕБУЮ РАЗВОД И РАЗДЕЛ ИМУЩЕСТВА!
— Ты больна, Вероника. Нуждаешься в изоляции и лечении. Для твоего же блага. И для сохранения государственной тайны, к которой ты, как моя жена, имела неосторожный доступ. Тебя поместят в камеру гауптвахты. На сутки. Пока не приедет комиссия из военного госпиталя и не оценит твое состояние.
— Я нашла это сегодня, Артем. В твоем парадном кителе. В потайном кармашке. У тебя есть сын от любовницы! Я все видела! Ее, дом, мальчика…
Протягиваю детский рисунок. Кораблик. Кривые буквы и слово ЛЮБИМОМУ ПАПЕ.
Генерал замирает на секунду, а потом берет листок из моих пальцев и кидает в камин.
— Я вижу, ты не только за моей формой недосмотрела, но и за собственным психическим состоянием. Лес. Дом. Сын. — Артем качает головой, с легким, почти отеческим разочарованием. — Тяжело тебе дался переезд сюда, Вероника. Или возраст. Гормоны.
- Я ТРЕБУЮ РАЗВОД И РАЗДЕЛ ИМУЩЕСТВА!
— Ты больна, Вероника. Нуждаешься в изоляции и лечении. Для твоего же блага. И для сохранения государственной тайны, к которой ты, как моя жена, имела неосторожный доступ. Тебя поместят в камеру гауптвахты. На сутки. Пока не приедет комиссия из военного госпиталя и не оценит твое состояние.
— Миш, ты когда свою старуху уже на утилизацию отправишь? — мурлычет девица вдвое моложе моего супруга.
— Лер, ну потерпи ты ещё пару месяцев, — упрашивает мой дражайший муж, с которым мы рука об руку прожили пятнадцать лет.
Я приоткрываю дверь в кабинет чуть шире и замираю.
— Опять ждать! — обиженно вздыхает. — Мне за тебя обидно, понимаешь. Женщина ведь подчёркивает статус мужчины.
— Нуууу, — мямлит нечто невнятное, одурманенный ласками девицы.
— Давай я тебе ребёночка рожу, хочешь? Сына! А она пусть завидует и страдает.
— Лер, ну потерпи ты ещё пару месяцев, — упрашивает мой дражайший муж, с которым мы рука об руку прожили пятнадцать лет.
Я приоткрываю дверь в кабинет чуть шире и замираю.
— Опять ждать! — обиженно вздыхает. — Мне за тебя обидно, понимаешь. Женщина ведь подчёркивает статус мужчины.
— Нуууу, — мямлит нечто невнятное, одурманенный ласками девицы.
— Давай я тебе ребёночка рожу, хочешь? Сына! А она пусть завидует и страдает.
— Нет, мы поговорим здесь! Кто она, Рустам? – киваю на брюнетку в шубе. – Давай, расскажи мне. Прямо сейчас. Я жду.
Муж молчит. Всего мгновение. Потом его лицо меняется. Черты заостряются, взгляд становится холодным, равнодушным. Он отступает назад, скрещивает руки на мускулистой груди.
— Я давно тебя разлюбил, — сразу в сердце бьет. — Но жил ради Макара. Думал, пацану нужна полная семья.
Надежды, мечты, планы катятся в бездну. Быстро, беззвучно. Как клубок ниток, который случайно пнули ногой.
— Он знал, — не прекращает Рустам, и в голосе ни тени сожаления. — Макар знал, что я… что у меня другая жизнь.
Муж молчит. Всего мгновение. Потом его лицо меняется. Черты заостряются, взгляд становится холодным, равнодушным. Он отступает назад, скрещивает руки на мускулистой груди.
— Я давно тебя разлюбил, — сразу в сердце бьет. — Но жил ради Макара. Думал, пацану нужна полная семья.
Надежды, мечты, планы катятся в бездну. Быстро, беззвучно. Как клубок ниток, который случайно пнули ногой.
— Он знал, — не прекращает Рустам, и в голосе ни тени сожаления. — Макар знал, что я… что у меня другая жизнь.
Я услышала смех.
Женский. Слишком близкий. Слишком уверенный.
Я пошла на звук, не чувствуя ног.
Они были на кухне. Мой муж. И… женщина.
Она сидела на столе. Всё было слишком однозначным, чтоб я не могла понять, что именно тут было.
Первой меня заметила она.
Наши взгляды встретились, и в её глазах мелькнуло удивление. Ни стыда, ни испуга – просто раздражение, будто я вошла не вовремя.
А потом он обернулся.
– Ты… – выдохнул он. – Ты же должна была быть на работе.
Я вдруг почувствовала, как тело оттаивает. Волна боли накрыла резко, без предупреждения. В груди что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
– Ну, приятного аппетита желать не буду. – произнесла, глядя на их позы на кухонном столе.
– Аня… Давай поговорим. – произнес муж.
Я посмотрела на него с ненавистью.
– Ты уже всё сказал, – ответила я. – А еще больше сделал и показал.
Женский. Слишком близкий. Слишком уверенный.
Я пошла на звук, не чувствуя ног.
Они были на кухне. Мой муж. И… женщина.
Она сидела на столе. Всё было слишком однозначным, чтоб я не могла понять, что именно тут было.
Первой меня заметила она.
Наши взгляды встретились, и в её глазах мелькнуло удивление. Ни стыда, ни испуга – просто раздражение, будто я вошла не вовремя.
А потом он обернулся.
– Ты… – выдохнул он. – Ты же должна была быть на работе.
Я вдруг почувствовала, как тело оттаивает. Волна боли накрыла резко, без предупреждения. В груди что-то сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
– Ну, приятного аппетита желать не буду. – произнесла, глядя на их позы на кухонном столе.
– Аня… Давай поговорим. – произнес муж.
Я посмотрела на него с ненавистью.
– Ты уже всё сказал, – ответила я. – А еще больше сделал и показал.
– У меня проблемы. Серьёзные, – говорит муж сходу, и голос будто не его – глухой, в него добавили песка.
Я автоматически снимаю с него шарф, отряхиваю снег с плеч. Он не шевелится.
– Говори.
– У меня… – сглатывает. – У меня студентка беременна. От меня. Она шантажирует. Требует либо чтобы я на ней женился, либо… либо дал ей большую сумму. Иначе – скандал. Карьера… – делает жест рукой, будто обрывает нитку. – Всё.
____
Я автоматически снимаю с него шарф, отряхиваю снег с плеч. Он не шевелится.
– Говори.
– У меня… – сглатывает. – У меня студентка беременна. От меня. Она шантажирует. Требует либо чтобы я на ней женился, либо… либо дал ей большую сумму. Иначе – скандал. Карьера… – делает жест рукой, будто обрывает нитку. – Всё.
____
- Не смей! - ору, тыча в его сторону пальцем. - Не смей говорить, что я тебе изменила! - Не знаю, что тебе там почудилось, Баринов, но я всегда была тебе верна. Дура! Лучше бы и правда изменила. Сейчас было бы не так обидно.
- Полина… - зовет меня сестра.
- Придумал и свалил! Даже не дал объясниться!
- Поля, - делает новую попытку сестра, а я уже встаю на ноги и хватаю лыжные палки, воткнутые в снег.
- Знаешь, что, Давид?! Вот пусть те, кто тебе эту чушь наговорил, докажут это сначала!
- Поля, ты не умеешь кататься на лыжах, - напоминает сестра, но я ее не слушаю.
- А я сваливаю, - припечатываю. - Потому что ты недостоин того, чтобы я с тобой разговаривала!
Он выставил меня из своей жизни, а теперь, когда мы встретились на горнолыжном курорте, понял свою ошибку и хочет меня вернуть.
- Полина… - зовет меня сестра.
- Придумал и свалил! Даже не дал объясниться!
- Поля, - делает новую попытку сестра, а я уже встаю на ноги и хватаю лыжные палки, воткнутые в снег.
- Знаешь, что, Давид?! Вот пусть те, кто тебе эту чушь наговорил, докажут это сначала!
- Поля, ты не умеешь кататься на лыжах, - напоминает сестра, но я ее не слушаю.
- А я сваливаю, - припечатываю. - Потому что ты недостоин того, чтобы я с тобой разговаривала!
Он выставил меня из своей жизни, а теперь, когда мы встретились на горнолыжном курорте, понял свою ошибку и хочет меня вернуть.
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! ХИТ БЕСТСЕЛЛЕР ПРОДАЖ НА САЙТЕ!❤️
В ушах стучит: «Опоздаешь, опоздаешь», «Новый заведующий из Москвы собирает весь персонал», «Срочно приезжай».
И вдруг — красная вспышка. Глухой удар.
Дверь «Жука» с силой распахивается. Из машины выходит девушка. Высокие каблуки, обтягивающие джинсы, норковая шуба не по сезону.
Она уже достаёт телефон, отворачивается, и я слышу сдавленное:
- Масик, любимый, приезжай, в меня тут чучело какое-то дряхлое въехало!
И Масик действительно приезжает через двадцать минут, и он оказывается моим мужем, с которым мы уже десять лет вместе.
В ушах стучит: «Опоздаешь, опоздаешь», «Новый заведующий из Москвы собирает весь персонал», «Срочно приезжай».
И вдруг — красная вспышка. Глухой удар.
Дверь «Жука» с силой распахивается. Из машины выходит девушка. Высокие каблуки, обтягивающие джинсы, норковая шуба не по сезону.
Она уже достаёт телефон, отворачивается, и я слышу сдавленное:
- Масик, любимый, приезжай, в меня тут чучело какое-то дряхлое въехало!
И Масик действительно приезжает через двадцать минут, и он оказывается моим мужем, с которым мы уже десять лет вместе.
– Жанна, ты что, и правда подала на развод? Еще и тридцать первого декабря!
– А что тебя так удивляет? Или ты верил, что я успокоюсь, прислушаюсь к словам твоей мамы и встречу тебя с распростертыми объятиями, забыв о твоих изменах и словах?
Судя по взгляду Андрея, именно так он и думал. Как будто я могла смириться и простить мужчину, в котором больше не могу быть уверена.
– Послушай, Жанна, в тот вечер я наговорил лишнего, и я об этом сожалею, честно, но и ты повела себя, мягко сказать, не очень.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты следила за мной, не дала мне оправдаться и все решила за нас двоих. Хотя я не хочу с тобой разводиться, ведь мне...
– Удобно жить со мной, – закончила за бывшего, поражаясь его наглости.
– А что тебя так удивляет? Или ты верил, что я успокоюсь, прислушаюсь к словам твоей мамы и встречу тебя с распростертыми объятиями, забыв о твоих изменах и словах?
Судя по взгляду Андрея, именно так он и думал. Как будто я могла смириться и простить мужчину, в котором больше не могу быть уверена.
– Послушай, Жанна, в тот вечер я наговорил лишнего, и я об этом сожалею, честно, но и ты повела себя, мягко сказать, не очень.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты следила за мной, не дала мне оправдаться и все решила за нас двоих. Хотя я не хочу с тобой разводиться, ведь мне...
– Удобно жить со мной, – закончила за бывшего, поражаясь его наглости.
История не просто об измене и предательстве, а о потере и обретении себя. О том, как катастрофа может стать точкой отсчета новой, настоящей жизни, и о том, что настоящее прощение рождается не из слабости, а из обретенной силы.
Я наблюдала за этой сценой с улыбкой, но внутри уже начинало подмораживать, я ждала своего подарка.
«Сейчас, — подумала я, и ладони стали чуть влажными. — Сейчас он подарит мне браслет и скажет что-то важное и… поцелует меня, как раньше, как в молодости».
Саша протянул мне пакет.
— Ну и тебе, Оль, конечно. Спасибо за год, за заботу.
Его тон был ровным, благодарственно-деловым, таким, каким благодарят секретаря за хорошую работу.
Я взяла пакет. Он был лёгким. Через тонкую бумагу угадывалась прямоугольная коробка, совсем не похожая на коробку с дорогим украшением, которую я себе представляла.
Я наблюдала за этой сценой с улыбкой, но внутри уже начинало подмораживать, я ждала своего подарка.
«Сейчас, — подумала я, и ладони стали чуть влажными. — Сейчас он подарит мне браслет и скажет что-то важное и… поцелует меня, как раньше, как в молодости».
Саша протянул мне пакет.
— Ну и тебе, Оль, конечно. Спасибо за год, за заботу.
Его тон был ровным, благодарственно-деловым, таким, каким благодарят секретаря за хорошую работу.
Я взяла пакет. Он был лёгким. Через тонкую бумагу угадывалась прямоугольная коробка, совсем не похожая на коробку с дорогим украшением, которую я себе представляла.
Открываю дверцу шкафчика, чтобы достать порошок.
И вижу конверт.
Обычный бумажный, кремовый, без марок, без адресов. Лежит сверху на пакетиках с таблетками для посудомойки. На лицевой стороне шариковой ручкой неровно: «Ире». У меня мгновенно леденеют пальцы.
Сажусь на край стиральной машины. Конверт шуршит, как сухая листва. На коленях раскрывается сложенный лист. Почерк круглый, старательный.
“Привет, Ириша!
Бумажное письмо – это конечно старомодно, но очень действенно. Меня зовут Валя. И я – любимая женщина Валеры. Каждый раз, когда ты уезжаешь к своей больной матери, он приводит домой меня.
Судя по всему, ты об этом не знала… А я считаю, так нечестно. Ты должна быть в курсе, что я существую на белом свете и, более того, Валера меня любит больше, чем тебя.”
И вижу конверт.
Обычный бумажный, кремовый, без марок, без адресов. Лежит сверху на пакетиках с таблетками для посудомойки. На лицевой стороне шариковой ручкой неровно: «Ире». У меня мгновенно леденеют пальцы.
Сажусь на край стиральной машины. Конверт шуршит, как сухая листва. На коленях раскрывается сложенный лист. Почерк круглый, старательный.
“Привет, Ириша!
Бумажное письмо – это конечно старомодно, но очень действенно. Меня зовут Валя. И я – любимая женщина Валеры. Каждый раз, когда ты уезжаешь к своей больной матери, он приводит домой меня.
Судя по всему, ты об этом не знала… А я считаю, так нечестно. Ты должна быть в курсе, что я существую на белом свете и, более того, Валера меня любит больше, чем тебя.”
Подборка мелодрам о разводе
Выберите полку для книги