Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «razvod»
— Зачем ты мне больно делаешь, Давыдов? Ты клялся, что любишь меня...
— Так и есть. Голову от тебя сносило капитально, Дюймовочка! — усмехается муж дерзко. Так, что хочется залепить ему пощёчину, вспоминая о том, кто ходил по нашей спальни в прозрачном халате. С его одобрения.
— Тогда зачем ты её привёз? И поселил в нашем доме! С животом. С сыном. С твоим, да?!
— Я не виноват, что это случилось. Будешь заботиться о них, пока я там! Своих не бросают. Так меня обязали.
— Никогда! Только развод!
Звук сообщения. Матвей посмотрел на экран. И его лицо стало холоднее льда.
Она, наверное, пишет. Хвастается очередными кружевными чулками.
И вдруг муж резко произносит:
— Раз такая характерная, кольцо сюда давай!
— Что?
— Обручальное. Живо!
Распахивает дверь и буквально выталкивает меня на дорогу.
— Что ты делаешь? Бросишь меня прямо во время тревоги?!
Страшный гул совсем близко.
Моё сердце пропускает удар.
Внедорожник резко срывается с места.
И гремит взрыв…
— Так и есть. Голову от тебя сносило капитально, Дюймовочка! — усмехается муж дерзко. Так, что хочется залепить ему пощёчину, вспоминая о том, кто ходил по нашей спальни в прозрачном халате. С его одобрения.
— Тогда зачем ты её привёз? И поселил в нашем доме! С животом. С сыном. С твоим, да?!
— Я не виноват, что это случилось. Будешь заботиться о них, пока я там! Своих не бросают. Так меня обязали.
— Никогда! Только развод!
Звук сообщения. Матвей посмотрел на экран. И его лицо стало холоднее льда.
Она, наверное, пишет. Хвастается очередными кружевными чулками.
И вдруг муж резко произносит:
— Раз такая характерная, кольцо сюда давай!
— Что?
— Обручальное. Живо!
Распахивает дверь и буквально выталкивает меня на дорогу.
— Что ты делаешь? Бросишь меня прямо во время тревоги?!
Страшный гул совсем близко.
Моё сердце пропускает удар.
Внедорожник резко срывается с места.
И гремит взрыв…
— Ты говорил, между вами ничего не было.
С болью смотрю в лицо мужа.
— Говорил, что она просто — друг семьи, но сейчас она пришла, беременная, а твоя мать…
— Неважно. Это другое, — заявляет муж, как ни в чём не бывало. — Лучше скажи, почему тест показал, что Глеб — не мой сын?!
Он не верит, что наш сын — его?
— Ты не ответил, Родион. Она беременна от тебя, ты спал с ней, пока я лежала в больнице?!
— Вернусь — разберемся. Скандалы разводить не смей. Я подобное не приветствую!
Вернусь — разберемся? Так просто?!
Грохот от взрыва сметает всё…
***
Он не вернулся, а мне пришлось цепляться за жизнь изо всех сил.
Цепляться, не зная, что жизнь приготовила немало бед и встречу, которая изменит всё.
С болью смотрю в лицо мужа.
— Говорил, что она просто — друг семьи, но сейчас она пришла, беременная, а твоя мать…
— Неважно. Это другое, — заявляет муж, как ни в чём не бывало. — Лучше скажи, почему тест показал, что Глеб — не мой сын?!
Он не верит, что наш сын — его?
— Ты не ответил, Родион. Она беременна от тебя, ты спал с ней, пока я лежала в больнице?!
— Вернусь — разберемся. Скандалы разводить не смей. Я подобное не приветствую!
Вернусь — разберемся? Так просто?!
Грохот от взрыва сметает всё…
***
Он не вернулся, а мне пришлось цепляться за жизнь изо всех сил.
Цепляться, не зная, что жизнь приготовила немало бед и встречу, которая изменит всё.
— Мы с Антоном давно друг друга любим, — произносит она легко, будто про погоду. — Год уже. Целый год, не думай, что вчера началось.
Пальцы сами стискивают ручку коляски.
— За этот год где мы с ним только не побывали, — Кристина склоняет голову набок. — Сочи, Кисловодск, за границу летали. Он мою Снежку на руках по набережной носил, мороженым закармливал. Заботливый он, когда рядом та, кого хочется баловать.
Пол под ногами тихо кренится набок.
Курорты. Море. Целый год.
Я ведь просила его. И летом, и зимой, и весной: Антош, поедем куда-нибудь, детям море нужно, Ника его ни разу не видела. А он всё отмахивался, всё некогда, дела, командировки, горит контракт. Уезжал на неделю, возвращался усталый, а я гладила ему рубашки и ждала.
Пальцы сами стискивают ручку коляски.
— За этот год где мы с ним только не побывали, — Кристина склоняет голову набок. — Сочи, Кисловодск, за границу летали. Он мою Снежку на руках по набережной носил, мороженым закармливал. Заботливый он, когда рядом та, кого хочется баловать.
Пол под ногами тихо кренится набок.
Курорты. Море. Целый год.
Я ведь просила его. И летом, и зимой, и весной: Антош, поедем куда-нибудь, детям море нужно, Ника его ни разу не видела. А он всё отмахивался, всё некогда, дела, командировки, горит контракт. Уезжал на неделю, возвращался усталый, а я гладила ему рубашки и ждала.
— Мне муж изменил! — рыдает красавица в лифте. — Я немедленно разведусь с ним!
— Разумно, — я протягиваю визитку. — Если имущество нажито в браке, мы разденем его до носков.
Я семейный адвокат. За этот год я потеряла мужа и трёх подруг, зато поняла главное: верных мужчин не бывает.
Миллиардер Кайгородов не исключение. Вычислить его любовницу — всего лишь дело техники, в этом я уверена.
— Найдёте доказательства измены — жена получит всё, — говорит он на первой же встрече.
Теперь у меня есть месяц, чтобы соблазнить чужого мужа и выиграть дело. У него — месяц, чтобы устоять и доказать, что верные мужчины всё-таки существуют.
— Разумно, — я протягиваю визитку. — Если имущество нажито в браке, мы разденем его до носков.
Я семейный адвокат. За этот год я потеряла мужа и трёх подруг, зато поняла главное: верных мужчин не бывает.
Миллиардер Кайгородов не исключение. Вычислить его любовницу — всего лишь дело техники, в этом я уверена.
— Найдёте доказательства измены — жена получит всё, — говорит он на первой же встрече.
Теперь у меня есть месяц, чтобы соблазнить чужого мужа и выиграть дело. У него — месяц, чтобы устоять и доказать, что верные мужчины всё-таки существуют.
🔥БЕСПЛАТНО ДО 17.08🔥
— Приглашаешь меня на свидание через два дня после того, как я подписала бумаги о разводе? Ты вообще нормальный? — фыркаю я, силясь спрятать предательскую дрожь в коленях за броней сарказма.
— В своем, — Матвей перехватывает мою ладонь, не позволяя сбежать от этого разговора. — Хотя, признаться, я был бы полным безумцем, если бы упустил шанс быть рядом с такой женщиной. Женщиной, которая не сломалась, вырастила двоих сыновей и нашла в себе смелость начать новую жизнь. Я был бы дураком, если бы испугался твоего прошлого вместо того, чтобы предложить тебе будущее.
Вот говорила мне бывшая свекровь: «Жена должна терпеть всё». Терпеть поздние возвращения мужа, терпеть его холодность, терпеть его измены. Я терпела десять лет, пока однажды он не привел в дом свою беременную любовницу. Хватит. Терпению пришёл конец.
— Приглашаешь меня на свидание через два дня после того, как я подписала бумаги о разводе? Ты вообще нормальный? — фыркаю я, силясь спрятать предательскую дрожь в коленях за броней сарказма.
— В своем, — Матвей перехватывает мою ладонь, не позволяя сбежать от этого разговора. — Хотя, признаться, я был бы полным безумцем, если бы упустил шанс быть рядом с такой женщиной. Женщиной, которая не сломалась, вырастила двоих сыновей и нашла в себе смелость начать новую жизнь. Я был бы дураком, если бы испугался твоего прошлого вместо того, чтобы предложить тебе будущее.
Вот говорила мне бывшая свекровь: «Жена должна терпеть всё». Терпеть поздние возвращения мужа, терпеть его холодность, терпеть его измены. Я терпела десять лет, пока однажды он не привел в дом свою беременную любовницу. Хватит. Терпению пришёл конец.
— Сначала ты привёл её на наш праздник! А теперь... в нашу постель?
— Катя, это ничего не значит. Я люблю только тебя!
Я обернулась.
Она стояла в дверях спальни. Босиком. В его рубашке…
Светлые волосы растрёпаны, губы припухшие.
У меня потемнело в глазах.
— У тебя сын! От неё...
Александр замер. Его пальцы, властные и горячие, сжали мою талию.
— Не надо сейчас об этом. Просто забудь.
— Ты прав, Воронов, — я сняла кольцо. — Наш брак был ошибкой.
Он резко развернул меня. Глаза — лёд. Синие. Безжалостные.
— Я не отпущу тебя. Даже если я спал с другой. Ты — моя жена. Моя Фиалка. Никто не заменит тебя!
В разговор вмешалась дочь.
— Мам, папа счастлив! А ты только всё портишь! Почему бы тебе просто не исчезнуть?
И спустя сутки, он вдруг изменил решение. Бросил наше свидетельство о браке на пол со словами:
— Развод.
Выставил меня из дома.
Не представляя, какой поворот судьбы его ждёт…
— Катя, это ничего не значит. Я люблю только тебя!
Я обернулась.
Она стояла в дверях спальни. Босиком. В его рубашке…
Светлые волосы растрёпаны, губы припухшие.
У меня потемнело в глазах.
— У тебя сын! От неё...
Александр замер. Его пальцы, властные и горячие, сжали мою талию.
— Не надо сейчас об этом. Просто забудь.
— Ты прав, Воронов, — я сняла кольцо. — Наш брак был ошибкой.
Он резко развернул меня. Глаза — лёд. Синие. Безжалостные.
— Я не отпущу тебя. Даже если я спал с другой. Ты — моя жена. Моя Фиалка. Никто не заменит тебя!
В разговор вмешалась дочь.
— Мам, папа счастлив! А ты только всё портишь! Почему бы тебе просто не исчезнуть?
И спустя сутки, он вдруг изменил решение. Бросил наше свидетельство о браке на пол со словами:
— Развод.
Выставил меня из дома.
Не представляя, какой поворот судьбы его ждёт…
🔥ЗАВЕРШЕНА, ПОЛНЫЙ ТЕКСТ🔥— Посмотри в зеркало, Яна. Тебе сорок пять. Ты увяла.
В день серебряной свадьбы муж швыряет мне документы о разводе, а наша трёхлетняя дочь невинно спрашивает, почему папа качает чужую тётю на коленках, прямо как её.
Вместо раскаяния Вадим выставляет меня на улицу без денег, без дома и без права забрать ребёнка.
А ночью мою машину протаранил его внедорожник.
Пока я лежала в больнице между жизнью и смертью, муж подделал экспертизы, обвинил меня в пьяной аварии и забрал у меня дочь.
Теперь он ещё и грозит мне тюрьмой — за то, что подстроил сам.
Он уверен, что сломал меня окончательно.
Что я приползу обратно, подпишу любые бумаги и исчезну из его новой красивой жизни.
Но двадцать пять лет я была не просто женой.
Я была рядом, когда строилась его империя.
И я помню то, о чём ему давно стоило забыть.
Ты совершил самую жестокую ошибку в своей жизни, Вадим.
Я выжила. И теперь я вернусь за дочерью. А потом заберу у тебя всё.
В день серебряной свадьбы муж швыряет мне документы о разводе, а наша трёхлетняя дочь невинно спрашивает, почему папа качает чужую тётю на коленках, прямо как её.
Вместо раскаяния Вадим выставляет меня на улицу без денег, без дома и без права забрать ребёнка.
А ночью мою машину протаранил его внедорожник.
Пока я лежала в больнице между жизнью и смертью, муж подделал экспертизы, обвинил меня в пьяной аварии и забрал у меня дочь.
Теперь он ещё и грозит мне тюрьмой — за то, что подстроил сам.
Он уверен, что сломал меня окончательно.
Что я приползу обратно, подпишу любые бумаги и исчезну из его новой красивой жизни.
Но двадцать пять лет я была не просто женой.
Я была рядом, когда строилась его империя.
И я помню то, о чём ему давно стоило забыть.
Ты совершил самую жестокую ошибку в своей жизни, Вадим.
Я выжила. И теперь я вернусь за дочерью. А потом заберу у тебя всё.
— Надо было сказать тебе раньше. Когда Аня забеременела.
Его голос режет чётко, как скальпель. А в моих ушах — вакуумная тишина, будто меня бросили в ледяной омут.
— У меня есть любимая женщина. И сын.
Каждое слово — удар обухом. «Любимая» — особенно.
— Но он... ровесник нашей внучки! — мой шёпот больше похож на предсмертный хрип.
Он пожимает плечами:
— Ты же не смогла дать мне наследника.
— Домой не приезжай, — голос звучит странно ровно, будто это говорю не я, а моя тень.
— Не указывай мне, Марусь. — Его губы растягиваются в подобии улыбки.
Где-то в глубине меня клокочет чёрная магма, готовая взорваться и сжечь всё дотла.
— Но я не впущу тебя!
Он усмехается.
— Значит, потом впустишь. Что ещё тебе остаётся?
— Что ещё остаётся? — повторяю я, но уже самой себе.
Его голос режет чётко, как скальпель. А в моих ушах — вакуумная тишина, будто меня бросили в ледяной омут.
— У меня есть любимая женщина. И сын.
Каждое слово — удар обухом. «Любимая» — особенно.
— Но он... ровесник нашей внучки! — мой шёпот больше похож на предсмертный хрип.
Он пожимает плечами:
— Ты же не смогла дать мне наследника.
— Домой не приезжай, — голос звучит странно ровно, будто это говорю не я, а моя тень.
— Не указывай мне, Марусь. — Его губы растягиваются в подобии улыбки.
Где-то в глубине меня клокочет чёрная магма, готовая взорваться и сжечь всё дотла.
— Но я не впущу тебя!
Он усмехается.
— Значит, потом впустишь. Что ещё тебе остаётся?
— Что ещё остаётся? — повторяю я, но уже самой себе.
– Ты разделишь брачное ложе с Эльманом Хановым вместо сестры, Нила!
Каменею. Даже дышать не могу.
– Мама… что ты такое говоришь?! Я… не могу…
– Ты должна спасти сестру! Если правда вскроется, Ханов не пощадит никого из нашего рода! Если не жаль палок для сестры, пожалей хотя бы собственную бабку! Ты же так ее любишь, Нила!
Слезы стекают по щекам. Эльман Ханов будет в своем праве, если вскроется, что сестра нечиста…
– Мама… как… как вы это сделаете?!
Мать улыбается многозначительно и окидывает меня придирчивым взглядом:
– Очень просто, Ханов даже не заметит, которая из сестер-близняшек пришла к нему в брачную ночь. Только вот с твоим изъяном… надо что-то делать…
Каменею. Даже дышать не могу.
– Мама… что ты такое говоришь?! Я… не могу…
– Ты должна спасти сестру! Если правда вскроется, Ханов не пощадит никого из нашего рода! Если не жаль палок для сестры, пожалей хотя бы собственную бабку! Ты же так ее любишь, Нила!
Слезы стекают по щекам. Эльман Ханов будет в своем праве, если вскроется, что сестра нечиста…
– Мама… как… как вы это сделаете?!
Мать улыбается многозначительно и окидывает меня придирчивым взглядом:
– Очень просто, Ханов даже не заметит, которая из сестер-близняшек пришла к нему в брачную ночь. Только вот с твоим изъяном… надо что-то делать…
— Детям — ни слова, — первое, что говорит муж, когда слезает с любовницы. — То, что видела, должно между нами остаться.
Жалею, что не сняла видео, как он тут упражнялся. Я бы тогда не только детям, но и всем пабликам показала.
— В подробностях рассказывать не буду, но о причине нашего развода, будь уверен, они узнают.
— Развода? — он хмыкает. — Какого развода, Марго?
— Нашего, на который я подаю.
— Никакого развода не будет, — говорит спокойно. — Машенька у меня для удовлетворения грязных фантазий, что живут в каждом, подчеркну, в каждом мужчине, а ты… ты моя жена.
— Машеньку женой сделаешь. А я подаю на развод.
Муж не верил, что я это сделаю. Отшучивался, а всем знакомым говорил, что я болею, поэтому больше не прихожу с ним. Он ждал, что я выздоровею. Переболею, прощу и приму его любовницу, но вместо этого я пришла на юбилей свекрови и сказала, что цирк окончен, но клоуны могут оставаться.
Жалею, что не сняла видео, как он тут упражнялся. Я бы тогда не только детям, но и всем пабликам показала.
— В подробностях рассказывать не буду, но о причине нашего развода, будь уверен, они узнают.
— Развода? — он хмыкает. — Какого развода, Марго?
— Нашего, на который я подаю.
— Никакого развода не будет, — говорит спокойно. — Машенька у меня для удовлетворения грязных фантазий, что живут в каждом, подчеркну, в каждом мужчине, а ты… ты моя жена.
— Машеньку женой сделаешь. А я подаю на развод.
Муж не верил, что я это сделаю. Отшучивался, а всем знакомым говорил, что я болею, поэтому больше не прихожу с ним. Он ждал, что я выздоровею. Переболею, прощу и приму его любовницу, но вместо этого я пришла на юбилей свекрови и сказала, что цирк окончен, но клоуны могут оставаться.
Подборка романов о разводе
Выберите полку для книги