Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «izmena-i-predatelstvo»
- Беременна. От твоего Егора… от моего… от нашего.
Я слышу, как внутри меня что-то трескается, ломается.
- Это шутка? - голос предательски слабый.
- Я не шучу. Хочу, чтобы он был рядом. Это его ребёнок. И… он об этом знает. Ему больше не место рядом с тобой, ведь ты не рожаешь ему наследника уже два года!
Уже год прошел с этого разговора.
После этого муж мне клялся в любви и ошибке. Я ему поверила. Ведь он сказал, что было всего один раз и больше не повторится.
Ведь кому еще верить? Кроме своего близкого и родного человека?
Лжец. предав единожды, он предавал меня ежедневно у меня за спиной.
Узнав правду, я ушла, чтобы начать с чистого листа.
Чтобы отомстить предателю, став лучшей версией себя.
Я слышу, как внутри меня что-то трескается, ломается.
- Это шутка? - голос предательски слабый.
- Я не шучу. Хочу, чтобы он был рядом. Это его ребёнок. И… он об этом знает. Ему больше не место рядом с тобой, ведь ты не рожаешь ему наследника уже два года!
Уже год прошел с этого разговора.
После этого муж мне клялся в любви и ошибке. Я ему поверила. Ведь он сказал, что было всего один раз и больше не повторится.
Ведь кому еще верить? Кроме своего близкого и родного человека?
Лжец. предав единожды, он предавал меня ежедневно у меня за спиной.
Узнав правду, я ушла, чтобы начать с чистого листа.
Чтобы отомстить предателю, став лучшей версией себя.
— Мам, глянь, как Тимоша вертится! Прямо как пропеллер! — Лена ввалилась в кухню с телефоном и победоносным видом.
— Угу… вертится. Не то слово, — буркнула я, сделав глоток уже остывшего кофе. Горечь напоминала мне, что я ещё жива.
Она не заметила моего настроения — как всегда.
Включила звук на полную, ткнула экраном мне под нос:
— Смотри, вон он танцует! А потом мы случайно попали на концерт, там всех снимали, ха-ха!
Я посмотрела.
Видео. Детская площадка. Визжащие дети. Тимоша в кроссовках на липучке.
Следующий файл — концерт на площади. Толпа, музыка, кто-то орёт «Вы с нами?!» — и вдруг… кадр.
Он. Борис. Муж.
Светлая рубашка, которой я гордилась.
Девица в мини и туфлях на каблуках выше моей самооценки.
Он гладит её по спине. Она целует его в шею.
Он улыбается — этой особенной, ленивой, чуть скользкой улыбкой. Моей.
— Борис! Она скучает! — кричит кто-то за кадром, смеясь.
— Угу… вертится. Не то слово, — буркнула я, сделав глоток уже остывшего кофе. Горечь напоминала мне, что я ещё жива.
Она не заметила моего настроения — как всегда.
Включила звук на полную, ткнула экраном мне под нос:
— Смотри, вон он танцует! А потом мы случайно попали на концерт, там всех снимали, ха-ха!
Я посмотрела.
Видео. Детская площадка. Визжащие дети. Тимоша в кроссовках на липучке.
Следующий файл — концерт на площади. Толпа, музыка, кто-то орёт «Вы с нами?!» — и вдруг… кадр.
Он. Борис. Муж.
Светлая рубашка, которой я гордилась.
Девица в мини и туфлях на каблуках выше моей самооценки.
Он гладит её по спине. Она целует его в шею.
Он улыбается — этой особенной, ленивой, чуть скользкой улыбкой. Моей.
— Борис! Она скучает! — кричит кто-то за кадром, смеясь.
Дверь приоткрыта. Слышу приглушенные голоса, смех… Женский смех.
И голос. Мужской.
Хриплый, низкий.
До боли узнаваемый.
Внутри все холодеет. Ноги становятся ватными, словно я иду по облакам. Толкаю дверь. И вижу…
Муж. Мой муж.
И… Женщина, которая находится в его объятиях.
Длинные темные волосы, высокая, стройная. Вот, значит, что из себя представляет та самая чудо-массажистка, которая «ставит людей на ноги». Только вот каким способом…
Внезапно женщина поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Не может быть…
Это её лицо. Лицо моей мачехи.
И голос. Мужской.
Хриплый, низкий.
До боли узнаваемый.
Внутри все холодеет. Ноги становятся ватными, словно я иду по облакам. Толкаю дверь. И вижу…
Муж. Мой муж.
И… Женщина, которая находится в его объятиях.
Длинные темные волосы, высокая, стройная. Вот, значит, что из себя представляет та самая чудо-массажистка, которая «ставит людей на ноги». Только вот каким способом…
Внезапно женщина поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Не может быть…
Это её лицо. Лицо моей мачехи.
Ольга — жена с двадцатилетним стажем, мать, почти пример для подражания. Пока одна смс от любовницы мужа не поставила точку. Без скандала. Без крика. Просто — дверь закрылась. Словно она вышла из горящего дома… и не пожалела.
Теперь у неё — взрослая дочь за границей, бывший, который не хочет быть бывшим, слишком харизматичный юрист (привет, искушение), и мечта, от которой она когда-то отказалась.
Это не просто роман о разводе. Это история, где боль сменяется силой, секс — чувством, а женщина — собой. С щепоткой драмы и красным шёлком новой жизни.
Потому что в 40+ всё только начинается.
Теперь у неё — взрослая дочь за границей, бывший, который не хочет быть бывшим, слишком харизматичный юрист (привет, искушение), и мечта, от которой она когда-то отказалась.
Это не просто роман о разводе. Это история, где боль сменяется силой, секс — чувством, а женщина — собой. С щепоткой драмы и красным шёлком новой жизни.
Потому что в 40+ всё только начинается.
– Ты кто такая? – спрашиваю у девки, что ходит голая по моей квартире.
– Я? Я здесь живу, – говорит она, морща нос.
– А вы кто такая?
– Хозяйка, – отрезаю.
На миг – тишина. Такая, как бывает за секунду до взрыва.
– Ко-отинька! – стучит она ладошкой по двери. – Котя, тут какая-то тетка в наше гнездышко завалилась!
Дверь ванной с щелчком распахивается, оттуда выныривает мой красный непонятно от чего муж…
– Сюрприз, – сдавленно хриплю. – С днем рождения, дорогой.
– Я? Я здесь живу, – говорит она, морща нос.
– А вы кто такая?
– Хозяйка, – отрезаю.
На миг – тишина. Такая, как бывает за секунду до взрыва.
– Ко-отинька! – стучит она ладошкой по двери. – Котя, тут какая-то тетка в наше гнездышко завалилась!
Дверь ванной с щелчком распахивается, оттуда выныривает мой красный непонятно от чего муж…
– Сюрприз, – сдавленно хриплю. – С днем рождения, дорогой.
Лето. Жара. Лукавый блеск глаз подруг, приехавших со мной на черноморский Юг, чтобы спасать от хандры после предательства бывшего муженька…
Все, что было в Сочи, останется в Сочи? Именно с таким девизом мы пошли в модный караоке, где привлекли внимание импозантных мужчин за соседним столиком…
Среди них оказался друг мужа…
Хотелось сумасшествия, глупостей и мести бывшему…
А вот что из этого вышло- я даже сама предположить не могла!
Все, что было в Сочи, останется в Сочи? Именно с таким девизом мы пошли в модный караоке, где привлекли внимание импозантных мужчин за соседним столиком…
Среди них оказался друг мужа…
Хотелось сумасшествия, глупостей и мести бывшему…
А вот что из этого вышло- я даже сама предположить не могла!
Тянусь за детской погремушкой под колыбелькой, но пальцы натыкаются на что-то мягкое, тонкое, невесомое.
Какой-то кусочек ткани.
Подцепляю ногтем и вытягиваю на свет божий.
Смотрю на неё при свете дня, и не сразу понимаю, что это.
Трусики.
Женские.
Кружевные.
Красные.
Не мои…
Какой-то кусочек ткани.
Подцепляю ногтем и вытягиваю на свет божий.
Смотрю на неё при свете дня, и не сразу понимаю, что это.
Трусики.
Женские.
Кружевные.
Красные.
Не мои…
Алексей мог погибнуть. Они могли погибнуть все… он и его друзья, отправившиеся на рыбалку два дня назад.
Сначала шли гудки, потом – “абонент недоступен”. От каждого такого механического “недоступен” сердце сжималось всё сильнее.
“...всё ещё продолжаются поиски яхты “Капитан Сомов”, которая подала сигнал бедствия в районе мыса около шести часов вечера. По предварительным данным, на борту находились четыре человека. Спасательная операция осложняется погодными условиями…”
***
Первое, что я чувствую, просыпаясь… это тепло. Тепло на моей щеке. Кто-то касается меня. Я резко открываю глаза.
Алексей. Живой, настоящий, с лёгкой щетиной на подбородке и запахом дорогого парфюма.
***
– Где ты был, Алексей? – мой голос звучит как чужой. – Если ты не был на яхте с Игорем и остальными, то где ты был эти два дня?
Сначала шли гудки, потом – “абонент недоступен”. От каждого такого механического “недоступен” сердце сжималось всё сильнее.
“...всё ещё продолжаются поиски яхты “Капитан Сомов”, которая подала сигнал бедствия в районе мыса около шести часов вечера. По предварительным данным, на борту находились четыре человека. Спасательная операция осложняется погодными условиями…”
***
Первое, что я чувствую, просыпаясь… это тепло. Тепло на моей щеке. Кто-то касается меня. Я резко открываю глаза.
Алексей. Живой, настоящий, с лёгкой щетиной на подбородке и запахом дорогого парфюма.
***
– Где ты был, Алексей? – мой голос звучит как чужой. – Если ты не был на яхте с Игорем и остальными, то где ты был эти два дня?
Я проводила Сергея до дверей, как делала это уже сотни раз. Обычная командировка в Москву, всего на неделю. Тут раздался звонок в дверь. Наверное, Сергей что-то забыл, как обычно. Не глядя в глазок, я открыла дверь. На площадке стояла девушка, которую я никогда раньше не видела.
— Вы к кому? — спросила я, чувствуя неприятный холодок.
— Вы Ольга Владимировна? Жена Сергея Михайловича? — её голос был мягким, но уверенным.
— Да, — ответила я, напрягаясь. — А вы...?
— Меня зовут Кира, — сказала она. Я хочу, чтобы вы отпустили его, — просто сказала она. — Он не решается сам сказать вам, боится за дочь. Но мы любим друг друга. И теперь, когда я жду ребенка... — она положила руку на живот, которого еще не было видно под свободным платьем. Я смотрела на эту девушку, такую красивую, уверенную в своем праве разрушить мою жизнь, и внутри меня что-то ломалось. Десять лет брака, наш дом, наша дочь, наша жизнь — все превращалось в прах от нескольких предложений, произнесенных ровным голосом.
— Вы к кому? — спросила я, чувствуя неприятный холодок.
— Вы Ольга Владимировна? Жена Сергея Михайловича? — её голос был мягким, но уверенным.
— Да, — ответила я, напрягаясь. — А вы...?
— Меня зовут Кира, — сказала она. Я хочу, чтобы вы отпустили его, — просто сказала она. — Он не решается сам сказать вам, боится за дочь. Но мы любим друг друга. И теперь, когда я жду ребенка... — она положила руку на живот, которого еще не было видно под свободным платьем. Я смотрела на эту девушку, такую красивую, уверенную в своем праве разрушить мою жизнь, и внутри меня что-то ломалось. Десять лет брака, наш дом, наша дочь, наша жизнь — все превращалось в прах от нескольких предложений, произнесенных ровным голосом.
Я падаю на колени посреди этой шикарной, проклятой квартиры и наконец разрешаю себе завыть.
Громко. Грубо. По-звериному.
Потому что это не просто измена.
Это предательство всех тех ночей, когда он держал меня, пока я плакала по родителям.
Это плевок в те утра, когда я просыпалась первой, чтобы приготовить его любимый завтрак.
Это насмешка над тем, как я верила, что мы другие.
Что наша любовь – это не про деньги. Не про статус.
Что она настоящая.
Слезы текут по моему лицу, падают на мраморный пол.
Детектив показал Яне видео, на котором ее муж с роскошной блондинкой провел ночь в отеле. Она отказывалась верить, но персонал отеля все подтвердил.
Измена разбила их брак. Но настоящий предатель ждал в тени, с ножом за спиной.
Громко. Грубо. По-звериному.
Потому что это не просто измена.
Это предательство всех тех ночей, когда он держал меня, пока я плакала по родителям.
Это плевок в те утра, когда я просыпалась первой, чтобы приготовить его любимый завтрак.
Это насмешка над тем, как я верила, что мы другие.
Что наша любовь – это не про деньги. Не про статус.
Что она настоящая.
Слезы текут по моему лицу, падают на мраморный пол.
Детектив показал Яне видео, на котором ее муж с роскошной блондинкой провел ночь в отеле. Она отказывалась верить, но персонал отеля все подтвердил.
Измена разбила их брак. Но настоящий предатель ждал в тени, с ножом за спиной.
Подборка романов об измене и предательстве
Выберите полку для книги