Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»

- Василиса, родная, ты все неверно истолковала. Мы взрослые люди, отдыхаем после тяжелого дня с твоим папой в бане. Иди-ка лучше уроки делай, а не занимайся ерундой.
Дочь медленно переводит взгляд на Карину, а затем хватается за деревянный черпак, плавающий в баке с кипятком для веников.
- Ага, конечно. Нашли мне дурочку. Я все прекрасно поняла, любимая крестная, - злобно ухмыляется. - Значит, пока мама кормит трехмесячного брата, вы решили расслабиться? - шипит, зачерпывая воду. - Так сейчас я поддам жару!

– Алло?
– Добрый вечер. Надежда? – голос женский, спокойный, почти мягкий. Интеллигентный. – Надежда Корнеева?
– Да, – я выключаю конфорку. – Слушаю вас.
– Меня зовут Лариса. Мы не знакомы, – пауза, короткая, как вдох. – Я работаю вместе с Региной Ларионовой. Дизайнером интерьеров.
– Да, и? – я не понимаю, зачем мне звонит коллега какого-то дизайнера.
– Надежда, я долго колебалась, – голос звучит искренне, почти сочувственно. – Но решила, что вы должны знать. Простите, если делаю больно. Ваш муж, Дмитрий... Он встречается с Региной. Уже восемь месяцев.
– Что? – мой голос звучит странно, словно я слышу его со стороны.
– Они были вместе сегодня вечером. В загородном отеле, под Истрой. Я... не могла больше молчать. Извините.
Гудки. Она бросила трубку.

— Я беременна, — я поставила перед Тимуром коробочку с пинетками.

Он окаменел, но через миг брезгливо отодвинул подарок и бросил сверху пачку денег.
— Это не входит в мои планы, Катя. Сделай всё как надо. Найди лучшую клинику.

— Это же наш ребенок! — я вцепилась в его рукав. — Ты предлагаешь мне от него избавиться?

— Я женюсь на другой, потому что люблю её. А ты была лишь увлечением, способом скоротать время. Ты никогда не вписывалась в мой статус. Считай эти деньги оплатой за моральный ущерб.

Он выпрямился и направился к выходу. Дверь звякнула, впуская холод. Я осталась стоять мертвой внутри, глядя на купюры, придавившие детские вещи. Он ушел к «достойной», легко откупившись от меня и нашего нерожденного ребенка.

Я ушла. Родила сына и дала ему всё самое лучшее. Но спустя пятнадцать лет мы встретились снова. Он чуть не сбил моего сына на своем дорогом авто и теперь требует с подростка деньги за царапину на бампере, даже не подозревая, кто перед ним стоит…

ЗАВЕРШЕНО! МАКСИМАЛЬНАЯ СКИДКА

- Влада, я ухожу.
Я повернулась к мужу, недоуменно хмурясь.
- Куда? Скоро ужинать будем…
- Не куда, а к кому. К Алине ухожу.
Алина – жена его лучшего друга. Год назад тот погиб и с тех пор мой муж поддерживал его вдову.
Но все равно все это звучало… странно. Паша прятал глаза и казалось, что под этими словами кроется что-то страшное.
Я схватила полотенце, чтобы скрыть дрожь, вдруг охватившую все тело.
- Я не понимаю, Паш. Что случилось? Зачем тебе ехать к ней так срочно?
Он шумно выдохнул.
- Влада, ты глупая, что ли? Я к ней насовсем ухожу. Затем, что люблю ее. Всю жизнь любил.
Его слова бьют меня наотмашь.
Я смотрю на него потрясенно, а он говорит уже тише…
- Прости, Веснушка. Я старался тебя полюбить, правда. Я надеялся, что ты заполнишь мою пустоту. Но теперь… Алина болеет. Сильно. И я боюсь, что потеряю ее, так и не узнав, как это – быть с ней… Как это - быть счастливым.
В горе и в радости мой муж выбрал быть с другой женщиной

- Кто она? - голос ровный, но внутри все пылает.
Муж не вздрагивает. Не отводит взгляд, спокойно расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.
- Ерунда, женщина знакомая - отвечает равнодушно. - Я ездил в командировку в октябре. Было один раз. Это уже не важно - ухмыляется.
Он не юлит. Не прячет глаза. Не оправдывается. Он просто оповещает.
Я замечаю, что не дышу. Не потому, что не хочу. Потому что не могу. Будто сам воздух, наполненный чужими духами, режет горло.
- И… и ты так спокойно об этом говоришь? - хриплю.
Десять лет. Семь городов. Гарнизон за гарнизоном.
Семь кухонь - по шесть квадратов, если повезёт. Я помню каждую.
И это холодное «уже не важно» переворачивает мой мир.
- Решение за тобой - отрезает. Я не буду стоять на коленях и просить прощение - холодно продолжает. - Если уходишь, уходи…
***
И я ушла.
Собрала вещи за ночь, забрала пятилетнего сына.
Я думала - это самое страшное, что может случиться.
Но я ошибалась… это решение сломало все. Все наши жизни.

— Юля. Послушай. Это не то, что ты… — Он осекается. Даже у него не поворачивается язык договорить эту пошлость. — Что ты собираешься делать?
— Я подаю на развод.
Он смеётся.
— На развод. Юля. Ну куда ты пойдёшь? А? Ты серьёзно? У тебя даже работы нет. Ты пятнадцать лет дома сидишь. Что ты умеешь? Сырники жарить? — Он наклоняется ближе. — На что ты жить собираешься? На что детей поднимать? Всё, что у тебя есть, — оно моё. Ты без меня — никто.
Каждое слово — как пощёчина. Но мне не больно.
Потому что он только что показал мне себя настоящего. Всего, до дна. И этого человека мне не жалко терять.
— Проживу, — говорю я. — Как-нибудь проживу, Денис.
Я открываю дверь машины. Оборачиваюсь.
— Главное — не с тобой.
***
Они играли мной, как пешкой. Двигали по своей доске, уверенные, что мной можно пожертвовать, что я — мелкая фигурка, разменная монета в чужой партии.
Они забыли одно-единственное правило.
Пешка, которая прошла свой путь до конца, становится королевой.

— Твоя дочь беременна, — говорю подруге во время дружеской встречи наших семей.
— Что?! От кого? — в ужасе шепчет она.
Я пристально смотрю на своего мужа Тараса, с которым прожила двадцать пять лет.
— От Тараса.
Любовнице моего мужа двадцать. Я знаю её с пелёнок. Она дочь наших лучших друзей. Но…
Самое страшное я узнаю позже… Потому что Тарас предал не только меня…

«Не жди меня», — сказал муж и уехал.

Через сорок семь минут первая пуля выбила его лицо из нашей семейной фотографии.

Я звонила ему четыре раза. Лежала на кухонном полу, накрывала семилетнего сына собой и повторяла ему то единственное, во что верила пятнадцать лет: папа приедет.

Первый вызов он увидел. И выключил телефон — чтобы не было второго. В тридцати четырёх километрах от нашего дома, в гостиничном номере, оформленном на чужую фамилию.

К нам пришёл не он. Пришёл его друг. Один, без приказа и без группы, — и закрыл собой моего сына.

Дочери четырнадцать. Она заслонила брата и получила осколок под ключицу. Сыну семь. Он до сих пор проверяет ночью дверь.

А потом выяснилось, что люди в масках знали о нашем доме слишком много: во сколько уедет командир Громов, в какой комнате мы ужинаем и что именно три недели лежало в стене детской защищённой комнаты.

Меня зовут Вера. Пятнадцать лет это было даже смешно.

Я иду по коридору. Дежурный свет – половина ламп выключена, и клиника в этой полутьме выглядит просторнее, чем днём.
Его кабинет – второй поворот налево. Из-под двери темно.
Я останавливаюсь.
И тут вижу: у кабинета Леры – полоска света под дверью.
Это ничего не значит. Они сто лет дружат. Лера часто задерживается. Он мог зайти к ней – обсудить что-то рабочее, выпить кофе. Я это знаю.
Пакет с шоколадными фигурками шуршит в руке.
Открываю дверь.
Первое, что я вижу – кресло у окна.
Потом – Глеба в этом кресле.
Потом – Леру.
Она сидит на нём, обхватив коленями, спиной ко мне. Блузка приспущена с плеча. Его рука у неё на спине. Они целуются.
Пакет падает из моих рук.
Шоколад ломается об пол и хрустит – коротко, отчётливо, как точка.
Они оборачиваются…

— Котя, я так больше не могу… когда я смотрю на твою дочурку, мне хочется быть ей мамочкой, а не просто учительницей.
— Не говори глупостей. Ты мне не для этого нужна, — ворчливо тянет муж.
— Ну а что? Ты сам сказал, что если я буду хорошей девочкой, то ты мне подаришь Бентли.
— Да, говорил. И пока ты не дотягиваешь до Бентли, милая.
— Не дотягиваю? — тянет игриво училка моей дочери, почти мурлыкая.
— Нет. Стоит усерднее стараться. На йогу и стретчинг начать ходить. Зачем я тебе абонемент покупал?
— Сейчас я тебе покажу, как я стараюсь и какая у меня растяжка.

Я подозревала мужа в измене с классной руководительницей дочери, и мои худшие предположения оказались правдой…
Но я не из той породы женщины, которые позволят свесить на себе ноги и смотреть, как муж удовлетворяет свои потребности. Я обязательно накажу мерзавца и сошедшую с катушек училку!