Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»

Елизавета считала свой брак идеальным, пока в дверь не упал конверт. Фото с изменой мужа — и мир рухнул. Скандал, развод, бегство в деревню. Но правда оказывается страшнее лжи: Антон не предавал. Его подставили. Теперь он должен найти не только жену, но и доказательства своей невиновности. Сможет ли их любовь пережить предательство которого не было?

«Я не могу иметь детей. А ты — можешь. И вот доказательство», — сказала Анна и положила на стол результаты ДНК. Вадим сходил с ума: он не помнил ту женщину. Не помнил ту ночь. Но сын был точной копией его. Прошел год. Любовница погибла. Вадим остался один с чужим, по документам, ребенком. И только одна женщина на свете могла бы помочь. Та, которую он предал, сам того не желая. Та, чье сердце он разбил.

Она застала мужа с лучшей подругой в собственной постели и не проронила ни слезинки. Она просто ушла. В ту же ночь она отдалась первому встречному в баре, чтобы заглушить боль. Но этот случайный мужчина оказался самым упрямым человеком на свете. Он не хочет быть «одной ночью». Он хочет построить её новую жизнь, кирпич за кирпичом. Но сможет ли она довериться мужчине, у которого нет причин быть с ней верным?

Зинка знала всё обо всех в радиусе трёх кварталов. Включая то, что люди сами о себе не знали.
- Люська, - сказала она наконец, и в голосе у неё было что-то такое, от чего я перестала раскладывать сосиски.
- Что?
- Ну нельзя же быть такой святой простотой, - сказала Зинка тихо, без издевки, почти ласково. - Вся округа судачит, а ты как в танке.
Я медленно обернулась.
- Зин. О чём ты.
- Этот Ванечка, - сказала она, - копия твоего Игоря. Один в один. Ты сама-то не замечаешь?
Я открыла рот.
- Та женщина, в алом пальто, - это Эльвира Викторовна. Из администрации района. Хорошая должность, хорошая зарплата, хороший парфюм. - Зинка понизила голос. - Твой-то там чинил им сантехнику.. Долго чинил. Обстоятельно. Несколько раз приезжал. Вот и... дочинился.

— Слушай, Аня... — он цедит слова с тем самым фирменным пренебрежением, с которым обычно отчитывает нерадивых курьеров. — Только давай без сцен, ладно? Сама виновата. Нечего было возвращаться без предупреждения и врываться в спальню.
Я делаю несколько шагов вглубь комнаты. Не к нему. К туалетному столику. Мой взгляд цепляется за тяжёлую вазу из дымчатого муранского стекла. Мы покупали её в Венеции, в узкой лавке у воды, в наш медовый месяц.
— Я виновата? — эхом отзываюсь я, и собственный голос звучит чужим, очень тихим.
— Ну а кто? — он уже почти полностью вернулся в себя; голос крепнет, набирает металл. — Что такого-то произошло? Это просто физиология, ничего личного. Так что выдохни, успокойся и хватит разводить здесь драму на ровном месте.
Мои пальцы мягко ложатся на прохладное стекло. Я обхватываю узкое горлышко вазы.
— Драму? — уголки моих губ медленно ползут вверх. — Милый. Я ещё и не начинала.

После измены мужа она совсем похоронила себя на работе. Гостиница стала для неё спасением, но…
– За что увольняете? – спокойно спросила Инга.
– А вы сами не понимаете? Что вы тут делаете в таком виде? – он кивнул на её отражение. – И кто вы такая, чтобы пререкаться со мной? Я был уверен, что в этом отеле работают профессионалы, увы, видимо, меня обманули. Так что, потрудитесь выйти вон.
Она не вышла. Она решила бороться. За себя и за отель, который был её детищем.
– Он собирается снести гостиницу! Сказал, что это богадельня и все кто работает…
Откуда ей было знать, что их отношения быстро выйдут за рамки деловых и новый владелец окажется совсем не грубым выскочкой, а тем, кому тоже нужна нежность и ласка?

Ульяна Грачёва узнаёт, что жених изменяет ей с лучшей подругой. Вместо слёз она выбирает месть – и становится союзницей его делового врага. Но чем ближе финал, тем труднее вспомнить, кого она ненавидит на самом деле…

Я верила, что десять лет брака — это навсегда. Готовила ужины, хранила семейный очаг и не замечала, как превращаюсь в тень успешного мужа. А он однажды бросил мне в лицо: «Ты просто сидела на моей шее» — и ушёл к другой, оставив после себя только чужие серьги в машине, долги по счетам и пустую квартиру с видом на парк.
Через месяц я продала эту квартиру за копейки, переехала в сырую каморку на окраине и считала последние монеты на проезд, пока мой сын лежал в больнице, а бывший муж требовал расписку за каждую потраченную тысячу. Друзья отвернулись, свекровь назвала нахлебницей, и единственное, что у меня осталось, — это горькое понимание, что ниже падать уже некуда.

Но именно с этого дна и начинается настоящая история. Потому что, когда терять больше нечего, просыпается злость.

— Ты опять задержишься? — Я улыбнулась мужу, поправляя ему воротник.
— Ты же генерал. Родина без тебя не справится.

Он даже не посмотрел на меня.

— Не жди, Света. Ложись спать.

Двадцать два года я была его тылом.

Переезды. Гарнизоны. Бессонные ночи. Дом. Дочь. Всё ради мужчины, которого любила больше жизни.

А потом я сама пригласила в свой дом дочь лучшей подруги...

И даже не заметила, как молодая красавица начала охоту на моего мужа.

Когда правда всплыла, Виктор сказал всего одну фразу:

— Света... Я ошибся.

Ошибся?

Нет.

Он предал меня. Предал нашу дочь. Предал двадцать два года нашей жизни.

Но пока любовница праздновала победу, рядом оказался мужчина, который все эти годы молча наблюдал, как я растворяюсь в чужой жизни.

— Второй раз ты её не сломаешь, — сказал Андрей моему мужу.

И впервые за много лет кто-то решил бороться не за себя.

За меня.

Не верю своим глазам!

Мой муж на ходу заправляет рубашку в брюки, приглаживает волосы и оглядывается по сторонам.

Следом появляется Катя, румяная и растрепанная. На губах размазанная помада, волосы всклокочены.

Я не слепая и не дура. Нет сомнений, чем эти двое занимались в уборной.

В моей голове воет сирена, но вокруг все остается прежним. Люди, музыка, смех.

На голову предателю не рухнул потолок, его не пронзило молнией, и вообще мир поразительно безразличен к моей трагедии.

Было бы приятно, если бы кто-нибудь хотя бы завопил что-то вроде: «Внимание! Здесь только что умер один брак! Просим всех сохранять спокойствие».

Ты заигрался, милый. И ты пожалеешь.