Книги в жанре «Романы о неверности»
СЕГОДНЯ МАКСИМАЛЬНАЯ СКИДКА! СУПЕР ЦЕНА 99 РУБЛЕЙ!
- Галя, у нас отмена!
Сердце замирает в груди, когда в магазине, где я работаю кассиром, появляется муж и... кладёт на кассовую ленту тест на беременность.
На нём две полоски.
Вот только тест не мой.
Вокруг стоят покупатели, глазеют на нас.
- Костя, - спрашиваю дрожащим голосом, - это что?
- Моя новая жизнь, - усмехается муж, - ребёнок, о котором я так давно мечтал... его мне родит другая. Та, которую ты очень хорошо знаешь.
Он сейчас пошутил?
- Костя, ты нормальный? Я тоже в положении...
- Твой ребёнок мне больше не нужен, ты сделаешь аборт, - отрезает муж, - а если будешь упрямиться, упеку тебя в дурку до конца жизни.
- Галя, у нас отмена!
Сердце замирает в груди, когда в магазине, где я работаю кассиром, появляется муж и... кладёт на кассовую ленту тест на беременность.
На нём две полоски.
Вот только тест не мой.
Вокруг стоят покупатели, глазеют на нас.
- Костя, - спрашиваю дрожащим голосом, - это что?
- Моя новая жизнь, - усмехается муж, - ребёнок, о котором я так давно мечтал... его мне родит другая. Та, которую ты очень хорошо знаешь.
Он сейчас пошутил?
- Костя, ты нормальный? Я тоже в положении...
- Твой ребёнок мне больше не нужен, ты сделаешь аборт, - отрезает муж, - а если будешь упрямиться, упеку тебя в дурку до конца жизни.
— Ой, это твоя жена, что ли?
Придя к своему гинекологу, я обнаруживаю там своего мужа. Рядом с ним — беременная девушка. Разлучница замедляет шаг и демонстративно, чуть не задевая меня животом, бросает через плечо:
— Пахнет от тебя старушечьими духами. Мама моя такими же душится.
Я перевожу взгляд на мужа:
— Андрей, что это значит? Я подаю на развод!
— Никакого развода не будет, — бросает он. — Ты моя жена, а Алина — это другое. Она для души. Мужчина не может быть с одной женщиной всю жизнь, Тася. Это против природы.
Я не верю своим ушам.
— Против природы?
— Да. Пока Алина беременна, ей нужен покой и забота. А ты должна быть умнее. Ты взрослая женщина. Будешь готовить и убирать. И когда мне захочется — будешь принимать меня в своей постели.
— Ты с ума сошел, — шепчу я.
Я смотрю в его глаза и вижу в них холод. Человек, которого я любила, исчез.
— Иди на кухню, приготовь нам с Алиной ужин, — приказывает он, отворачиваясь. — А сегодня ночью я приду к тебе. Устал от любовницы
Придя к своему гинекологу, я обнаруживаю там своего мужа. Рядом с ним — беременная девушка. Разлучница замедляет шаг и демонстративно, чуть не задевая меня животом, бросает через плечо:
— Пахнет от тебя старушечьими духами. Мама моя такими же душится.
Я перевожу взгляд на мужа:
— Андрей, что это значит? Я подаю на развод!
— Никакого развода не будет, — бросает он. — Ты моя жена, а Алина — это другое. Она для души. Мужчина не может быть с одной женщиной всю жизнь, Тася. Это против природы.
Я не верю своим ушам.
— Против природы?
— Да. Пока Алина беременна, ей нужен покой и забота. А ты должна быть умнее. Ты взрослая женщина. Будешь готовить и убирать. И когда мне захочется — будешь принимать меня в своей постели.
— Ты с ума сошел, — шепчу я.
Я смотрю в его глаза и вижу в них холод. Человек, которого я любила, исчез.
— Иди на кухню, приготовь нам с Алиной ужин, — приказывает он, отворачиваясь. — А сегодня ночью я приду к тебе. Устал от любовницы
— Это правда, что ты спишь с медсестрой вдвое моложе тебя?!
— Если ты не захочешь жить со мной после этого, то я пойму... — муж проводит рукой по своим волосам. — Но я хочу, чтобы ты подумала о Тимуре.
Упоминание нашего сына только подбрасывает адреналин в моей крови.
— Не смей говорить о Тимуре! Потому что ты не думал о нашем сыне, когда лез под юбку к Катюше с ее ангельской внешностью! — мой голос срывается на крик. — Ты вообще собирался признаваться мне в своей поганой измене? Или думал скормить мне стейк и подарить этот веник, и все проблемы решены?!
Я выхватываю букет из его рук и с силой швыряю его прямо в мужа.
Марат даже не пытается уклониться. Он стоит неподвижно, опустив руки, и смотрит на растоптанные цветы у своих ног.
— Вера, я... я собирался сам тебе все рассказать сегодня, — его голос звучит глухо. — Скрывать это дальше просто нет смысла. Катя беременна.
Мы развелись. А через два года я узнала страшную правду... Мне срочно нужно найти бывшего мужа.
— Если ты не захочешь жить со мной после этого, то я пойму... — муж проводит рукой по своим волосам. — Но я хочу, чтобы ты подумала о Тимуре.
Упоминание нашего сына только подбрасывает адреналин в моей крови.
— Не смей говорить о Тимуре! Потому что ты не думал о нашем сыне, когда лез под юбку к Катюше с ее ангельской внешностью! — мой голос срывается на крик. — Ты вообще собирался признаваться мне в своей поганой измене? Или думал скормить мне стейк и подарить этот веник, и все проблемы решены?!
Я выхватываю букет из его рук и с силой швыряю его прямо в мужа.
Марат даже не пытается уклониться. Он стоит неподвижно, опустив руки, и смотрит на растоптанные цветы у своих ног.
— Вера, я... я собирался сам тебе все рассказать сегодня, — его голос звучит глухо. — Скрывать это дальше просто нет смысла. Катя беременна.
Мы развелись. А через два года я узнала страшную правду... Мне срочно нужно найти бывшего мужа.
— Прости меня, Василиса, — говорит моя сестра, у которой я сейчас принимаю роды.
— За что?
Маша резко отворачивается.
— Неважно за что. Не ненавидь меня только.
— Маша, ты вообще о чём сейчас?
Новая схватка не даёт ей договорить.
В этот момент дверь родильного зала резко распахивается.
— Мужчина! Вам сюда нельзя! Подождите! Немедленно выйдите!
Я раздражённо оборачиваюсь.
Ну кто ещё решил устроить сцену именно сейчас?
— Вы не имеете права...
Слова застывают у меня на губах. На пороге стоит Олег.
Мой муж.
— За что?
Маша резко отворачивается.
— Неважно за что. Не ненавидь меня только.
— Маша, ты вообще о чём сейчас?
Новая схватка не даёт ей договорить.
В этот момент дверь родильного зала резко распахивается.
— Мужчина! Вам сюда нельзя! Подождите! Немедленно выйдите!
Я раздражённо оборачиваюсь.
Ну кто ещё решил устроить сцену именно сейчас?
— Вы не имеете права...
Слова застывают у меня на губах. На пороге стоит Олег.
Мой муж.
- Злая шлюшка. – он смотрит мне в глаза, стальными зрачками. Вижу в них столько боли и ненависти. – Жду тебя внизу.
- Зачем?
- Отвезу тебя на аборт.
- Я никуда не поеду. Я с тобой развожусь!
Он поворачивается ко мне в дверях. Его руки скрещены на груди. Красивый, холёный мужчина с мерзким сердцем. Я совсем не узнала его за наш не долгий брак.
- Я никогда тебя не отпущу. – цедит он сквозь зубы. – Я буду наказывать тебя за измену до конца твоей жизни!
- Я ни-ког-да тебе не из-ме-ня-ла. – говорю по слогам тихо, но твердо. – Это твой ребенок.
- Через десять минут, мы едем в клинику на аборт. – вижу по глазам, что его намерение серьезно.
- Ты не можешь меня принудить. Я откажусь! – гневно вскидываю голову.
- Если ты не согласна. Аборт проведут в домашних условиях. Но это будет немного больно. Общий наркоз на дому не практикуют. Не хочу рисковать твоим здоровьем.
- Ты – чудовище! Ты убьешь своего ребенка! – швыряю в него вазу. Он отклоняется, и осколки взрываются, оставляя царапи
- Зачем?
- Отвезу тебя на аборт.
- Я никуда не поеду. Я с тобой развожусь!
Он поворачивается ко мне в дверях. Его руки скрещены на груди. Красивый, холёный мужчина с мерзким сердцем. Я совсем не узнала его за наш не долгий брак.
- Я никогда тебя не отпущу. – цедит он сквозь зубы. – Я буду наказывать тебя за измену до конца твоей жизни!
- Я ни-ког-да тебе не из-ме-ня-ла. – говорю по слогам тихо, но твердо. – Это твой ребенок.
- Через десять минут, мы едем в клинику на аборт. – вижу по глазам, что его намерение серьезно.
- Ты не можешь меня принудить. Я откажусь! – гневно вскидываю голову.
- Если ты не согласна. Аборт проведут в домашних условиях. Но это будет немного больно. Общий наркоз на дому не практикуют. Не хочу рисковать твоим здоровьем.
- Ты – чудовище! Ты убьешь своего ребенка! – швыряю в него вазу. Он отклоняется, и осколки взрываются, оставляя царапи
Мы подходим к гостиной. Дверь приоткрыта. Я делаю знак остальным подождать и заглядываю внутрь.
То, что я вижу, заставляет мир вокруг остановиться.
На диване, на нашем диване, где мы с Максимом проводили тихие вечера, где строили планы на будущее, сидит мой муж. Он обнимает женщину. Красивую, изящную, со светлыми волосами. Они целуются. Страстно, жадно, как будто не виделись целую вечность.
Время останавливается. Сердце проваливается куда-то в бездну. Я не могу дышать, не могу двигаться, не могу даже моргнуть. Это не может быть правдой. Это какая-то ошибка, кошмар, галлюцинация.
– Я так скучала по тебе, Макс, – говорит она, проводя рукой по его щеке. – Все эти годы...
– И я, – отвечает он голосом, который я никогда не слышала. Мягким, нежным, полным любви. – Я думал, что сошел с ума, когда встретил тебя снова. Думал, что все это в прошлом, что я изменился...
То, что я вижу, заставляет мир вокруг остановиться.
На диване, на нашем диване, где мы с Максимом проводили тихие вечера, где строили планы на будущее, сидит мой муж. Он обнимает женщину. Красивую, изящную, со светлыми волосами. Они целуются. Страстно, жадно, как будто не виделись целую вечность.
Время останавливается. Сердце проваливается куда-то в бездну. Я не могу дышать, не могу двигаться, не могу даже моргнуть. Это не может быть правдой. Это какая-то ошибка, кошмар, галлюцинация.
– Я так скучала по тебе, Макс, – говорит она, проводя рукой по его щеке. – Все эти годы...
– И я, – отвечает он голосом, который я никогда не слышала. Мягким, нежным, полным любви. – Я думал, что сошел с ума, когда встретил тебя снова. Думал, что все это в прошлом, что я изменился...
— Мне нравится на тебе всё. Но это — особенно.
Она засмеялась. Лёгкий, тёплый смех. Попыталась вывернуться из его рук:
— Не мешай мне примерять! Я ещё три хочу попробовать.
— Бери все три.
— Ярослав, это безумие.
— Это Дубай. Здесь всё — безумие.
Она развернулась к нему лицом. Обвила руками его шею. Каблуки подняли её почти на один с ним рост.
— А жена не заметит по карте?
Мир остановился. Звук молла — гул, музыка, шаги, детский смех где-то вдали — всё это было, но я перестала слышать. Осталось только одно слово, и оно повисло между мной и стеклянной витриной, как пуля, которая ещё летит.
Жена.
Ярослав усмехнулся. Та самая усмешка — чуть кривая, самодовольная.
— Она не проверяет. Вообще. Доверяет мне, — он пожал плечами, как пожимают, когда говорят очевидное. — С ней в этом смысле просто. Она вообще... такая. Домашняя. Предсказуемая.
Она засмеялась. Лёгкий, тёплый смех. Попыталась вывернуться из его рук:
— Не мешай мне примерять! Я ещё три хочу попробовать.
— Бери все три.
— Ярослав, это безумие.
— Это Дубай. Здесь всё — безумие.
Она развернулась к нему лицом. Обвила руками его шею. Каблуки подняли её почти на один с ним рост.
— А жена не заметит по карте?
Мир остановился. Звук молла — гул, музыка, шаги, детский смех где-то вдали — всё это было, но я перестала слышать. Осталось только одно слово, и оно повисло между мной и стеклянной витриной, как пуля, которая ещё летит.
Жена.
Ярослав усмехнулся. Та самая усмешка — чуть кривая, самодовольная.
— Она не проверяет. Вообще. Доверяет мне, — он пожал плечами, как пожимают, когда говорят очевидное. — С ней в этом смысле просто. Она вообще... такая. Домашняя. Предсказуемая.
— Чего тебе? — спрашивает он. Устало, без всякого интереса. Будто я спросила, который час.
— Я соскучилась, — говорю я тихо и поднимаюсь. Подхожу к нему. Кладу руку на грудь и тянусь губами к его губам — чувствую, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно. Не для меня. — Может, побудем сегодня вместе? Давно не были вдвоём.
Он смотрит на мою руку, потом мне в лицо. Делает шаг назад, убирая мою руку со своей груди.
— Юль, я устал. Отстань.
— Я могу помочь… — шепчу я и тянусь к его ремню.
Он перехватывает мои руки. Сжимает запястья — больно. Я вздрагиваю.
— Сказал же — отстань. Иди спать.
Он отталкивает меня. Не сильно, но достаточно, чтобы я сделала шаг назад и споткнулась о ковёр. Едва удерживаюсь на каблуках.
Сергей даже не смотрит, удержалась я или нет. Он разворачивается, выходит из спальни и закрывает за собой дверь.
Я стою посреди спальни одна. В этом платье. С этими губами. С этим унижением, которое жжёт щёки так, что хочется провалиться сквозь пол.
— Я соскучилась, — говорю я тихо и поднимаюсь. Подхожу к нему. Кладу руку на грудь и тянусь губами к его губам — чувствую, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно. Не для меня. — Может, побудем сегодня вместе? Давно не были вдвоём.
Он смотрит на мою руку, потом мне в лицо. Делает шаг назад, убирая мою руку со своей груди.
— Юль, я устал. Отстань.
— Я могу помочь… — шепчу я и тянусь к его ремню.
Он перехватывает мои руки. Сжимает запястья — больно. Я вздрагиваю.
— Сказал же — отстань. Иди спать.
Он отталкивает меня. Не сильно, но достаточно, чтобы я сделала шаг назад и споткнулась о ковёр. Едва удерживаюсь на каблуках.
Сергей даже не смотрит, удержалась я или нет. Он разворачивается, выходит из спальни и закрывает за собой дверь.
Я стою посреди спальни одна. В этом платье. С этими губами. С этим унижением, которое жжёт щёки так, что хочется провалиться сквозь пол.
– Дышите, Елена Сергеевна, дышите, – голос акушерки доносится откуда-то издалека, словно сквозь вату.
Суета вокруг. Быстрые движения медсестер. Я приподнимаюсь на локтях, пытаясь разглядеть хоть что-то, но меня мягко укладывают обратно.
– Девочка, – говорит врач. – 1200 граммов. Дышит самостоятельно.
Дышит. Она дышит. Я закрываю глаза и чувствую, как по щекам катятся слезы. Моя девочка жива.
***
– Она никогда не будет ходить, Лен, – говорит Кирилл, – Возможно, не сможет сидеть без поддержки. Ей понадобится постоянный уход, реабилитация, специальное оборудование. Значит, так, – он медленно встает. – Подумай, Лена. Ты выбираешь инвалида вместо нормальной семьи. Вместо меня.
– Я выбираю свою дочь, – отвечаю я.
Кирилл стоит еще несколько секунд, потом качает головой и разворачивается к двери.
– Тогда нам не о чем больше говорить.
Суета вокруг. Быстрые движения медсестер. Я приподнимаюсь на локтях, пытаясь разглядеть хоть что-то, но меня мягко укладывают обратно.
– Девочка, – говорит врач. – 1200 граммов. Дышит самостоятельно.
Дышит. Она дышит. Я закрываю глаза и чувствую, как по щекам катятся слезы. Моя девочка жива.
***
– Она никогда не будет ходить, Лен, – говорит Кирилл, – Возможно, не сможет сидеть без поддержки. Ей понадобится постоянный уход, реабилитация, специальное оборудование. Значит, так, – он медленно встает. – Подумай, Лена. Ты выбираешь инвалида вместо нормальной семьи. Вместо меня.
– Я выбираю свою дочь, – отвечаю я.
Кирилл стоит еще несколько секунд, потом качает головой и разворачивается к двери.
– Тогда нам не о чем больше говорить.
— У Максима появилась другая женщина, — говорит она с улыбкой на лице.
Моя свекровь улыбается, и у меня сводит челюсть. Но сегодня улыбка другая. Сегодня Ольга Николаевна сияет. Как человек, который пришёл вручить подарок и заранее знает, что внутри коробки бомба.
— Ты можешь уйти красиво. Тихо. Достойно. — Пауза. — Дарья уже ждёт ребёнка.
***
— Ева… — начинает он, и его голос уже не бархатный. Командный. Привычный. — Ева, давай ты…
— В моей кровати, — говорю я.
— Ева, не устраивай сцену, — Максим поднимается, застёгивает рубашку.
Я срываю покрывало с кровати. Одним рывком. Дарья взвизгивает и скатывается на пол, путаясь в простыне.
— Вон, — говорю я. — Встала. Оделась. Вон из моего дома.
***
Меня предали. Обманули. Сожгли дотла. Но из пепла возродилось то, что огонь не смог уничтожить. И те, кто меня поджёг, сгорят первыми. Я — женщина. Я восстану, словно феникс. И я не прощу.
Моя свекровь улыбается, и у меня сводит челюсть. Но сегодня улыбка другая. Сегодня Ольга Николаевна сияет. Как человек, который пришёл вручить подарок и заранее знает, что внутри коробки бомба.
— Ты можешь уйти красиво. Тихо. Достойно. — Пауза. — Дарья уже ждёт ребёнка.
***
— Ева… — начинает он, и его голос уже не бархатный. Командный. Привычный. — Ева, давай ты…
— В моей кровати, — говорю я.
— Ева, не устраивай сцену, — Максим поднимается, застёгивает рубашку.
Я срываю покрывало с кровати. Одним рывком. Дарья взвизгивает и скатывается на пол, путаясь в простыне.
— Вон, — говорю я. — Встала. Оделась. Вон из моего дома.
***
Меня предали. Обманули. Сожгли дотла. Но из пепла возродилось то, что огонь не смог уничтожить. И те, кто меня поджёг, сгорят первыми. Я — женщина. Я восстану, словно феникс. И я не прощу.
Выберите полку для книги
Романы о неверности: истории любви, боли и выбора
Романы о неверности — это эмоциональные книги о людях, которые сталкиваются с предательством, сомнениями, тайнами и последствиями сложных решений. В таких историях измена редко бывает просто сюжетным поворотом: чаще она становится испытанием для чувств, семьи, доверия и самого представления героев о любви.
На Литмаркет собраны книги, в которых отношения показаны без сахарной глазури: с ревностью, обидами, внутренними противоречиями, неожиданными признаниями и непростым выбором. Одни герои пытаются сохранить брак, другие — начинают жизнь заново, третьи понимают, что правда иногда приходит слишком поздно.
Что почитать в жанре романов о неверности
В подборке можно найти современные любовные романы, семейные драмы, истории о вторых шансах, запретных чувствах и отношениях на грани разрыва. Такие книги подойдут читателям, которым важны сильные эмоции, психологическая глубина персонажей и напряжение между «простить», «уйти» и «попробовать снова».
Если вам интересны истории, где любовь проходит проверку предательством, а герои вынуждены честно взглянуть на себя и свои чувства, выбирайте книгу из жанра «Романы о неверности» и читайте онлайн на Литмаркет.