Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР»

Он — казанский бариста, который считает, что настоящий чай надо пить из пиалы, а не из бумажного стаканчика. Она — туристка из Владивостока, которая привыкла пить кофе на бегу и вообще не понимает, зачем пить чай так медленно. Они знакомятся в кофейне-чайной, где меню написано на трёх языках, и всё начинается с её фразы: «Мне просто латте, быстро». Он невозмутимо отвечает: «У нас быстро не бывает». Дальше — целая церемония: он учит её различать оттенки чая, она в ответ угощает его дальневосточным шоколадом и заявляет, что «это вообще другой уровень». Кульминация — битва чак-чаком: кто съест кусочек и не скажет «слишком сладко». Она сдаётся на третьем укусе, он смеётся: «Зато теперь ты знаешь, что Казань не про скорость». Их романтика — в этих маленьких культурных столкновениях, где каждый пытается «перевоспитать» другого, а в итоге просто учит видеть мир чуть иначе.

Марина, уставшая от офисной рутины и неудачных свиданий, регистрируется в экспериментальном приложении для знакомств, где алгоритм подбирает сразу трёх «идеальных» партнёров. Каждый из них — полная противоположность остальным: холодный и расчётливый топ‑менеджер, харизматичный уличный музыкант и спокойный, внимательный преподаватель психологии. Приложение требует проводить с каждым равное время и честно фиксировать эмоции. Чем дальше, тем сильнее Марина понимает, что дело не в алгоритме, а в ней самой: ей нужно разобраться, чего она хочет на самом деле, прежде чем кто‑то из троих сделает решающий шаг. Финал строится вокруг её выбора и того, как она впервые берёт ответственность за собственные желания.

Провинциальная художница Ева Соколова переезжает в Москву после развода и устраивается маркетологом в агентство властного Максима Волкова. Она хочет свободы, удовольствия и забыть прошлое. Но когда на её пути появляются обаятельный коллега Артём и загадочный сосед Дан, Ева понимает: выбирать не обязательно. Главное — решиться.

— Рада... можно на пару слов?
— Слушаю вас, Милана.
— Вам правда лучше уехать, — зашептала она с приторной улыбкой. — Мужчины в возрасте устают от быта. От тяжелых взглядов, от старых привычек. Родиону нужен воздух. Молодость. Энергия.
— Ты так переживаешь за моего мужа, девочка?
— Я просто вижу факты. Вы двадцать лет вместе. Срок годности вышел.
— Срок годности выходит у консервов, Милана. А у недвижимости, акций и совместных патентов есть законные владельцы.
— Посмотрим, кто останется ни с чем, тетя Рада. Океан вас ждет. Наслаждайтесь рыбками.
— Обязательно. Главное, чтобы на суше акулы не подавились собственной жадностью.

— Отвечай мне! Кто эта девочка? Чье это фото?
— Положи рисунок, Рада, мы поговорим спокойно, — он сделал шаг вперед, протягивая руку.
— Не подходи ко мне! — крикнула я, пятясь к стене и прижимая цветной листок к груди. — Кто такая Мия? Почему тут написано «папе Яну»? У тебя есть ребенок?
Ян остановился. Рука его бессильно опустилась вдоль тела. На виске вздулась синяя жилка. Он закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнул, а когда открыл — в серых радужках стояла глухая, черная пустота.
— Это моя дочь, — произнес он без интонаций, тихо и страшно. — Ей восемь лет.
— Восемь лет?.. — эхом повторила я. — Откуда? Чья она?
— Моя. От первого брака.
— Ты говорил, в первом браке не было детей! Ты клялся мне! Мы полгода женаты, Ян!
— Рада, выслушай меня...

Камилла вытащила из сумочки пластиковый футляр и бросила на середину стола, прямо между бокалами шампанского:
— Смотри сам.
Муж опустил глаза. Улыбка сползла с его лица:
— Это то, о чем я думаю?
— Две полоски, Багров. Четвертая неделя. Я утром подтвердила в клинике. Я беременна. Теперь понимаешь? Я не стану рожать ублюдка без фамилии.
— Никаких ублюдков, — жарко зашептал Эдуард, покрывая поцелуями ее пальцы. — Мой наследник получит все. Заключение по состоянию Влады готово. Ее отправят на реабилитацию, признав недееспособной. Все отойдет нам.
Я шагнула из-за пальмы, нависая над их столиком:
— Поздравляю. Когда свадьба?

- Вика! Ты серьёзно?! - почти вскрикнула я в кафе подруге. - Ты тогда в клубе сделала это тому парню на спор?!
- Ну, вообще-то у меня не было таких планов той ночью, но так вышло! - заговорщически шепчет подруга и подмигивает мне, заливаясь смехом.
Она еще не знала ЧТО с его другом было у меня…

— Лия переезжает сюда. Мы с ней ждем ребенка. Мне нужен наследник, а не твое унылое прозябание у плиты.
— А я?
— Поживешь в гостевой комнате. Поможешь Лие освоиться, покажешь, где что лежит, приготовишь еду. У нее токсикоз.
— Лия крутая! — влезла Кира. — Она меня понимает, а ты старая и скучная! От тебя тошнит! Папа заслужил нормальную женщину!
Рука поднялась сама. Звонкая пощечина обожгла щеку дочери.
— Ненавижу тебя!
Демид замахнулся, наступая на меня:
— Ты посмела поднять руку на мою дочь?!
— Я беременна, Демид.
Демид замер, а потом зашелся в глумливом хохоте:
— Беременна? В тридцать девять лет?! Ты врешь, чтобы удержать меня! Десять лет бесплодная ходила после чистки, а тут вдруг залетела? Какая дешевая комедия!
— Купила справку в переходе, сто пудов! — поддакнула Кира.

— Есь, подожди, не устраивай цирк. Мы просто выпили. Закрой дверь, дай одеться. Поговорим спокойно.
— Ну а что ты хотела, дорогая? Ты на себя в зеркало давно смотрела? Вечно с калькулятором, вечно в долгах. От тебя веет не женщиной, а налоговой проверкой. Родиону нужно вдохновение, страсть! А ты превратила его в завхоза.
— Замолчи.
— Есения, прекрати хамить! Алиса права! Ты задушила меня своими претензиями! Я архитектор, художник, а не твой мальчик на побегушках!
— Художник? Ты три года живёшь на доходы с моих банкетов. Я оплачивала твои запои и долги.
— Родя останется со мной, Есенька. Мы всё решили. Долгов выше крыши, проверки вам не пережить.
Я разжала ладонь. Золотистый тюбик помады со стуком покатился по полированному дереву:
— Забери. Ты забыла в его машине.

— Я беременна.
Тишина зазвенела в ушах. Родион поставил стакан. Дно коснулось стойки без звука.
— Чей он? — спросил ровным тоном.
Воздух выбило из легких.
— Что ты сказал?
— Ты оглохла? Чей этот ребенок?
— Твой, Родион! Ты с ума сошел?
— Не повышай голос в моем доме.
Он шагнул вплотную. Пальцы перехватили мой подбородок, жестко зафиксировали лицо:
— Последние три месяца ты торчишь в кабинете у Лебедева трижды в неделю.
— Он разрабатывает мне сустав! У меня контрактура, Родион! Ты сам оплатил этот курс!
— Я оплатил физиотерапию, а не регулярную случку.
Я ударила его ладонью по запястью:
— Ты мерзавец. Я ни разу не посмотрела на другого мужчину. Ни разу за три года.
— Ты слишком усердно оправдываешься. Виновные всегда много говорят.