Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»

— Это частная собственность, гражданка, — рявкаю я.
Она вздрагивает, но не пугается, а закатывает глаза и выдаёт:
— Ой, я вся дрожу. Прямо поджилки трясутся.
Я молчу. Обычно одного моего взгляда достаточно, чтобы у человека отказала речь. А эта воровка даже не думает бояться.
— Вы вообще кто? Хозяин? Или чудо в перьях?
— Полковник полиции Корсак. Следственный комитет. Город.
Она щурится, читает удостоверение, потом цокает языком:
— Полиция? А я думала, вы только в городе брутальных задерживаете. А тут яблоки считать приехали.
Я хочу припечатать её взглядом, но вместо этого ловлю себя на том, что сдерживаю улыбку.
— Уходи. Но яблоко оставь.
— Одно?
— Одно. Конфискую как вещдок.
Она смотрит на мою ладонь, потом в глаза, улыбается, широко, с ямочкой на щеке:
— Держите, товарищ Полковник. И да, меня Алей зовут. Я ваша соседка. Так что яблоки ваши я всё равно буду есть. Это традиция!

Всего один рывок, и рот оказывается плотно запечатан его губами. Одновременно Влад хватает меня за затылок одной рукой, а вторую я чувствую на горле, под самым подбородком. Натуральный капкан – не вырвешься.
— Ты как, моя хорошая? — выдыхает он, оторвавшись от моих губ. — Скажи что-нибудь, ну?
В его глазах не просто бешенство. Ощущение что под бронзовой гладкой кожей беснуются черти и жаждут меня разорвать.
Я немею. От этого жадного поцелуя, от ощущения его сильной руки на шее, которая легко может меня придушить, но сжимает лишь слегка. От того, что он снова налетел на меня смерчем, перепутав все мысли в голове.
— Скажи спасибо, что мы в людном месте, — шепчет он хрипло, кусая меня за мочку уха. — Иначе ты бы уже лежала на заднем сиденье ногами в потолок. И выползла бы оттуда под вечер.

— Давай посмотрим правде в глаза. Никто тебе такое щедрое предложение не сделает. Вряд ли ты без опыта, сколько тебе? Двадцать? Чуть больше? Да, внешка отличная, но за её счёт ты быстро всё равно не раскрутишься, а у тебя время поджимает. А я готов хоть сегодня выложить сумму. И принадлежать ты будешь только мне, а это, будем честны, для тебя лучший вариант.

Такое предложение я получаю от мажора, которому в своё время отказала. И теперь он считает меня незакрытым гештальтом. Воспользовался ситуацией, когда мне реально нужны деньги... И купил. И теперь мне предстоит узнать, каково это: принадлежать мажору, который не умеет любить, насквозь циничен и готов идти по головам ради собственной выгоды.

Дружба длиной в двадцать лет или слепая зона любви?
Алена Кушнир и Артём Князев были друзьями, сколько себя помнили. Общее детство, семейные посиделки, суровое взросление в спортивном интернате, а теперь и работа в хоккейном клубе «Дьяволы».
«Счастливчики…» – завистливо шептали им в спины.
Но у этой идеальной дружбы оказалась «слепая зона», из которой выбраться помог случай. Одна игра в «бутылочку»… Один неудачный фант и «слабо», на которое их взяли друзья. Всё это должно было стать шуткой! Но оказалось началом конца…
Дружба или отношения? Неловкость или безумное влечение? Любовь или привычка?
Они ещё не поняли, но сами загнали себя в капкан чувств. А оттуда не убежать…
— Никто не верит в нашу дружбу, Артём, — еле слышно прошептала я. — А после вчерашнего поцелуя в неё не верю даже я.
— И что же это?
— Привычка. Дурная привычка… Я всех мужиков сравниваю с тобой. А ты увяз в одноразовых связях. Мы портим друг другу жизнь! Это капкан!

— Но есть другое место, — произносит он наконец, и его губы растягиваются в подобие улыбки. Без тепла. — Моя загородная резиденция. Требуется персонал. Личная служанка. Обязанности простые: выполнять распоряжения, поддерживать порядок в моих личных помещениях. Срок — один месяц. Без выходных. Проживание на территории. В счет всего долга брата.
Я замираю. Личная… служанка? Месяц в его доме? Это не работа. Это что-то из унизительных исторических романов. Это ловушка, гораздо более страшная, чем угрозы коллекторов.
— Я… я не горничная, — с трудом выдавливаю я.
— Нет? — он поднимает бровь. — А кто вы? Студентка-официантка с принципами? — Он делает еще один шаг. Теперь я чувствую исходящее от него тепло и ту невероятную силу, что сковывает волю. — Ваши принципы, мисс Соколова, — роскошь. Роскошь бедных, которые не могут себе позволить выбирать. У вас сейчас выбора нет. Есть долг. И есть мое предложение.

Меня подставил тот, кто клялся в любви. Теперь я стою перед двумя следователями, и в их взглядах – приговор.
Я позволяю им делать всё, потому что сопротивляться бесполезно. Их холодные руки ищут правду, а я ищу в этом забвение.
В этом нет выбора, но есть странная свобода. Свобода перестать бороться и признать: я уже не хочу, чтобы они останавливались.

— Расскажи, что беспокоит, — говорит он, откидываясь в кресле. Поза открытая, располагающая.
— Задержка, — выдыхаю я. — Очень большая. Но… это невозможно.
— Почему невозможно? — он мягко поднимает бровь.
Я чувствую, как горит всё лицо. Гляжу в стол, на идеально ровные стопки бумаг.
— Мы с Марком… мы не… — голос срывается. — У нас не было близости.
В кабинете наступает тишина. Настолько густая, что слышно жужжание ламп дневного света. Потом я слышу, как он медленно выдыхает.
— Я вижу, — произносит он наконец. Его тон меняется. В нём исчезает лёгкая отеческая снисходительность, появляется какая-то иная, сфокусированная серьёзность. — Инна, для того, чтобы понять ситуацию, мне нужно тебя осмотреть. Ты же понимаешь? Это необходимо.

- Что вы сказали?
- Я сказал, что хочу купить твою девственность. Хорошие деньги, между прочим, предлагаю.
Он смотрит на меня не как на человека, а как на товар.
- Простите, но вы бред сейчас говорите, кажется.
- Бред – это отказываться от моего предложения, Иветта. – на полном серьёзе отвечает мне босс. – Тебе в твои годы уже нечего терять, а так подъёмные деньги будут.
В мои годы? Мои годы принялся считать какой-то старпёр. Жутко сексуальный, горячий, но старпёр! Ещё надоумился денег за мой первый секс предложить…
Какой отвратительный, самовлюблённый, но… желанный ГАД!

— Пап, ну пусть она поживёт у нас неделю, этот псих Марат обещал её убить!
Голос Кати звенит на всю гостиную. Я стою в дверях, вжимаю пальцы в лямку рюкзака и молюсь, чтобы пол подо мной не провалился. Синяк под глазом пульсирует, губа саднит.
Мужчина в кресле даже не смотрит на дочь. Он смотрит на меня. Лениво, с ног до головы, будто я вещь на оценку.
— И ради этого прыщавого подростка ты мне ломаешь вечер? — голос низкий, вкрадчивый. — Она похожа на побитую кошку с помойки.
У меня внутри всё закипает. Я не позволю себя унижать. Да и прыщей у меня нет!
— А вы похожи на старого индюка, который слишком много сидит на ботоксе.
Катя замирает. Вот ведь ляпнула…
Мужчина молчит секунду. Потом улыбается. Остро так, опасно.
— Забавно. Ладно, три дня. Даю ровно три дня. Потом — ищи другое убежище.

«Ива, ты выбираешь не мужчину, а зверя! Он тебя погубит!». Последний шёпот отчаяния тревожил пламя свечей. Но было слишком поздно…
— Ты сама ко мне пришла, девочка, — соблазнительно шипел Гордеев, и в его голосе звенела сталь и что-то ещё… тёмное, манящее, от чего по спине одновременно пробежали и холод, и жар. — И ты горько об этом пожалеешь.
Ещё вчера я была обручена с наследником империи. Сегодня стала публичным позором клана «Воронов», где брак – это ход в игре, а женщина – покорное создание.
Мне подарили унижение, я отвечу войной.
Моим оружием стал Герман Гордеев — дикий, беспринципный, жестокий зверь, презирающий правила. Он – пламя, в котором я не разглядела страсть, силу, власть. Осталось лишь плеснуть в него немного масла… Главное – не сгореть в нём первой.
Он —Зверь. А я – его пленница…