Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»

— Сбежавшая невеста, — произносит Новиков медленно. — Интересно. Бросила жениха, семью, стабильность… ради чего? Ради возможности мыть полы в моем офисе?
— Ради возможности дышать! — вдруг вырывается у меня, и я сама пугаюсь этой вспышки. — Ради выбора. Даже если этот выбор — мыть ваши полы.
Мужчина смотрит на меня после этой тирады. Молчит. Сейчас он выгонит меня.
Но тот говорит:
— Беглецов я ценю. У них нет права на ошибку. Это делает их… податливым материалом.
Он встает, подходит к окну, снова поворачивается ко мне спиной.
— Вы начнете завтра. В семь утра. Позже — не приходите. Вы — на побегушках. Кофе, документы, поручения. Вас будут ломать. Вас будут унижать клиенты и коллеги. Вы будете спать по четыре часа и ненавидеть этот город, эту работу и меня. — Он оборачивается. Его взгляд — ледяной вызов. — — Выдержите год — начнете расти. Получите шанс стать кем-то. Нет — мир вас съест без остатка. Согласны?

— Доктор…
Звучит как мольба. Или как признание.
— Хасан, — поправляет он тихо, и его голос теперь грубый, лишённый всяких бархатных интонаций. — Здесь, в этой темноте, я не твой доктор.
Его рука отпускает моё запястье. Прощай, последняя точка опоры. Пальцы поднимаются к моему лицу. Они проводят по моей щеке — прикосновение обжигающее, почти невесомое. Задевают мочку уха, и я вздрагиваю всем телом. Затем впиваются в мои волосы, в тугой, аккуратный пучок, который я собирала сегодня утром с такой тщательностью.

Хасан разрушает его.
Шелковистые пряди падают на плечи, на шею. Он запускает пальцы глубже, сжимает, и лёгкая боль смешивается с немыслимым наслаждением.
И наклоняется.
Его дыхание, горячее, прерывистое, смешивается с моим. Я чувствую его губы так близко, что между нами остаётся лишь слой влажного воздуха.
Первый поцелуй — это захват.
Его губы, властные, опытные, точно знающие, что делают, прижимаются к моим, заставляя их раскрыться. Я не умею целоваться вот так...

— Ты никуда не уйдешь.
— Попробуйте меня остановить!
— Это защита. Ты глупа, если не понимаешь разницы.
— Защита? Вы запираете меня здесь. Вы ничем не лучше тех бандитов!
Азамат делает стремительный шаг вперед, и я инстинктивно отскакиваю.
— Не лучше бандитов? Бандиты хотели тебя сломать, продать, выбросить. Я...
— Вы что? Присвоили?
Его ладонь с силой прижимается к стене рядом с моей головой, загораживая путь. Другая хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них бушует настоящая буря.
— Потому что я устал хоронить! Поняла? Я похоронил отца, подстреленного из-за угла. Похоронил двенадцать пацанов, моих пацанов, которые доверяли мне свою жизнь, в том проклятом ущелье! Их кровь до сих пор на моих руках, учительница! И когда взяли тебя... — его голос срывается, и он на секунду закрывает глаза, будто отгоняя видение. — Это был последний шаг. Потому что ты была под моей защитой. И это для них, и для меня, значило одно и то же: они перешли последнюю черту.

— Ты одна? — спрашивает друг моего погибшего отца, который пообещал папе помочь мне доучиться.
— Одна, — отвечаю я, закатывая глаза. — А ты ждал цыганский табор? Извини, я без фейерверка.
Мужчина берёт мой чемодан, ведёт в комнату и бросает: «Мы чужие люди. Я плачу за твою учёбу из долга. Точка».
— Тогда зачем ты меня приютил? — усмехаюсь я. — Совесть замучила, полковник? Или у тебя в уставе пункт «в случае гибели друга взять его взрослую дочь и сделать вид, что она мебель?
Он молчит. Смотрит сквозь меня. А я сжимаю кулаки. Думает, я буду тихой мышкой? Ошибается. Я буду грызть его нервы, пока он не признает, что я не просто долг.
— Ты станешь моим кошмаром, — шепчу я ему в спину. — Или моей наградой. Выбирай.
Но когда он целует меня в темноте, я понимаю: он не такой уж ледяной. Просто боится сломаться. А я не боюсь ничего. И этой ночью я докажу ему, что любовь не ждёт удобного момента.

Идеальный план под Новый год: запечь утку, открыть шампанское и провести вечер в компании мужа.
Реальное положение дел: застукать козла на парковке с любовницей, сбежать ночевать в родной офис и… выдавить зубную пасту на чёрную дорогую рубашку генерального директора.

Батыр Ибрагимович Омаров — мужчина, на которого опасно даже смотреть. Но этой ночью у нас общий диагноз: разбитые сердца. Пассия босса сбежала перед поездкой, обвинив его в черствости.
— Поехали со мной в Домбай, Марта, — сухо приказывает босс. — Не пропадать же брони. Заодно обсудим годовой баланс на 2027-й.

«Баланс» это, конечно же, здорово! Вот только в заснеженном шале нас ждет одна кровать на двоих, баррикада из подушек рушится уже в первую ночь, а застрявшая над пропастью кабинка канатной дороги не оставляет шансов соблюсти субординацию…

– Может, хватит?
– Что именно?
– Контрольные работы, рефераты, и прочее, прочее, прочее… – я поджимаю губы. – Сколько можно жать на одну и ту же кнопку, а? Придумайте уже что-то другое!
Улучив момент, он перехватывает мое запястье и совершенно не беспокоясь о возможных свидетелях притягивает меня к себе ближе. Безуспешно дергаюсь от него и принимаюсь нервно оглядываться, проверяя, не видит ли нас кто-то посторонний.
– Эта кнопка – моя власть, – вкрадчиво проговаривает Кайдалов, склонившись к самому моему уху. – Что поделать, если ничего другого ты не понимаешь?
– Что тебе нужно на этот раз? – вздыхаю я.
– А что мне может быть нужно?
Я напрягаюсь, когда его ладонь проворно забирается под мою куртку и мягко оглаживает кожу под ребрами.
– Что ты делаешь?.. – шиплю возмущенно, вновь испуганно оглядываясь по сторонам. – Здесь наверняка стоят камеры и…
– Конечно, стоят, – охотно соглашается Кайдалов, не убирая ладони.
Слабо охнув, я затыкаюсь.
– Помаши охранникам ручкой, если хоче

– Думаешь, меня защитить некому?! - шиплю на нахала в костюме Санты. - Я мужчину своего жду, ясно?! Так что, уматывай отсюда, пока цел!
– Кого-о? – тянет парень со смешком. – Ты? Мужчину?
– Именно! Так что, забирай свою вшивую бороду, садись в сани и катись на… Северный Полюс!
Я выплескиваю всю эту тираду и воинственно дёргаюсь, в захвате тяжело дыша. Парень смеривает меня насмешливым взглядом, задумчиво покусывая нижнюю губу.
В колючих глазах загорается дьявольский огонёк любопытства.
– Как же он один вывозит такую горячую женщину? – он играючи перебирает пальцами по моему голому бедру.
– Эй! Ты чего?! – я встаю на цыпочки, дав фору любой балерине, пытаясь ускользнуть от его руки.
– Помогу ему по-братски, – он медленно склоняется к моему лицу, гипнотизируя взглядом губы.

— Испугалась? — внезапно хрипло спрашиваю, шагнув к ней.
— Тебя? Пф! — храбрится Арина, но отступает
Я делаю ещё шаг. Теперь она прижата к кухонному острову, глядит на меня испуганно и настороженно, будто съесть её могу. Моя рука скользит по её шее. Снова ловит маленький подбородок, как вчера днём, но в этот раз она не дерётся, не лупит по ней с праведным гневом.
- Что не бежишь, мышка?..
Её губы дрожат прямо у меня перед глазами, как мишень на прицеле. И в висках оглушающим пульсом бьётся только одна мысль: никто их до меня не целовал…
Я должен узнать её вкус. Должен забрать эту чистоту, завладеть ей целиком: телом, мыслями, душой. Должен быть первым...

— Вы не можете вот так просто распоряжаться человеком... — попыталась начать я, но он жёстко перебил меня на полуслове.
— Могу. И прямо сейчас я тебе это докажу.
— Прямо сейчас? Здесь, в машине?
— Именно здесь и именно сейчас. Ты докажешь мне свою готовность беспрекословно подчиняться.
Он плавным движением расстегнул ремень безопасности и чуть глубже откинулся на кожаное сиденье.
— Опустись, — негромко приказал он. — Немедленно.

Я проиграла в казино и теперь принадлежу ему — мужчине, чьё слово закон, а руки не знают нежности. Я обязана выполнять каждую его прихоть, какой бы провокационной она ни была…

Всего один рывок, и рот оказывается плотно запечатан его губами. Одновременно Влад хватает меня за затылок одной рукой, а вторую я чувствую на горле, под самым подбородком. Натуральный капкан – не вырвешься.
— Ты как, моя хорошая? — выдыхает он, оторвавшись от моих губ. — Скажи что-нибудь, ну?
В его глазах не просто бешенство. Ощущение что под бронзовой гладкой кожей беснуются черти и жаждут меня разорвать.
Я немею. От этого жадного поцелуя, от ощущения его сильной руки на шее, которая легко может меня придушить, но сжимает лишь слегка. От того, что он снова налетел на меня смерчем, перепутав все мысли в голове.
— Скажи спасибо, что мы в людном месте, — шепчет он хрипло, кусая меня за мочку уха. — Иначе ты бы уже лежала на заднем сиденье ногами в потолок. И выползла бы оттуда под вечер.