Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «vlastnyy-geroy»
Надежда познала большую и всепоглощающую любовь. Ту самую, о которой пишут в книжках и превозносят поэты. Узнала она и о её второй стороне ¬— болезненной ненависти на грани одержимости. В одно мгновение любимый мужчина превратился в палача, а собственные чувства стали клеткой. И для них уже нет пути назад…
«— Не могу я уйти, — произнес он сдавленно. — Я должен хоть что-то для нее сделать…
Королёв и сам не понимал, что в данной ситуации можно сделать. Надя долго его прощала, терпела его выходки, но у любого терпения есть конец. Есть вещи, которые просто невозможно простить.
— Хочешь для нее что-то сделать? Уйди. Это лучшее, что ты можешь сделать, — ответила Вика. — Надька, она глупышка, но при этом сильная. Она выживет, залижет раны. Такой, как прежде, уже не будет. Это просто невозможно после всего через что она прошла. Но она выживет. Если ты уйдешь. Если же нет, ваши больные отношения просто добьют её. Окончательно. Не нужна ей такая любовь. Одержимая. Больная».
«— Не могу я уйти, — произнес он сдавленно. — Я должен хоть что-то для нее сделать…
Королёв и сам не понимал, что в данной ситуации можно сделать. Надя долго его прощала, терпела его выходки, но у любого терпения есть конец. Есть вещи, которые просто невозможно простить.
— Хочешь для нее что-то сделать? Уйди. Это лучшее, что ты можешь сделать, — ответила Вика. — Надька, она глупышка, но при этом сильная. Она выживет, залижет раны. Такой, как прежде, уже не будет. Это просто невозможно после всего через что она прошла. Но она выживет. Если ты уйдешь. Если же нет, ваши больные отношения просто добьют её. Окончательно. Не нужна ей такая любовь. Одержимая. Больная».
- Вали в свою Москву, Златовласка... - Из его горла вырывается рык, и он совсем не похож на рык человека. Будто в него вселился зверь. - Вали, иначе будет плохо. Тебе будет плохо.
- Разберусь без сопливых. - Вскидываю подбородок, отступая назад, и упираюсь спиной в шкафчики. - Отойди от меня!
- Я сейчас открою эту дверь, и они разорвут тебя на части. И разбирайся. - Выдыхает горячим воздухом на моё лицо.
- Или? - Фыркаю.
- Или я заступаюсь за тебя, и ты сваливаешь, откуда приехала.
- Разберусь без сопливых. - Вскидываю подбородок, отступая назад, и упираюсь спиной в шкафчики. - Отойди от меня!
- Я сейчас открою эту дверь, и они разорвут тебя на части. И разбирайся. - Выдыхает горячим воздухом на моё лицо.
- Или? - Фыркаю.
- Или я заступаюсь за тебя, и ты сваливаешь, откуда приехала.
«Я превращу твою жизнь в ад!» — обещал он. Но у меня свои правила.
Я выполнила его условие. Мой отец спокоен, он думает, что я в надежных руках. Он не знает, что эти руки сжимают мое плечо с опасной, дикой яростью. Ян Александрович привык подчинять, но под его ледяным взглядом и маской безжалостного монстра я вижу то, что он так тщательно скрывает,
- огонь, готовый сжечь нас обоих.
Он думает, что сломает мою гордость. Я знаю, что наш контракт - это только начало опасной игры.
Попробуй подчинить меня... Жених.
Я выполнила его условие. Мой отец спокоен, он думает, что я в надежных руках. Он не знает, что эти руки сжимают мое плечо с опасной, дикой яростью. Ян Александрович привык подчинять, но под его ледяным взглядом и маской безжалостного монстра я вижу то, что он так тщательно скрывает,
- огонь, готовый сжечь нас обоих.
Он думает, что сломает мою гордость. Я знаю, что наш контракт - это только начало опасной игры.
Попробуй подчинить меня... Жених.
— Лучше скажи, что у тебя с Мелехом, — поинтересовался брат.
— Да ничего особенного, — невозмутимо ответила Лика, — просто скоро поженимся.
— Всего-то, — хмыкнул Жора. — А ты рисковая. Таких отмороженных потенциальных свёкра и свекрови ещё поискать.
— Ну, мне не с его родными жить, а с Матвеем, — не признаваться же, что сомнения по этому поводу её действительно беспокоили.
— Надеюсь, что ты также будешь думать и после свадьбы, — вполне искренне произнес Жора. — Что с Поздняковым?
— А что с ним? — голос даже не дрогнул. — Жив, здоров, развивает бизнес и завёл себе постоянную подружку.
— Андрей-то? — ей явно удалось удивить брата. У бедняги день удивительных открытий после долгого отсутствия.
— Ага, говорю же, — она ткнула в Жору пальчиком, — ты очень многое пропустил! И кстати, сильно не удивляйся, если увидишь мою точную копию, только чуть моложе. Это и есть Алиса, новая пассия Андрея.
— Ну де-е-ела, — присвистнул Жора. — Смотрю, у вас тут весело.
— Даже слишком…
— Да ничего особенного, — невозмутимо ответила Лика, — просто скоро поженимся.
— Всего-то, — хмыкнул Жора. — А ты рисковая. Таких отмороженных потенциальных свёкра и свекрови ещё поискать.
— Ну, мне не с его родными жить, а с Матвеем, — не признаваться же, что сомнения по этому поводу её действительно беспокоили.
— Надеюсь, что ты также будешь думать и после свадьбы, — вполне искренне произнес Жора. — Что с Поздняковым?
— А что с ним? — голос даже не дрогнул. — Жив, здоров, развивает бизнес и завёл себе постоянную подружку.
— Андрей-то? — ей явно удалось удивить брата. У бедняги день удивительных открытий после долгого отсутствия.
— Ага, говорю же, — она ткнула в Жору пальчиком, — ты очень многое пропустил! И кстати, сильно не удивляйся, если увидишь мою точную копию, только чуть моложе. Это и есть Алиса, новая пассия Андрея.
— Ну де-е-ела, — присвистнул Жора. — Смотрю, у вас тут весело.
— Даже слишком…
— Главное, чтобы мы вместе появлялись на мероприятиях, улыбались и не убивали друг друга на глазах у прессы. Через год разведёмся. Или даже раньше, если ты будешь невыносима.
— Я буду невыносимой, — пообещала я. — Специально для тебя.
— Договорились, — он протянул руку. — Идёт?
Я смотрела на его ладонь. Ухоженную, с идеальным маникюром, без единого шрама. Рука человека, который никогда не держал молотка и не выжимал тюбик краски до последней капли. Я не хотела её пожимать. Но за моей спиной стоял отец, который мог забрать всё.
Мой будущий муж — наглый мажор, который считает меня грязной художницей, а я считаю его бесчувственным роботом в дорогом костюме. У нас 30 дней до свадьбы, которую мы не хотим оба, но деваться некуда: или брак, или я теряю свою мастерскую. Первая неделя — скандалы, битая посуда и взаимное желание придушить друг друга. А потом вдруг все меняется...
И я уже умоляю его поцеловать меня.
— Я буду невыносимой, — пообещала я. — Специально для тебя.
— Договорились, — он протянул руку. — Идёт?
Я смотрела на его ладонь. Ухоженную, с идеальным маникюром, без единого шрама. Рука человека, который никогда не держал молотка и не выжимал тюбик краски до последней капли. Я не хотела её пожимать. Но за моей спиной стоял отец, который мог забрать всё.
Мой будущий муж — наглый мажор, который считает меня грязной художницей, а я считаю его бесчувственным роботом в дорогом костюме. У нас 30 дней до свадьбы, которую мы не хотим оба, но деваться некуда: или брак, или я теряю свою мастерскую. Первая неделя — скандалы, битая посуда и взаимное желание придушить друг друга. А потом вдруг все меняется...
И я уже умоляю его поцеловать меня.
Когда любишь сильно, горячо, почти одержимо, предательство любимого оборачивается столь же сильной, лютой ненавистью!
Так случилось и с Викторией. Она полностью растворилась в своей любви к Константину и поплатилась за это разбитым сердцем и искалеченным будущим. После того, как Вика застала жениха со своей лучшей подругой Анжелой, она разорвала отношения с обоими, но и Костя, и Лика не были с этим согласны, что в итоге привело к трагедии, которая едва не стоила Виктории жизни.
Спустя годы, Вика так и не смогла справиться со своей ненавистью, а новость, что Лика и Костя собираются пожениться, стала катализатором. Виктория решает мстить своим обидчикам. И месть её будет страшна и беспощадна!
Так случилось и с Викторией. Она полностью растворилась в своей любви к Константину и поплатилась за это разбитым сердцем и искалеченным будущим. После того, как Вика застала жениха со своей лучшей подругой Анжелой, она разорвала отношения с обоими, но и Костя, и Лика не были с этим согласны, что в итоге привело к трагедии, которая едва не стоила Виктории жизни.
Спустя годы, Вика так и не смогла справиться со своей ненавистью, а новость, что Лика и Костя собираются пожениться, стала катализатором. Виктория решает мстить своим обидчикам. И месть её будет страшна и беспощадна!
Три года она бежала. Три года спасала чужие жизни, чтобы забыть свою. Но когда в её руках оказалась граната, Вероника поняла, что некоторые чеки выдёргиваются навсегда.
Демьян Аркадьевич не спасает. Он забирает. Его имя шепчут с ужасом, но она больше не может бежать.
Вместо тихой гавани она попадает в его особняк — и в его правила.
Он хочет её. Она хочет выжить.
Граната в её руке — не оружие, это метафора. Потому что настоящая чека — это она сама.
И обратного пути нет
Демьян Аркадьевич не спасает. Он забирает. Его имя шепчут с ужасом, но она больше не может бежать.
Вместо тихой гавани она попадает в его особняк — и в его правила.
Он хочет её. Она хочет выжить.
Граната в её руке — не оружие, это метафора. Потому что настоящая чека — это она сама.
И обратного пути нет
— Ты подписала контракт на полмиллиона, которых у нас нет, — сказал он. — Я уволю тебя.
— Я знаю, — ответила я.
— Или не уволю.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор. Глаза тёмные, почти чёрные.
— Почему? — спросила я.
— Потому что ты единственная, кто остаётся допоздна, чтобы переделать работу.
Я взяла папку и пошла к двери.
Дверь не открылась.
— Сломалась, — сказал он. — Слесаря вызывать поздно.
— Садись, — сказал он. — Мы здесь до утра.
До утра.
В закрытом кабинете.
С боссом.
Он сказал, что не тронет меня. Но когда он рядом — воздух становится плотным, тишина давит, а мои пальцы сами тянутся к его руке.
Он — мой босс. Он — опасен. Он — тот, кого я должна бояться.
Но именно его я хочу.
И эта ночь изменит всё.
— Я знаю, — ответила я.
— Или не уволю.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня в упор. Глаза тёмные, почти чёрные.
— Почему? — спросила я.
— Потому что ты единственная, кто остаётся допоздна, чтобы переделать работу.
Я взяла папку и пошла к двери.
Дверь не открылась.
— Сломалась, — сказал он. — Слесаря вызывать поздно.
— Садись, — сказал он. — Мы здесь до утра.
До утра.
В закрытом кабинете.
С боссом.
Он сказал, что не тронет меня. Но когда он рядом — воздух становится плотным, тишина давит, а мои пальцы сами тянутся к его руке.
Он — мой босс. Он — опасен. Он — тот, кого я должна бояться.
Но именно его я хочу.
И эта ночь изменит всё.
Она ждала. Годами. Не задавая вопросов. И ничего у него не прося.
Он приходил — когда мог.
И уходил — когда нужно было.
Она — маленькая гостиница у моря, запах кофе, соль на губах и ветер.
Он — закрытые кабинеты, должности, деньги и власть.
Они жили в разных мирах.
Лелея любовь, у которой не было будущего.
А много лет спустя он пришёл, чтобы забрать её в свой мир.
Вот только найдётся ли ей там место…
Или он снова оставит её — на этот раз уже навсегда.
Или… она оставит?
Он приходил — когда мог.
И уходил — когда нужно было.
Она — маленькая гостиница у моря, запах кофе, соль на губах и ветер.
Он — закрытые кабинеты, должности, деньги и власть.
Они жили в разных мирах.
Лелея любовь, у которой не было будущего.
А много лет спустя он пришёл, чтобы забрать её в свой мир.
Вот только найдётся ли ей там место…
Или он снова оставит её — на этот раз уже навсегда.
Или… она оставит?
Говорят, пышкам не место среди военных.
Я тоже так думала. Пока не встретила полковника, который одним взглядом выводит меня из себя. Пока не нашла документы, за которые готовы убивать.
Теперь каждый мой шаг — игра со смертью.
Чем сильнее нас тянет друг к другу, тем меньше шансов выжить.
Остаться в живых проще, чем не влюбиться. Или я ошибаюсь?
Я тоже так думала. Пока не встретила полковника, который одним взглядом выводит меня из себя. Пока не нашла документы, за которые готовы убивать.
Теперь каждый мой шаг — игра со смертью.
Чем сильнее нас тянет друг к другу, тем меньше шансов выжить.
Остаться в живых проще, чем не влюбиться. Или я ошибаюсь?
Подборка романтической эротики с властным героем
Выберите полку для книги