Книги в жанре «Студенческий роман» по тегу «ochen-emotsionalno»
— Это что ещё за хромая лошадь? — презрительно морщится мажор, а у меня внутри всё сжимается. Я привыкла к насмешкам в школе, но почему-то здесь это кажется особенно унизительным.
Стараюсь не реагировать, но слова все равно задевают.
А затем кто-то из парней ставит мне подножку. Я теряю равновесие, спотыкаюсь и падаю на асфальт.
Мажоры начинают хохотать в голос.
Поднимаюсь, рыча сурово:
— Вы пожалеете об этом!
И тут же понимаю, как глупо это прозвучало. Что я им сделаю? Я — одна, их — трое.
Самый высокий, тот, что брюнет с голубыми глазами, подходит ближе, смотря на меня свысока.
— И что же ты нам сделаешь, хромоногая? — в голосе звучит открытая издевка.
Я молчу. Теряюсь.
— Что, всё? Запал пропал? На словах такая смелая, а на деле — пустое место? — продолжает мерзавец, наслаждаясь моим замешательством.
— Отвали! Дай пройти! — выкрикиваю я, не находя других слов и с силой пихая нахала в грудь.
— Вызов принят, убогая, — фыркает с угрозой. — Теперь ты — наша новая жертва.
Стараюсь не реагировать, но слова все равно задевают.
А затем кто-то из парней ставит мне подножку. Я теряю равновесие, спотыкаюсь и падаю на асфальт.
Мажоры начинают хохотать в голос.
Поднимаюсь, рыча сурово:
— Вы пожалеете об этом!
И тут же понимаю, как глупо это прозвучало. Что я им сделаю? Я — одна, их — трое.
Самый высокий, тот, что брюнет с голубыми глазами, подходит ближе, смотря на меня свысока.
— И что же ты нам сделаешь, хромоногая? — в голосе звучит открытая издевка.
Я молчу. Теряюсь.
— Что, всё? Запал пропал? На словах такая смелая, а на деле — пустое место? — продолжает мерзавец, наслаждаясь моим замешательством.
— Отвали! Дай пройти! — выкрикиваю я, не находя других слов и с силой пихая нахала в грудь.
— Вызов принят, убогая, — фыркает с угрозой. — Теперь ты — наша новая жертва.
Он — популярный рэпер. Голос аморального поколения.
Я — девочка с Кавказа, которую насильно выдают замуж по расчёту.
Моя ночь с ним должна была стать тихим бунтом. Последним вздохом свободы. А стала началом войны.
Его любовь — такой же скандал, как и его треки. Она сожжёт мосты, семьи и жизни.
Решится ли он на последний провокационный шаг, чтобы спасти меня?
— Вчера к твоей матери приходили свататься Джаримовы. Я дал добро, — вводит меня в состояние шока отец и рубит мою жизнь на до и после своими словами. — В конце ноября вы поженитесь.
— Джаримовы? Кому именно ты дал добро, папа? — Мой голос дрожит, становится совсем тонким и я отказываюсь верить в услышанное.
— Мансуру. Кому ещё, Амаль? Десятилетнему Рустаму что ли? — Папа смеётся, словно в его шутке есть юмор.
— Но я не хочу… Только не за Мансура, папа! Пожалуйста! Умоляю!
— Всё решено. Нам нужен этот брак. Я дал слово Хаджаева, а слово Хаджаева не обсуждается,только выполняется! Ты выйдешь за него в ноябре!
Я — девочка с Кавказа, которую насильно выдают замуж по расчёту.
Моя ночь с ним должна была стать тихим бунтом. Последним вздохом свободы. А стала началом войны.
Его любовь — такой же скандал, как и его треки. Она сожжёт мосты, семьи и жизни.
Решится ли он на последний провокационный шаг, чтобы спасти меня?
— Вчера к твоей матери приходили свататься Джаримовы. Я дал добро, — вводит меня в состояние шока отец и рубит мою жизнь на до и после своими словами. — В конце ноября вы поженитесь.
— Джаримовы? Кому именно ты дал добро, папа? — Мой голос дрожит, становится совсем тонким и я отказываюсь верить в услышанное.
— Мансуру. Кому ещё, Амаль? Десятилетнему Рустаму что ли? — Папа смеётся, словно в его шутке есть юмор.
— Но я не хочу… Только не за Мансура, папа! Пожалуйста! Умоляю!
— Всё решено. Нам нужен этот брак. Я дал слово Хаджаева, а слово Хаджаева не обсуждается,только выполняется! Ты выйдешь за него в ноябре!
— Свалила с моего места, конопатая, — буравит меня взглядом наглец, возникший из ниоткуда, и голос его режет воздух сталью.
— А с чего это оно твоё? — вскакиваю я, впиваясь упрямым взглядом в его ледяные, графитовые глаза. — Ты его купил?
— Купил. И твою дохлую тушку куплю, если не уберёшься.
Он хватает меня за руку и дёргает из-за парты, я не успеваю даже пискнуть. Учебники и тетради веером летят на пол. В аудитории воцаряется звенящая тишина. Сокурсники затаили дыхание, с жадным любопытством следя за разворачивающейся сценой.
Я поднимаю с пола увесистый том гражданского права и замахиваюсь, собираясь вложить в удар всю свою злость. Но он перехватывает мою руку. Секунду мы сверлим друг друга яростными взглядами, пока нас не прерывает вошедший преподаватель.
Я приехала в этот город, чтобы спасти свою жизнь, но вскоре поняла, скучать мне не придётся. Один наглый мажор позаботится о том, чтобы я не заскучала.
— А с чего это оно твоё? — вскакиваю я, впиваясь упрямым взглядом в его ледяные, графитовые глаза. — Ты его купил?
— Купил. И твою дохлую тушку куплю, если не уберёшься.
Он хватает меня за руку и дёргает из-за парты, я не успеваю даже пискнуть. Учебники и тетради веером летят на пол. В аудитории воцаряется звенящая тишина. Сокурсники затаили дыхание, с жадным любопытством следя за разворачивающейся сценой.
Я поднимаю с пола увесистый том гражданского права и замахиваюсь, собираясь вложить в удар всю свою злость. Но он перехватывает мою руку. Секунду мы сверлим друг друга яростными взглядами, пока нас не прерывает вошедший преподаватель.
Я приехала в этот город, чтобы спасти свою жизнь, но вскоре поняла, скучать мне не придётся. Один наглый мажор позаботится о том, чтобы я не заскучала.
Имя Матвей Авдеев произносили шепотом, с придыханием, с обидой, с тоской, со злостью, но никогда в этих словах не было равнодушия.
Она – отличница и послушная дочь.
Один взгляд перевернул все. Теперь Ксения пытается убедить себя, что ей безразличен наглый парень со сбитыми костяшками, а он упорно уверяет себя, что не влюбился в неприметную заучку.
Каждый день, как испытание, потому что они теперь живут под одной крышей, а их родители женятся.
Остается только ненавидеть друг друга за то, что безумно хочется поцеловать.
Она – отличница и послушная дочь.
Один взгляд перевернул все. Теперь Ксения пытается убедить себя, что ей безразличен наглый парень со сбитыми костяшками, а он упорно уверяет себя, что не влюбился в неприметную заучку.
Каждый день, как испытание, потому что они теперь живут под одной крышей, а их родители женятся.
Остается только ненавидеть друг друга за то, что безумно хочется поцеловать.
— Кого-то потеряла, Герда? Может, меня?
— Мечтай, Кайсаров!
— А если мечтаю, Герасимова?
Сначала он меня спас. А потом поспорил на мою невинность. Но я в долгу не осталась и так же устроила тотализатор, где ставкой были его чувства.
Теперь мы враги.
Но когда он приглашает всех студентов на вечеринку, я тоже решаю поехать туда со своим парнем.
Мне легко делать вид, что Кай мне безразличен, до того момента, пока мы не оказываемся закрыты в темной комнате…
— Мечтай, Кайсаров!
— А если мечтаю, Герасимова?
Сначала он меня спас. А потом поспорил на мою невинность. Но я в долгу не осталась и так же устроила тотализатор, где ставкой были его чувства.
Теперь мы враги.
Но когда он приглашает всех студентов на вечеринку, я тоже решаю поехать туда со своим парнем.
Мне легко делать вид, что Кай мне безразличен, до того момента, пока мы не оказываемся закрыты в темной комнате…
✔️ ЗАВЕРШЕНО ✔️
— Спасибо за танец.
— Ты торопишься?
— Нет, но… Мы здесь своей компанией. Извини…
Она разворачивается и уходит. Просто уходит. А у меня выпрыгивает сердце и несётся за ней.
***
Когда-то — три года назад — я сам все испортил. Но сейчас судьба подарила мне второй шанс...
— Спасибо за танец.
— Ты торопишься?
— Нет, но… Мы здесь своей компанией. Извини…
Она разворачивается и уходит. Просто уходит. А у меня выпрыгивает сердце и несётся за ней.
***
Когда-то — три года назад — я сам все испортил. Но сейчас судьба подарила мне второй шанс...
Книгу можно читать отдельно!
Я папина дочка, домашняя девочка, вырвавшаяся из провинции в столицу за своей мечтой.
Андрей Ковалевский — мой сокурсник, золотой мальчик, баловень судьбы. Заядлый покоритель женских сердец и король всего факультета. Красавец, наглец и просто плохой парень.
Он мой мучитель, ходячий кошмар, моя недостижимая мечта. Лучший выход для меня — держаться от него подальше. Но как это сделать, если нас так и притягивает друг к другу? Вопреки всем уговорам и доводам разума, вопреки всем обидам и обстоятельствам?
Я знаю, что у нас ничего не получится, знаю, что непременно будет больно, но бороться с собой не в силах.
Я папина дочка, домашняя девочка, вырвавшаяся из провинции в столицу за своей мечтой.
Андрей Ковалевский — мой сокурсник, золотой мальчик, баловень судьбы. Заядлый покоритель женских сердец и король всего факультета. Красавец, наглец и просто плохой парень.
Он мой мучитель, ходячий кошмар, моя недостижимая мечта. Лучший выход для меня — держаться от него подальше. Но как это сделать, если нас так и притягивает друг к другу? Вопреки всем уговорам и доводам разума, вопреки всем обидам и обстоятельствам?
Я знаю, что у нас ничего не получится, знаю, что непременно будет больно, но бороться с собой не в силах.
— Нет, — помотала головой. — Тебя здесь нет, Андрей. Ты нереальный. Ты призрак.
— Неправда, Мариш. Я живой. Очень даже живой. — взяв мою ладонь, прикладывает ее к своей щеке. Трется как кошак, давая почувствовать жесткость двухдневной щетины.
Затем прикладывает ладонь к своей груди и прижимает крепко-крепко. Вздрагиваю всем телом, чувствуя уверенный, быстрый ритм его сердца. Которое начинает колошматиться так сильно, словно хочет вырваться из грудной клетки и попасть в мои ладони.
— Мое сердце бьется только для тебя, Мариш. Отныне и навсегда. — Андрей говорит тихо и смотрит с такой затаенной грустью в глазах, почти безнадежной черной тоской, что у меня невольно что-то отзывается внутри.
— Неправда, Мариш. Я живой. Очень даже живой. — взяв мою ладонь, прикладывает ее к своей щеке. Трется как кошак, давая почувствовать жесткость двухдневной щетины.
Затем прикладывает ладонь к своей груди и прижимает крепко-крепко. Вздрагиваю всем телом, чувствуя уверенный, быстрый ритм его сердца. Которое начинает колошматиться так сильно, словно хочет вырваться из грудной клетки и попасть в мои ладони.
— Мое сердце бьется только для тебя, Мариш. Отныне и навсегда. — Андрей говорит тихо и смотрит с такой затаенной грустью в глазах, почти безнадежной черной тоской, что у меня невольно что-то отзывается внутри.
— Я не дам вам учиться на моём курсе! — резко бросил он, двинувшись ко мне. — Озвучить причину или уже догадались?
— У вас предвзятое отношение ко мне самого начала! Но я ничего вам не сделала, — от обиды прикусила губу. — Я делаю все ваши задания. Очень стараюсь. Вы не можете выгнать меня!
Его темные глаза призывали оставаться на месте.
— Ты уйдёшь сама, когда учеба станет невыносимой. Готова ли ты к этому?
Возраст героев:
Ей – 19 лет.
Ему – 29 лет.
⭐ Красивое описание чувств и эмоций.
⭐ Любовь появляется вопреки запретам.
⭐ Влечение на грани одержимости!
⭐ Герои не боятся действовать смело :)
Не забывайте добавлять книгу в БИБЛИОТЕКУ 💗💗💗
— У вас предвзятое отношение ко мне самого начала! Но я ничего вам не сделала, — от обиды прикусила губу. — Я делаю все ваши задания. Очень стараюсь. Вы не можете выгнать меня!
Его темные глаза призывали оставаться на месте.
— Ты уйдёшь сама, когда учеба станет невыносимой. Готова ли ты к этому?
Возраст героев:
Ей – 19 лет.
Ему – 29 лет.
⭐ Красивое описание чувств и эмоций.
⭐ Любовь появляется вопреки запретам.
⭐ Влечение на грани одержимости!
⭐ Герои не боятся действовать смело :)
Не забывайте добавлять книгу в БИБЛИОТЕКУ 💗💗💗
Он ворвался в мою размеренную жизнь подобно урагану и заставил мир перевернуться с ног на голову. Я впервые влюбилась, забыв о том, что такое земное притяжение. Люби и будь любима! Но моим подругам кажется, что хорошим это не кончится, ведь я - всего-навсего простая студентка, а он - мой преподаватель. Нас разделяет пропасть, имя которой социальной статус, но ведь тот, кто не рискует - не пьёт шампанское, а лично я люблю игристый напиток.
Подборка эмоциональных студенческих романов
Выберите полку для книги