Книги по тегу «беременная героиня»: ""
— Я ухожу. Делить тебя с другими женщинами больше не стану.
— Глупости! Из-за того, что вчера вернулся поздно?!
Он впивается пальцами в мое запястье. Продолжает искусно крошить нас.
— Знаешь… — прерываю я его жалкие оправдания, — я тебя люблю с восемнадцати лет. Бесконечно люблю. Но смотреть на твои похождения, увы, не готова. А ты иди. Ищи ту единственную, от которой гулять перестанешь.
Мне тяжело промолчать, но Акраму не стоит знать о моей беременности, ведь нашему малышу, возможно, и не суждено появиться на свет. А мне — дожить хотя бы до конца этого лета.
ОДНОТОМНИК. ХЭ.
ПОЛНОВЕСНЫЙ РОМАН.
!! Содержит нецензурную брань.
— Глупости! Из-за того, что вчера вернулся поздно?!
Он впивается пальцами в мое запястье. Продолжает искусно крошить нас.
— Знаешь… — прерываю я его жалкие оправдания, — я тебя люблю с восемнадцати лет. Бесконечно люблю. Но смотреть на твои похождения, увы, не готова. А ты иди. Ищи ту единственную, от которой гулять перестанешь.
Мне тяжело промолчать, но Акраму не стоит знать о моей беременности, ведь нашему малышу, возможно, и не суждено появиться на свет. А мне — дожить хотя бы до конца этого лета.
ОДНОТОМНИК. ХЭ.
ПОЛНОВЕСНЫЙ РОМАН.
!! Содержит нецензурную брань.
— Снова пришла предлагать себя? Что, твой отец уже успел натворить ещё что-то? Долго ты его так спасать будешь?
— Я не его спасаю... — трясусь, глядя в холодные чёрные глаза. — А себя и сестёр.
— Без разницы. Так что ты хочешь, девочка? Понравилась помощь от взрослого дяди?
Шумно сглатываю и до боли прикусываю губу, чтобы не разрыдаться.
— У меня ребёнок будет... От... вас.
Ноль эмоций. Всё тот же лютый холод в глазах.
— И что? Избавься от него.
— Не могу. Мне нельзя... Противопоказания, — слёзы всё-таки текут по щекам. — Одна я не вытяну...
— Ты играешь, со мной, Ада? Что за хрень? Я должен поверить в эту чушь?!
— Это не чушь, — дрожащей рукой показываю ему справку. — Высокий риск, что потом я не смогу родить.
— А с чего ты взяла, что меня это должно волновать?
ВНИМАНИЕ! ПРОПАГАНДЫ АБОРТОВ В КНИГЕ НЕТ! ВСЕ ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ БУДУТ РАДЫ РОЖДЕНИЮ РЕБЁНКА.
— Я не его спасаю... — трясусь, глядя в холодные чёрные глаза. — А себя и сестёр.
— Без разницы. Так что ты хочешь, девочка? Понравилась помощь от взрослого дяди?
Шумно сглатываю и до боли прикусываю губу, чтобы не разрыдаться.
— У меня ребёнок будет... От... вас.
Ноль эмоций. Всё тот же лютый холод в глазах.
— И что? Избавься от него.
— Не могу. Мне нельзя... Противопоказания, — слёзы всё-таки текут по щекам. — Одна я не вытяну...
— Ты играешь, со мной, Ада? Что за хрень? Я должен поверить в эту чушь?!
— Это не чушь, — дрожащей рукой показываю ему справку. — Высокий риск, что потом я не смогу родить.
— А с чего ты взяла, что меня это должно волновать?
ВНИМАНИЕ! ПРОПАГАНДЫ АБОРТОВ В КНИГЕ НЕТ! ВСЕ ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ БУДУТ РАДЫ РОЖДЕНИЮ РЕБЁНКА.
БЕСПЛАТНО!
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто!
Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях.
– Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит!
Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет разводиться.
Но он предал меня и я больше не хочу с ним быть!
– Ненавижу тебя! Ты мне больше никто!
Марату плевать на мои слова. Всего через секунду муж снова дёргает меня на себя. Он сжимает меня, как свою вещь, до боли стискивает в стальных объятиях.
– Ты носишь моего ребёнка! Ты моя! Моя жена. И никуда ты не денешься. – голос Марата становится ниже, тяжелее, он рычит мне в лицо, – Один раз с Анжелой ничего не значит!
Он как одержимый зверь, который никуда и никогда не отпустит с его ребёнком в животе. Считает свою измену пустяком и не хочет разводиться.
Но он предал меня и я больше не хочу с ним быть!
Она пришла, чтобы наказать, забрать все, что дорого ему! Кто она и за что мстит? И почему ее месть так слепа, что страдают невинные, просто попавшие на ее пути?
Он спас ее от бандитов, устроил три дня незабываемой сказки и исчез, оставив о себе память на всю жизнь. Встретятся ли они еще когда? Смогут быть счастливы или это не их история?
– Мальчики, что вам надо? – Инга чуть не плакала.
Четыре полупьяных дебилов обступили высокую блондинку. Инга огляделась, поздним вечером в проходной арке кроме них никого не было. И надо же было так попасть в паре шагов от дома.
– Тебя , – самый борзый схватил девушку за длинные волосы и дернул на себя.
Инга еле устояла на ногах. Она пыталась вывернуться, но получалось это у слабой девушки не очень. Ее крепко держал борзый, остальные же пытались лапать.
– Не рыпайся, – процедил сквозь зубы борзый.
– Мальчики, что вам надо? – Инга чуть не плакала.
Четыре полупьяных дебилов обступили высокую блондинку. Инга огляделась, поздним вечером в проходной арке кроме них никого не было. И надо же было так попасть в паре шагов от дома.
– Тебя , – самый борзый схватил девушку за длинные волосы и дернул на себя.
Инга еле устояла на ногах. Она пыталась вывернуться, но получалось это у слабой девушки не очень. Ее крепко держал борзый, остальные же пытались лапать.
– Не рыпайся, – процедил сквозь зубы борзый.
Когда-то беспринципный, заносчивый мажор разбил мое сердце в осколки.
Сейчас у меня новая жизнь, новые приоритеты, и новые планы. Но смогу ли я выстоять, если снова встречу его? И выдержит ли сердце, которое до сих пор болит?
– Как это поспорил?
– Обычно, Кать. Но, не парься. Я никому не скажу. Никто не узнает кроме нас.
– Как это поспорил, Глеб? Ты совсем сумасшедший?
– Считай что так. А, вот еще за доставленные неудобства, – кладу на кровать тридцать тысяч.
– Что? Совсем с ума сошёл! Какие нафиг неудобства. Я думала, понравилась тебе. Думала ты со мной… Думала.
Она задыхается от негодования.
– Кать, ты не в моем вкусе. Прости. Ты нормальная девчонка, но не как девушка. Не мой вариант вообще. Я худеньких и спортивных люблю. – добиваю её.
Сейчас у меня новая жизнь, новые приоритеты, и новые планы. Но смогу ли я выстоять, если снова встречу его? И выдержит ли сердце, которое до сих пор болит?
– Как это поспорил?
– Обычно, Кать. Но, не парься. Я никому не скажу. Никто не узнает кроме нас.
– Как это поспорил, Глеб? Ты совсем сумасшедший?
– Считай что так. А, вот еще за доставленные неудобства, – кладу на кровать тридцать тысяч.
– Что? Совсем с ума сошёл! Какие нафиг неудобства. Я думала, понравилась тебе. Думала ты со мной… Думала.
Она задыхается от негодования.
– Кать, ты не в моем вкусе. Прости. Ты нормальная девчонка, но не как девушка. Не мой вариант вообще. Я худеньких и спортивных люблю. – добиваю её.
Мы познакомились с ним четыре года назад в ночном клубе. Я сразу влюбилась, а он? Оказывается, не сразу, и не влюбился вовсе. Для него я избалованная папина дочка, с которой ему не по пути. Он уже и замену мне нашел. Яркую, раскованную, независимую...
Я ушла, мы больше никогда не будем вместе. Правда, есть одно НО и мне предстоит сделать выбор, который изменит и мою, и его жизнь.
***
- Я... — осторожно начинает Паша.
- Ты был с ней — произношу вслух то, что он не смог и срываюсь. - Почему?! Неужели у нас все было настолько плохо?! После всего... Не молчи, Паш?! Скажи!
Мысленно ругаю себя, за несдержанность, но поздно. Может, и к лучшему. Иногда, знать правду очень полезно.
Тишина.
Между мной и Пашей какой-то метр, и в этой тишине я отчетливо слышу наше нервное дыхание и стук сердца. Моего сердца, а Пашиного? Он начинает говорить, и я понимаю в чем дело, нет его у Грозина... и не было.
ПОЛНОВЕСНЫЙ РОМАН
Я ушла, мы больше никогда не будем вместе. Правда, есть одно НО и мне предстоит сделать выбор, который изменит и мою, и его жизнь.
***
- Я... — осторожно начинает Паша.
- Ты был с ней — произношу вслух то, что он не смог и срываюсь. - Почему?! Неужели у нас все было настолько плохо?! После всего... Не молчи, Паш?! Скажи!
Мысленно ругаю себя, за несдержанность, но поздно. Может, и к лучшему. Иногда, знать правду очень полезно.
Тишина.
Между мной и Пашей какой-то метр, и в этой тишине я отчетливо слышу наше нервное дыхание и стук сердца. Моего сердца, а Пашиного? Он начинает говорить, и я понимаю в чем дело, нет его у Грозина... и не было.
ПОЛНОВЕСНЫЙ РОМАН
— Ты мне изменяешь. У тебя есть любовница.
Муж смотрит на меня холодно:
— Допустим. Что это меняет?
— Все! Это меняет все. Я хочу развод.
— На развод ты, может быть, и подашь? А потом что… С голой задницей на панель отправишься? У тебя ничего нет и никогда не было. Всем, что у тебя есть, ты моей семье обязана.
Он делает паузу и добавляет:
— К тому же ты опять от меня понесла. О разводе не мечтай.
— Я не стану терпеть твою любовницу.
Муж пожимает плечами:
— Придется. Проглотишь.
Предупреждение: Очень эмоционально, герой с тяжелым характером
Муж смотрит на меня холодно:
— Допустим. Что это меняет?
— Все! Это меняет все. Я хочу развод.
— На развод ты, может быть, и подашь? А потом что… С голой задницей на панель отправишься? У тебя ничего нет и никогда не было. Всем, что у тебя есть, ты моей семье обязана.
Он делает паузу и добавляет:
— К тому же ты опять от меня понесла. О разводе не мечтай.
— Я не стану терпеть твою любовницу.
Муж пожимает плечами:
— Придется. Проглотишь.
Предупреждение: Очень эмоционально, герой с тяжелым характером
– Беременна? Я беременна? – Ольга смотрела на доктора круглыми глазами.
– Да, вы! – врач, женщина в возрасте никак не могла понять в чем вопрос.
– Доктор, я не могу быть беременна, я же бесплодна.
*****
Дмитрий не привык полагаться на судьбу.
И вот она судьба – Оля его подчиненная и она беременна.
Ревность больно саданула под дых. Он просто не мог, не хотел представлять рядом с ней никакого другого мужчину. А она? Тоже хороша, имея мужа, переспала с первым встречным.
– Да, вы! – врач, женщина в возрасте никак не могла понять в чем вопрос.
– Доктор, я не могу быть беременна, я же бесплодна.
*****
Дмитрий не привык полагаться на судьбу.
И вот она судьба – Оля его подчиненная и она беременна.
Ревность больно саданула под дых. Он просто не мог, не хотел представлять рядом с ней никакого другого мужчину. А она? Тоже хороша, имея мужа, переспала с первым встречным.
— Это мой ребенок! — волнуясь, опускаю ладонь на живот.
— И мой — тоже! — упрямится мужчина, схватив меня за руку. — Тебе мои образцы попали. Значит, твой сын — мой сын. Будем воспитывать его вместе.
— Отцепитесь, сумасшедший. Я в суд подам и на клинику, за разглашение персональных данных, и на вас. За преследование!
— Может быть, хотя бы выслушаешь?! У меня безвыходная ситуация…
***
Анонимность.
Конфиденциальность.
Гарантия отличного результата.
Все эти слова оказались пустышкой в день, когда донор спермы заявил права на моего ребенка и потребовал, чтобы я признала его отцом.
— И мой — тоже! — упрямится мужчина, схватив меня за руку. — Тебе мои образцы попали. Значит, твой сын — мой сын. Будем воспитывать его вместе.
— Отцепитесь, сумасшедший. Я в суд подам и на клинику, за разглашение персональных данных, и на вас. За преследование!
— Может быть, хотя бы выслушаешь?! У меня безвыходная ситуация…
***
Анонимность.
Конфиденциальность.
Гарантия отличного результата.
Все эти слова оказались пустышкой в день, когда донор спермы заявил права на моего ребенка и потребовал, чтобы я признала его отцом.
Выберите полку для книги