Книги по тегу «брак по принуждению»: ""

— Ты понимаешь, о чём просишь?
— Да.
— За долг отца нужно платить. И цена не в деньгах.
— Я знаю. Сколько?
— Ты, — произнёс Заур, глядя ей в глаза. — Ты выйдешь за меня.
Ева замерла. Она пришла просить отсрочку, а он предлагал сделку, в которой её жизнь — разменная монета. Но за дверью ждал отец, сломленный и напуганный, за спиной — долговая яма, из которой нет выхода. И Ева сделала единственное, что могла.
— Хорошо. Но у меня условие.
— Слушаю.
— Я не твоя собственность. Я — жена. И требую уважения.
Заур усмехнулся, но в тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Договорились, Ева.

— Вы намерены на каждом занятии оспаривать мои указания?
— Я лишь аргументирую свои действия согласно учебнику боевой магии высшей школы.
— Забудьте про учебники, когда стоите на моём полигоне. Здесь имеет значение только то, что работает в реальных условиях.
— Вы требуете от меня того, чего не требуете от остальных адептов группы.
— Потому что с остальных спрос другой.
— Почему? Потому что король подписал тот указ?

Меня, адептку боевого крыла Академии, отдают замуж за человека, который весь прошлый год делал всё, чтобы я не попала на факультет мечты.

За Каина Блэка — ректора, младшего принца короны, и единственного мужчину при дворе, чей взгляд на мне всегда останавливался лишь затем, чтобы найти повод для очередного замечания.

Он не выбирал меня, а я его. И мы поклялись себе, что это никогда не станет чем-то большим, чем сделка, заключённая чужой волей.

Мы ошибались.

Меня зовут Дарья Мельник. Мне двадцать пять лет, и я забыла, как дышать.
Не буквально. Лёгкие работают. Кислород поступает. Сердце качает кровь. Но внутри, где-то под рёбрами, в том месте, где раньше жила я настоящая, — там вакуум. Пустота. Тишина, в которой не слышно собственного голоса.
Я сижу на подоконнике в квартире на сорок втором этаже. Панорамные окна от пола до потолка. За стеклом — Москва. Огни, машины, люди. Миллионы людей, которые идут, дышат, живут. А я сижу. В шёлковом халате, который стоит больше, чем моя прежняя зарплата за месяц. С чашкой остывшего чая в руках. И считаю вдохи.
Один. Два. Три. Четыре. Задержка. Выдох.
Так меня научил психолог. Три месяца назад. Когда я впервые сказала вслух: «Мне нечем дышать».
Его зовут Глеб. Глеб Орлов. Тридцать два года. Владелец инвестиционного фонда. Мой муж. Человек, который построил вокруг меня эту клетку. Золотую. Тёплую. Мягкую изнутри. Но клетку.
Он не бьёт меня. Не кричит. Не запрещает. Он делает хуже. Он решает за меня

Анна перестала существовать в тот момент, когда переступила порог храма.
Ей было двадцать четыре года. Художница. Из маленького города у подножия гор. Она рисовала горы. Всегда горы. Снежные вершины, которые видела из окна. И не знала, почему они зовут её. Почему снятся. Почему руки сами тянутся к холсту и выводят очертания, которые она никогда не видела вживую.
А потом пришёл зов. Не голос. Не письмо. Что-то глубже. В костях. В крови. В самой сердцевине. Как будто гора позвала по имени. И она пошла. Не могла не пойти.
Три дня в горах. По тропе, которой не было на карте. По камням, по туману, по тишине. И вот — храм. Вырубленный в скале. Древний. Старше, чем память. Старше, чем слова. Колонны из чёрного камня. Барельефы. Танцующие фигуры. Многорукие. Трёхглазые. С полумесяцем в волосах.
Шива. Везде Шива.
У входа стояли жрецы. В белых одеждах. С пеплом на лбу. Три горизонтальные линии. Знак Шивы. Вибхути. Пепел разрушения. Пепел начала.
— Ты пришла, — сказал старший.

Софья Ланская не хотела идти на бал. Но тётя Маргарита настояла.
— Тебе двадцать пять, Соня. Ты сидишь в своей мастерской с красками и кистями. Ни людей не видишь, ни мира. Иди. Танцуй. Живи.
И Софья пошла. В чужом платье, одолженном у подруги. Тёмно-синее, с длинными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок. На лице — простая полумаска из бархата. Анонимность. Безопасность.
Бал проходил в особняке на набережной. Тысяча свечей. Золотые канделябры. Зеркала от пола до потолка. Музыка — скрипки, виолончели, рояль. Гости в масках. Десятки. Сотни. Все анонимны. Все равны. За масками не видно лиц. Не видно возраста. Не видно страха.
Софья стояла у колонны. Держала бокал вина. Не пила. Смотрела. Слушала. Впитывала. Она была художницей. И этот бал был картиной, которую она хотела запомнить навсегда.
А потом музыка изменилась. Стала тише. Глубже. Как будто из-под пола. Гости расступились. В центре зала образовался круг. И в этот круг вышли трое.
Мужчины в чёрных плащах. С серебряными маска