Книги по тегу «дракон»: ""
Я очнулась в теле леди Эйлин — жены драконьего лорда, которую он ненавидит всем сердцем. По книге, которую я читала, Эйлин должна умереть через три дня. Но я не Эйлин и мой план прост: потребую развод, выживу и сбегу в закат.
Проблема в том, что дракон меня не отпускает. Он презирает нашу истинную связь — но его зверь сходит с ума от одного моего прикосновения. А когда «жалкая жена» вдруг перестает умолять о любви, его ненависть превращается в одержимость.
Проблема в том, что дракон меня не отпускает. Он презирает нашу истинную связь — но его зверь сходит с ума от одного моего прикосновения. А когда «жалкая жена» вдруг перестает умолять о любви, его ненависть превращается в одержимость.
(282)
Ещё вчера Мира была профессиональной наездницей и готовилась к главным скачкам года. А сегодня она — леди Элеонора, чей отец проиграл её и родовое поместье в карты дракону-герцогу. Муж-дракон брезгливо вышвыривает её в самую глушь, но Мира не была бы чемпионкой, если бы сдалась.
Что вас ждёт:
📚Реалистичное преображение героини.
📚Уютная атмосфера обустройства старого поместья.
📚Спасение животных и ветеринария.
📚Интрига: он не знает, что влюбился в собственную жену.
Что вас ждёт:
📚Реалистичное преображение героини.
📚Уютная атмосфера обустройства старого поместья.
📚Спасение животных и ветеринария.
📚Интрига: он не знает, что влюбился в собственную жену.
Мой муж, дракон-командор Таррен Эшкрофт, выбрал истинную при всём Совете.
Не меня.
Меня лишили имени, брака и будущего, а вместо компенсации отправили в заброшенную Обсерваторию Первого Пламени — место, куда приличные женщины исчезают из разговоров.
Только Обсерватория оказалась не пустой.
За её дверями прятались трое детей с огнём рода Эшкрофтов на запястьях. Наследники, которых Совет пытался стереть из памяти. Дети, о которых Таррену сказали, что их не существует.
Теперь ложная истинная хочет занять моё место, Совет требует отдать детей, а сам командор впервые стоит у моего порога не с приказом, а с просьбой поверить.
Но я больше не та женщина, которую можно сломать подписью.
Я спасу этих детей без него.
А если дракон хочет вернуть право стоять рядом — пусть сначала докажет, что умеет выбирать правду.
Не меня.
Меня лишили имени, брака и будущего, а вместо компенсации отправили в заброшенную Обсерваторию Первого Пламени — место, куда приличные женщины исчезают из разговоров.
Только Обсерватория оказалась не пустой.
За её дверями прятались трое детей с огнём рода Эшкрофтов на запястьях. Наследники, которых Совет пытался стереть из памяти. Дети, о которых Таррену сказали, что их не существует.
Теперь ложная истинная хочет занять моё место, Совет требует отдать детей, а сам командор впервые стоит у моего порога не с приказом, а с просьбой поверить.
Но я больше не та женщина, которую можно сломать подписью.
Я спасу этих детей без него.
А если дракон хочет вернуть право стоять рядом — пусть сначала докажет, что умеет выбирать правду.
«Ведьмы в тренде!» — заявила королева. И меня, зельевара и просто отчаянную ведьму, отправили в академию драконов. Почему отчаянную? Видимо, потому, что я не побоялась (ладно, не сдержалась) и от всей души приголубила озабоченного герцога по самому ценному.
И ладно бы только это! На мою шею повесили трех (трех!) ведьмочек-третьекурсниц с проблемами в инициации.
Но этого судьбе было мало. Как?! Нет, КАК так получилось, что ректором этой академии оказался дракон, от которого я сбежала семь лет назад, потому что… Ох, и отчего это так щемит сердце?
Бежать! Нужно срочно бежать из этой академии!
И ладно бы только это! На мою шею повесили трех (трех!) ведьмочек-третьекурсниц с проблемами в инициации.
Но этого судьбе было мало. Как?! Нет, КАК так получилось, что ректором этой академии оказался дракон, от которого я сбежала семь лет назад, потому что… Ох, и отчего это так щемит сердце?
Бежать! Нужно срочно бежать из этой академии!
Её назвали ошибкой. Ненужной женой дракона. Тихой леди, от которой проще избавиться, чем попытаться понять.
Но когда Яна открывает глаза в чужом мире, в теле отвергнутой Мираны Лавель, она не собирается покорно подписывать разводные бумаги. Вместо жалкого содержания она требует то, что положено по древнему брачному договору, — владение.
Рэйвард Морн, холодный драконий лорд, отдаёт ей Кархольм. Проклятый северный замок, куда не хотят ехать даже слуги. Пустые кладовые, ледяные залы, испуганные люди, исчезающие комнаты и стены, которые слишком долго молчали.
Эта книга является рерайтом моей книги «Развод с драконом. Замок для его отвергнутой жены».
Исходная книга:
https://litmarket.ru/books/razvod-s-drakonom-zamok-dlya-ego-otvergnutoy-zheny
Но когда Яна открывает глаза в чужом мире, в теле отвергнутой Мираны Лавель, она не собирается покорно подписывать разводные бумаги. Вместо жалкого содержания она требует то, что положено по древнему брачному договору, — владение.
Рэйвард Морн, холодный драконий лорд, отдаёт ей Кархольм. Проклятый северный замок, куда не хотят ехать даже слуги. Пустые кладовые, ледяные залы, испуганные люди, исчезающие комнаты и стены, которые слишком долго молчали.
Эта книга является рерайтом моей книги «Развод с драконом. Замок для его отвергнутой жены».
Исходная книга:
https://litmarket.ru/books/razvod-s-drakonom-zamok-dlya-ego-otvergnutoy-zheny
Я ненавижу драконов. Они сожгли мою деревню, убили моего отца и разрушили всё, что я любила. Но когда Кайден Арден, самый опасный из них, падает у порога моей лечебницы с разорванной грудью и сломанными крыльями, я не могу позволить ему умереть. Я лечу его. Снова. И снова. Каждый раз, когда он возвращается ко мне — израненный, наглый, с этой проклятой улыбкой на губах, — я ненавижу себя за то, что жду его. Я ненавижу, что мои руки дрожат, когда я перевязываю его раны. Я ненавижу, что его поцелуй заставляет меня забыть, кем я была. И больше всего я ненавижу, что хочу, чтобы он остался. Навсегда.
Я ненавижу драконов. Но что мне делать, если я люблю одного из них?
Я ненавижу драконов. Но что мне делать, если я люблю одного из них?
— Открой клетку, — сказал он, и его голос был низким, хриплым, без всякого выражения.
Торговец замешкался, но подчинился. Замок щёлкнул, дверца распахнулась, и я вжалась в дальний угол, готовая к удару, к плётке, к грубой руке.
Но он просто стоял, глядя на меня сверху вниз.
— Выходи, — сказал он строго.
От страха я не могла шелохнуться.
— Я сказал, выходи, — повторил он, и в его голосе появился металл, от которого у меня свело живот.
— Что вы сделаете со мной? — выдохнула я, и голос мой дрогнул.
Он чуть склонил голову, будто впервые услышал вопрос, которого не ожидал. Потом усмехнулся — уголком губ, едва заметно. В этой усмешке не было ни тепла, ни жестокости. Просто лёгкое удивление.
— Я отвезу тебя в замок, — сказал он. — Если ты будешь послушной — будешь жить. Если нет — я убью тебя. Выбирай.
А в чем заключалось это его «послушание», я узнала немного позже… Когда он привел меня, свою рабыню, в свои покои.
Торговец замешкался, но подчинился. Замок щёлкнул, дверца распахнулась, и я вжалась в дальний угол, готовая к удару, к плётке, к грубой руке.
Но он просто стоял, глядя на меня сверху вниз.
— Выходи, — сказал он строго.
От страха я не могла шелохнуться.
— Я сказал, выходи, — повторил он, и в его голосе появился металл, от которого у меня свело живот.
— Что вы сделаете со мной? — выдохнула я, и голос мой дрогнул.
Он чуть склонил голову, будто впервые услышал вопрос, которого не ожидал. Потом усмехнулся — уголком губ, едва заметно. В этой усмешке не было ни тепла, ни жестокости. Просто лёгкое удивление.
— Я отвезу тебя в замок, — сказал он. — Если ты будешь послушной — будешь жить. Если нет — я убью тебя. Выбирай.
А в чем заключалось это его «послушание», я узнала немного позже… Когда он привел меня, свою рабыню, в свои покои.
После смерти меня отправили на отработку. Кому-то, а мне за месяц драконов надо женить, пять штук, так как там рождаемость упала. Но как? Может агенство брачное открыть? А на какие деньги? Пришлось устроиться на подработку ординарцем и фиктивной невестой к ужасному мрачному дракону. Хотя дочка у него- лапушка.
В сорок два года у меня была своя маленькая типография, взрослая дочь и твердая уверенность, что хуже сорванного тиража ничего не бывает.
Ошибалась.
Я открываю глаза в суде — в теле двадцатисемилетней Тайры Вессан, хозяйки почти разоренной типографии, обвиненной в незаконном изменении важных договоров. Вместо тюрьмы суд назначает мне брачное поручительство: целый год рядом с Керраном Эйрвальдом, опальным драконом, чью карьеру разрушил документ, отпечатанный именно в «Седьмой строке».
Он уверен, что моя типография скрывает преступника. А у меня есть тридцать дней, прежде чем кредиторы заберут оборудование и от моего нового дела останется одна вывеска.
Но старый печатный пресс хранит куда более опасную тайну. В уже проданных листах появляются новые строки. За одну старую машину неизвестный покупатель готов заплатить состояние. А договоры, которые вчера означали одно, сегодня могут лишить человека дома, мастерской или имени.
Ошибалась.
Я открываю глаза в суде — в теле двадцатисемилетней Тайры Вессан, хозяйки почти разоренной типографии, обвиненной в незаконном изменении важных договоров. Вместо тюрьмы суд назначает мне брачное поручительство: целый год рядом с Керраном Эйрвальдом, опальным драконом, чью карьеру разрушил документ, отпечатанный именно в «Седьмой строке».
Он уверен, что моя типография скрывает преступника. А у меня есть тридцать дней, прежде чем кредиторы заберут оборудование и от моего нового дела останется одна вывеска.
Но старый печатный пресс хранит куда более опасную тайну. В уже проданных листах появляются новые строки. За одну старую машину неизвестный покупатель готов заплатить состояние. А договоры, которые вчера означали одно, сегодня могут лишить человека дома, мастерской или имени.
В сорок три года я умела вытаскивать из кризиса гостиницы. Но никто не учил меня, что делать, если посреди чужого суда древняя печать объявляет тебя женой дракона, осужденного за государственную измену.
Кайден Рорн открыл ворота крепости врагу. Он не отрицает этого.
Через сорок дней его лишат имени и навсегда изгонят из Арканора. А меня временная брачная печать должна вернуть домой. Казалось бы, нужно только пережить сорок дней рядом с предателем, не вмешиваться в его дела и дождаться дороги в Москву.
Но почему в закрытом крыле его дома прячутся люди, которых официально не существует? Почему документы о падении крепости противоречат друг другу? И почему сам Кайден совсем не похож на человека, который пытается доказать свою невиновность?
Он виновен.
Вопрос только в одном: кого именно он предал?
У меня сорок дней, чтобы узнать правду и вернуться домой.
Проблема в том, что с каждым днем я все меньше уверена, что по-прежнему хочу только этого.
Кайден Рорн открыл ворота крепости врагу. Он не отрицает этого.
Через сорок дней его лишат имени и навсегда изгонят из Арканора. А меня временная брачная печать должна вернуть домой. Казалось бы, нужно только пережить сорок дней рядом с предателем, не вмешиваться в его дела и дождаться дороги в Москву.
Но почему в закрытом крыле его дома прячутся люди, которых официально не существует? Почему документы о падении крепости противоречат друг другу? И почему сам Кайден совсем не похож на человека, который пытается доказать свою невиновность?
Он виновен.
Вопрос только в одном: кого именно он предал?
У меня сорок дней, чтобы узнать правду и вернуться домой.
Проблема в том, что с каждым днем я все меньше уверена, что по-прежнему хочу только этого.
Выберите полку для книги