Книги по тегу «жесткая эротика»: ""

Пока сосед отошел, я решила осмотреть его квартиру, чтобы наконец узнать его секрет. В комнате на включенном экране компьютера стояла моя фотография. Тот самый снимок, где я смеюсь, запрокинув голову, с бокалом вина на веранде.
Затем его тихие шаги за спиной. Он подходит почти вплотную, я чувствую жар его тела. Наклоняется к самому уху, и его шепот обжигает:
— Я ждал, когда ты перестанешь бояться.
Я поворачиваюсь, пытаясь что-то спросить, но губы Эрика накрывают мои. Настойчиво, требовательно, сметая все сомнения. Я не отстраняюсь.
— Идем, — выдыхает парень, и мы перемещаемся в спальню. — Скажи, если будет слишком.

Я и не догадывалась, что он скрывает настолько тёмный секрет. Секрет, от которого пахнет латексом и болью.

Она — идеальная женщина. Успешный архитектор, богатая, красивая. Но за фасадом роскошного пентхауса скрывается тайна, которую она прячет даже от самой себя. Каждую ночь Лина Стил отдаётся незнакомцам, пытаясь заполнить зияющую пустоту внутри. Она уверена, что сломана. Что её проклятие — это жажда, которую невозможно утолить.

Она — катастрофа в мире размера XS.
Он — ходячий тестостерон в обтягивающей футболке.
Их встреча снесла не только стену примерочной.
Василиса «Пончик» Преображенская знает о жизни три вещи:
1. Салат — это еда для кроликов, а не для женщин с формами.
2. Кружевные трусы размера 4XL существуют только в мифах.
3. Никогда, СЛЫШИШЬ, НИКОГДА не поворачивайся резко в тесной примерочной.
Но она повернулась.
И задница, которую природа создавала как орудие массового поражения, проломила стену. Прямо на голову (и не только) Матвею «Скале» Громову — двухметровому альфа-самцу, владельцу автосервиса и счастливому обладателю органа, который должен быть зарегистрирован как оружие.

Он повиновался. Кира провела его в гостиную. Здесь не было свечей, плёток, наручников — ничего из того, что показывают в дешёвых фильмах. Просто комната с мягким светом торшера, с широким диваном, застеленным тёмным шёлком. И кресло. Одно, у окна.
— Садитесь, — сказала Кира.
Марк сел. Прямая спина, руки на коленях. Он смотрел на неё с лёгким напряжением, но без страха. Скорее с ожиданием.
Кира не торопилась. Она обошла его медленно, как обходят макет здания перед тем, как утвердить проект. Провела кончиками пальцев по его плечу — легко, едва касаясь. Марк вдохнул глубже.
— Вы нервничаете, — констатировала она. Не вопрос. Утверждение.
— Немного.
— Это хорошо. Значит, вам не всё равно.
Она встала перед ним...

Анна и Рашид уверены, что эта ночь может стать для них последней.

Она — пассажирка корабля, хрупкая девушка. Он — моряк, загорелый южанин. Корабль тонет, и у них осталось немного времени. Когда страх смерти стирает все запреты, остаётся только одно желание — успеть почувствовать себя живыми.

На 23-й неделе беременности Марина чувствует себя некрасивой и ненужной: муж отводит взгляд, а зеркало стало врагом. Но один разговор с врачом в школе будущих мам заставляет её по-новому увидеть своё тело и вернуть себе право быть женщиной.

Алиса контролировала всё. Кроме одного. Себя. Того, что внутри. Того, что кричало по ночам. Когда гас свет. Когда тишина давила. Когда тело хотело чего-то, чему она не знала имени. Не нежности. Не ласки. Другого. Того, о чём стыдно думать. Того, о чём стыдно говорить.
Она не знала, как это назвать. Желание отпустить. Перестать держать. Перестать решать. Перестать контролировать. Хоть на час. Хоть на минуту. Пусть кто-то другой решит. Пусть кто-то другой держит. Пусть кто-то другой скажет: «Ложись. Молчи. Дыши. Я решу».
Алиса не знала, что это не стыдно. Что это не слабость. Что это не болезнь. Она думала, что сломана. Что неправильная. Что если кто-то узнает — отвернётся. Засмеётся. Уйдёт.
И она продолжала контролировать. Таблицы. Графики. Цифры. Восемь часов сна. Не семь. Не девять. Восемь.
Пока не встретила Марка.

В центре зала, под мягким, направленным светом софитов, висело оно. Это было не просто произведение искусства. Это была геометрия, воплощённая в материале. Толстые, шершавые верёвки сплетались в сложнейший узор, создавая форму, напоминающую одновременно и клетку, и кокон, и раскрывающийся цветок. Верёвки были тёмно-золотистыми, матовыми, они поглощали свет, а не отражали его.
Алиса подошла ближе. Она чувствовала, как её дыхание становится чуть глубже. Она видела, как каждый узёл, каждое пересечение нитей создаёт невероятное напряжение. Это было красиво. Это было пугающе. Это было абсолютно непонятно.
— Вы чувствуете это? — раздался голос за её спиной.
Голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой. Алиса обернулась. Рядом стоял мужчина. Ему на вид было около тридцати лет. Высокий, с тёмными волосами, слегка тронутыми сединой на висках, и очень внимательными, почти серыми глазами. Он смотрел не на неё, а на инсталляцию, но Алиса поняла, что вопрос был адресован именно ей.
— Чувству

— Опусти руку, — тихо произнес он.
Она послушно опустила кисть на стол. Максим наклонился, его губы почти коснулись ее уха, но не коснулись. Этот миллиметр расстояния был наполнен таким электрическим напряжением, что у Алины перехватило дыхание.
— Твое сердце бьется слишком часто, — прошептал он. — Ты знаешь, какое сегодня число?
Алина закрыла глаза. Конечно, она знала. Сегодня была суббота. День, когда заканчивался ее мир «Алины-реставратора» и начинался ее истинный мир. Мир, где ей не нужно было принимать решений, нести ответственность, быть сильной. Мир, где она принадлежала ему.
— Да, Господин, — едва слышно выдохнула она.
Максим выпрямился. В его тоне не было ни капли тепла, только сталь и абсолютный контроль.
— Заканчивай. Через час я жду тебя в пентхаусе. Ты знаешь правила опоздания.
Он развернулся и вышел, оставив после себя лишь шлейф тяжелого аромата и дрожь в коленях Алины. Она оперлась руками о стол, закрывая лицо. Ей было жарко. Ей было страшно. Она ждала этого вече