Книги по тегу «жесткая эротика»: ""
Лето 1998 года. Мне всего девятнадцать — я студентка, подрабатываю в ресторане, мечтаю о большой жизни. Но случайная авария на разбитой дороге перечёркивает все её планы. Моя «девятка» врезается в чёрный Мерседес, и вместо денег за ремонт мне предлагают иной расчёт.
Уставшая от московской духоты и бесконечной офисной гонки Лиза бежит в родную пензенскую деревню – к родителям, бане и забытому покою.
Но лес, где она собирает землянику, хранит не только детские воспоминания: там она встречает двух повзрослевших одноклассников, чьи руки и губы дарят ей жар, который сильнее летнего солнца.
Но лес, где она собирает землянику, хранит не только детские воспоминания: там она встречает двух повзрослевших одноклассников, чьи руки и губы дарят ей жар, который сильнее летнего солнца.
Доминирование и агрессия, садизм и жестокость, БДСМ и насилие, мазохизм и жертвенность, внушение и навязывание, унижение и глумление, согласие и покорность, дисциплина и принуждение, страсть и импульсивность — порой сложно отличить одно от другого, исправить то, на что в силах повлиять, и принять то, что невозможно изменить.
Я думала, что смогу забыть те три дня в командировке, но моё тело жаждало грубой власти, и я снова оказалась в номере отеля с двумя мужчинами, которые брали меня втроём, в каждую дырочку, пока я не теряла сознание от оргазмов. Тогда я решила научить своего любимого Максима быть таким же — жёстким и доминантным, и неделя за неделей наши ночи становились всё ярче, пока он не научился брать меня так, как я хотела. Теперь я навсегда оставила прошлое, потому что поняла: идеальный секс — это когда страсть смешана с любовью, а не с чужими деньгами и властью.
Я думала, что смогу забыть те три дня в командировке, но моё тело жаждало грубой власти, и я снова оказалась в номере отеля с двумя мужчинами. И тогда я решила научить своего любимого Максима быть таким же — жёстким и доминантным, и неделя за неделей наши ночи становились всё ярче, пока он не научился делать так, как я хотела.
Каждую минуту я ждала звонка — от декана, от ректора, от кого угодно, кто мог бы сказать: «Ирина Викторовна, нам стало известно о вашем неподобающем поведении». Я прокручивала в голове сценарии один страшнее другого. Увольнение, позор, пересуды. Мне казалось, что жизнь, которую я только начала строить, вот-вот рухнет в один миг.
Я не пошла к Илье в ближайший четверг. Написала, что заболела. Даже пришлось действительно открыть больничный. Он прислал сообщение: «Это из-за отца? Не бойся. Он никому не скажет».
Звонок раздался в восемь вечера. Номер был незнакомым. Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Потом всё же взяла трубку.
— Ирина Викторовна? — услышала я низкий, спокойный голос. — Это Дмитрий. Отец Ильи.
Я замерла. Сердце забилось где-то в горле…
Я не пошла к Илье в ближайший четверг. Написала, что заболела. Даже пришлось действительно открыть больничный. Он прислал сообщение: «Это из-за отца? Не бойся. Он никому не скажет».
Звонок раздался в восемь вечера. Номер был незнакомым. Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Потом всё же взяла трубку.
— Ирина Викторовна? — услышала я низкий, спокойный голос. — Это Дмитрий. Отец Ильи.
Я замерла. Сердце забилось где-то в горле…
Она всегда мечтала о свободе, но боялась сделать первый шаг. Её парень дарит ей разрешение — и одну ночь, когда двое мужчин становятся частью её самого смелого желания. Это история о доверии, которое не знает границ, и о том, как любовь может быть шире привычных рамок.
— Ты боишься?
— Нет. Я боюсь себя. Потому что хочу этого больше, чем хотела чего‑либо в жизни.
— Тогда скажи мне вслух. Назови своё наказание.
— Я буду отдана вам. Полностью. Без остатка.
— Ты уверена?
— Я никогда не была так уверена. Но что, если я сломаюсь?
— Мы не дадим тебе упасть. Мы будем держать тебя, даже когда ты будешь кричать. Особенно когда будешь кричать. Ты готова потерять себя, чтобы найти настоящую?
— А если я не смогу?
— Ты сможешь. Потому что внутри тебя уже горит огонь. Ты просто боялась его разжечь. А мы поможем. И обещаем.
— Нет. Я боюсь себя. Потому что хочу этого больше, чем хотела чего‑либо в жизни.
— Тогда скажи мне вслух. Назови своё наказание.
— Я буду отдана вам. Полностью. Без остатка.
— Ты уверена?
— Я никогда не была так уверена. Но что, если я сломаюсь?
— Мы не дадим тебе упасть. Мы будем держать тебя, даже когда ты будешь кричать. Особенно когда будешь кричать. Ты готова потерять себя, чтобы найти настоящую?
— А если я не смогу?
— Ты сможешь. Потому что внутри тебя уже горит огонь. Ты просто боялась его разжечь. А мы поможем. И обещаем.
— Ты боишься меня? — спросил он, и в его голосе не было угрозы — только странное, пугающее тепло.
— Боюсь. До дрожи, до озноба. Но ещё больше я боюсь, что ты уйдёшь и я останусь одна — в этой клетке, в своей собственной шкуре, где всё уже пропитано тобой.
— Ты ненавидишь меня за то, что мы сделали?
— Ненавижу. За то, что сломали мою волю, за то, что лишили выбора, за то, что заставили хотеть того, чего я боялась даже представить. Но ещё больше я ненавижу себя за то, что теперь не хочу другой жизни.
— Это пройдёт, — он коснулся моего лица, и я вздрогнула, но не отстранилась. — Страх и желание всегда идут рука об руку. Мы просто показали тебе правду о тебе самой.
— Какую правду? Что я слабая? Что я готова ползти на коленях ради ласки?
— Нет. Что ты сильная. Что ты способна принять тьму и превратить её в свет. Что ты — наша, и это не проклятие, а дар.
— А если я не хочу быть вашей?
Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня замирало сердце.
— Ты уже наша. И ты знаешь это лучше
— Боюсь. До дрожи, до озноба. Но ещё больше я боюсь, что ты уйдёшь и я останусь одна — в этой клетке, в своей собственной шкуре, где всё уже пропитано тобой.
— Ты ненавидишь меня за то, что мы сделали?
— Ненавижу. За то, что сломали мою волю, за то, что лишили выбора, за то, что заставили хотеть того, чего я боялась даже представить. Но ещё больше я ненавижу себя за то, что теперь не хочу другой жизни.
— Это пройдёт, — он коснулся моего лица, и я вздрогнула, но не отстранилась. — Страх и желание всегда идут рука об руку. Мы просто показали тебе правду о тебе самой.
— Какую правду? Что я слабая? Что я готова ползти на коленях ради ласки?
— Нет. Что ты сильная. Что ты способна принять тьму и превратить её в свет. Что ты — наша, и это не проклятие, а дар.
— А если я не хочу быть вашей?
Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня замирало сердце.
— Ты уже наша. И ты знаешь это лучше
Героиня находит в себе смелость превратить свои самые сокровенные фантазии в реальность, когда её муж предлагает ей разделить постель с его лучшим другом, открывая дверь в мир, где любовь и доверие не знают границ. В их отношениях появляется игра власти, ритуалы подчинения и нежные, но жесткие эксперименты, которые заставляют каждого заново открыть себя и свои желания.
Выберите полку для книги