Книги по тегу «искусство»: ""
Он замер, зачарованный старинной картиной, которая начинала играть новыми красками. Впервые, глядя на нее, юноша словно почувствовал, что скрывалось за сценой, запечатленной неизвестным мастером – это была жизнь, давно канувшая в прошлое, но некогда вполне реальная.
Я вышла за него из-за денег, и он пока ни о чем не догадывается. Но его дочь видит меня насквозь и зовет лгуньей. Как же она права! Или не права?
У Микаэлы есть всё: престижный агент, «правильный» жених и мастерская в центре. Но её жизнь и холсты затянуты серым цветом чужих ожиданий. Всё меняется, когда в её стерильный мир врывается Сэм — простой механик, пахнущий бензином и свободой. Он не требует соответствовать стандартам, а дарит главное — право быть собой и не извиняться за это.
Их сблизила музыка одним летним, свежим днем. Их разговорам о литературе и философии аккомпанировало море.
Ангус был вынужден расстаться со своей юной возлюбленной, забрать с собой невозможные чувства. Так Сусанна потеряла единственного друга, идеального собеседника, часть своей души.
Дорогам знаменитого коллекционера и талантливой, стойкой девушки было суждено сойтись во время горькой потери.
Разница в возрасте не станет непреодолимым препятствием, но спровоцирует болезненное для двоих решение.
Ангус был вынужден расстаться со своей юной возлюбленной, забрать с собой невозможные чувства. Так Сусанна потеряла единственного друга, идеального собеседника, часть своей души.
Дорогам знаменитого коллекционера и талантливой, стойкой девушки было суждено сойтись во время горькой потери.
Разница в возрасте не станет непреодолимым препятствием, но спровоцирует болезненное для двоих решение.
Венецианский куратор Леонора готовит выставку гравюр Пиранези и случайно обнаруживает, что тени на листах «Carceri» живут своей жизнью. Вместе с физиком Лоренцо она выясняет: в искажённой перспективе старых офортов скрыта дверь в иное пространство — лабиринт, где время и геометрия не подчиняются привычным законам.
Цикл из трёх новелл в духе магического реализма и идей панпсихизма, где искусство становится порталом, а сознание — инструментом познания.
Цикл из трёх новелл в духе магического реализма и идей панпсихизма, где искусство становится порталом, а сознание — инструментом познания.
Я думала, что просто позирую для двух гениев. Скульптора и живописца, которые смотрят на моё тело, как на античную статую. Но я ошибалась. Их взгляды оказались глубже, их руки смелее, а их слова зажигали пожар, в котором сгорели и стыд, и одежда, и одиночество.
Художница Юна на грани краха: мастерскую вот-вот снесут, денег нет даже на еду. Владелец галерей Максим предлагает сделку — портреты его партнёров в обмен на аренду. Но когда у Юны крадут ноутбук с эскизами для гранта, их «деловое» соглашение перерастает в нечто большее.
Конкурент Максима подбрасывает скандал, обвиняя Юну в плагиате. Чтобы спасти её имя и любовь, Максим рискует всем — и устраивает уличный флешмоб, который заставляет город поверить в правду.
История о том, как одно пятно краски меняет жизнь, а искусство оказывается сильнее любой подставы.
Конкурент Максима подбрасывает скандал, обвиняя Юну в плагиате. Чтобы спасти её имя и любовь, Максим рискует всем — и устраивает уличный флешмоб, который заставляет город поверить в правду.
История о том, как одно пятно краски меняет жизнь, а искусство оказывается сильнее любой подставы.
Шале стояло в глуши, среди сосен и скал. Вечером Данила достал свою тату-машинку. Он сказал, что хочет оставить след на этой поездке.
— Садись сюда, — он указал на старый кожаный диван у камина.
Катя подчинилась. Он сел рядом, его пальцы, грубые и тёплые, провели по её ключице.
— Будет больно, — предупредил он. — Но ты не будёшь дёргаться. Ты будешь сидеть смирно. Поняла?
— Поняла, — прошептала она.
Жужжание машинки заполнило комнату. Игла коснулась её кожи. Катя вздрогнула, но Данила тут же положил свою тяжёлую ладонь ей на бедро, сжимая его так, что она не могла пошевелиться.
— Тише, — его голос был низким, вибрирующим рядом с её ухом. — Дыши ровно. Смотри на огонь.
Боль была острой, но странное чувство безопасности, которое исходило от него, заглушало её. Он делал ей маленького, изящного ворона на ключице.
Когда он закончил и вытер кровь, он наклонился и провёл языком по свежему, пульсирующему рисунку. Катя застонала, закрыв глаза.
— Садись сюда, — он указал на старый кожаный диван у камина.
Катя подчинилась. Он сел рядом, его пальцы, грубые и тёплые, провели по её ключице.
— Будет больно, — предупредил он. — Но ты не будёшь дёргаться. Ты будешь сидеть смирно. Поняла?
— Поняла, — прошептала она.
Жужжание машинки заполнило комнату. Игла коснулась её кожи. Катя вздрогнула, но Данила тут же положил свою тяжёлую ладонь ей на бедро, сжимая его так, что она не могла пошевелиться.
— Тише, — его голос был низким, вибрирующим рядом с её ухом. — Дыши ровно. Смотри на огонь.
Боль была острой, но странное чувство безопасности, которое исходило от него, заглушало её. Он делал ей маленького, изящного ворона на ключице.
Когда он закончил и вытер кровь, он наклонился и провёл языком по свежему, пульсирующему рисунку. Катя застонала, закрыв глаза.
Выберите полку для книги