Книги по тегу «новая жизнь»: ""
Альбина сделала глоток шампанского, будто набираясь смелости:
— Даша, ты знаешь, я всегда была честна с тобой, правда?
Так вот. У нас с Сашей роман. Уже полгода.
Мир остановился. Муж поднял голову, его лицо было мертвенно-бледным. Гости за столом замерли, не зная, куда девать глаза.
— Замолчи, Альбина, — голос Саши прорезал тишину, но уже было поздно.
— Нет! Ты каждый день обещаешь, что расскажешь ей, но не решаешься. Поэтому скажу я. Даша, ты замечательная, но Саше нужна женщина, которая сможет дать ему настоящий уют и семью. Ну согласись, что ты не можешь этого! Ты вся в работе, у тебя амбиции, Саша постоянно питается дошираком и сосисками. И я уже молчу про детей, которых ты просто не в состоянии выносить.
Эти слова стали финальным ударом. Не просто признание в измене, а нож, вошедший в сердце. Гости перестали существовать. Только два предателя — муж и лучшая подруга.
— Даша, ты знаешь, я всегда была честна с тобой, правда?
Так вот. У нас с Сашей роман. Уже полгода.
Мир остановился. Муж поднял голову, его лицо было мертвенно-бледным. Гости за столом замерли, не зная, куда девать глаза.
— Замолчи, Альбина, — голос Саши прорезал тишину, но уже было поздно.
— Нет! Ты каждый день обещаешь, что расскажешь ей, но не решаешься. Поэтому скажу я. Даша, ты замечательная, но Саше нужна женщина, которая сможет дать ему настоящий уют и семью. Ну согласись, что ты не можешь этого! Ты вся в работе, у тебя амбиции, Саша постоянно питается дошираком и сосисками. И я уже молчу про детей, которых ты просто не в состоянии выносить.
Эти слова стали финальным ударом. Не просто признание в измене, а нож, вошедший в сердце. Гости перестали существовать. Только два предателя — муж и лучшая подруга.
Я перехожу в мессенджер и читаю новое сообщение от контакта “Лиза”:
“Здравствуйте. Простите, что пишу, но вы жена Михаила Рогова? Мама говорит, что Михаил — мой папа. Мне ничего не надо. Просто хочу знать. Я — Лиза. Мне 8. Простите, если я все испортила”.
Я перечитываю сообщение три раза и закрываю глаза. Медленно выдыхаю. Нет, это какой-то бред. Очередная шутка судьбы. Ничего такого быть не может. Не может.
Потому что Миша… он…
Он – что?
Господи.
Руки у меня уже дрожат и я печатаю сообщение мужу:
Как поживает Лиза?
“Здравствуйте. Простите, что пишу, но вы жена Михаила Рогова? Мама говорит, что Михаил — мой папа. Мне ничего не надо. Просто хочу знать. Я — Лиза. Мне 8. Простите, если я все испортила”.
Я перечитываю сообщение три раза и закрываю глаза. Медленно выдыхаю. Нет, это какой-то бред. Очередная шутка судьбы. Ничего такого быть не может. Не может.
Потому что Миша… он…
Он – что?
Господи.
Руки у меня уже дрожат и я печатаю сообщение мужу:
Как поживает Лиза?
Анна — психолог и бывшая актриса. В ее кресле плакали, злились, молчали и заново учились дышать десятки женщин. Но однажды самой Анне пришлось выйти из роли жены, музы и удобной половинки: без криков, но с аплодисментами — себе.
Эта книга — не про страдания, а про женскую силу. Про тех, кто однажды встал, отряхнулся, выбрал губную помаду поярче и сказал: "Нет, не конец. Начинаем с новой сцены!"
Эта книга — не про страдания, а про женскую силу. Про тех, кто однажды встал, отряхнулся, выбрал губную помаду поярче и сказал: "Нет, не конец. Начинаем с новой сцены!"
– Чего ты хочешь от меня, Лера?!
– Правду! Я заслуживаю правды! Скажи мне, Витя. У тебя другая?!
Муж испепеляет меня взглядом. Давит, а я не выдерживаю, взрываюсь:
– Свекровь звонила. Она видела тебя с другой девушкой! С ровесницей нашей дочери!
Муж сжимает губы в линию и выдает с нажимом:
– Тебе не на что жаловаться, Лера. Ты со мной двадцать лет живешь как у Христа за пазухой. Так что… надо принять ситуацию.
– Какую такую ситуацию?! Малолетку себе нашел?!
– Я сделал для тебя и детей все, а теперь…
– Что теперь?!
– Я хочу пожить для себя.
– Для себя?!
– Да. Для. Себя, – резко выдает муж и сводит темные брови к переносице.
– Когда же ты решил жить для себя? – спрашиваю в отчаянии.
– Когда понял, что тебя разлюбил…
Двадцать лет брака. Двое детей. Достаток. И в один прекрасный день все рушится. Я подаю на развод, но муж возвращается в мою жизнь с претензиями, на которые у меня только один ответ:
– Ты мне больше не муж!
– Правду! Я заслуживаю правды! Скажи мне, Витя. У тебя другая?!
Муж испепеляет меня взглядом. Давит, а я не выдерживаю, взрываюсь:
– Свекровь звонила. Она видела тебя с другой девушкой! С ровесницей нашей дочери!
Муж сжимает губы в линию и выдает с нажимом:
– Тебе не на что жаловаться, Лера. Ты со мной двадцать лет живешь как у Христа за пазухой. Так что… надо принять ситуацию.
– Какую такую ситуацию?! Малолетку себе нашел?!
– Я сделал для тебя и детей все, а теперь…
– Что теперь?!
– Я хочу пожить для себя.
– Для себя?!
– Да. Для. Себя, – резко выдает муж и сводит темные брови к переносице.
– Когда же ты решил жить для себя? – спрашиваю в отчаянии.
– Когда понял, что тебя разлюбил…
Двадцать лет брака. Двое детей. Достаток. И в один прекрасный день все рушится. Я подаю на развод, но муж возвращается в мою жизнь с претензиями, на которые у меня только один ответ:
– Ты мне больше не муж!
Из-за двери сауны доносился хохот и звон стекла. Я собиралась пройти наверх, чтобы не мешать мужу с приятелями отдыхать. Но что-то заставило замереть. Ноги будто приросли к полу, когда я услышала голос Сергея, громкий, развязный:
— Ну ты ж сам понимаешь, братан! Жена — она как рабочая лошадка. Верная, преданная, пашет без выходных. А Эльмирка... — он захихикал, и у меня похолодело внутри, — чистокровная арабская скаковая!
Меня будто ударили по лицу. Кровь отхлынула от него, потом прилила обратно, обжигая щеки. Я вцепилась в стену, чтобы не упасть.
Будто добивая меня, Сергей продолжал:
— Сейчас Эля с подружкой приедет, сами оцените! А свою клушу я в спа сплавил. Она там до вечера будет кудахтать от счастья. Чем меньше балуешь — тем больше благодарность! Учитесь, мужики!
Звон бокалов. Смех.
А я стояла за дверью, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Ну ты ж сам понимаешь, братан! Жена — она как рабочая лошадка. Верная, преданная, пашет без выходных. А Эльмирка... — он захихикал, и у меня похолодело внутри, — чистокровная арабская скаковая!
Меня будто ударили по лицу. Кровь отхлынула от него, потом прилила обратно, обжигая щеки. Я вцепилась в стену, чтобы не упасть.
Будто добивая меня, Сергей продолжал:
— Сейчас Эля с подружкой приедет, сами оцените! А свою клушу я в спа сплавил. Она там до вечера будет кудахтать от счастья. Чем меньше балуешь — тем больше благодарность! Учитесь, мужики!
Звон бокалов. Смех.
А я стояла за дверью, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Папа! — кричит наш малыш, забегая в комнату.
А там, в полумраке гостиной, в объятиях моего мужа, стоит другая женщина. Незнакомая, молодая, с наглым выражением на лице.
— Мама, кто это?
Сын начинает плакать. Он утыкается лицом в мою руку. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна ярости и отчаяния.
Муж изменил мне, разрушив нашу семью. Именно тогда, когда я оказалась на самом дне, в моей жизни появился он. Внимательный, чуткий, заботливый. Но прошлое не отпускает. Мой муж вдруг опомнился…
А там, в полумраке гостиной, в объятиях моего мужа, стоит другая женщина. Незнакомая, молодая, с наглым выражением на лице.
— Мама, кто это?
Сын начинает плакать. Он утыкается лицом в мою руку. Я чувствую, как внутри меня поднимается волна ярости и отчаяния.
Муж изменил мне, разрушив нашу семью. Именно тогда, когда я оказалась на самом дне, в моей жизни появился он. Внимательный, чуткий, заботливый. Но прошлое не отпускает. Мой муж вдруг опомнился…
Я отодвигаю занавески вместо дверей и двое моих самых близких людей, одновременно падают на ложе любви.
– Мам?!!! – Ксюха округляет глаза, нащупывает рукой покрывало и прикрывается им.
Муженёк мой, Сашка, наоборот, раскидывается расслаблено. Хвастается своей наготой. Дышит тяжело.
– Мам, мы это…мы…
Дочка присаживается, приглаживает пшеничные волосы и пихает ногой своего возрастного любовника.
– Да вижу я, что вы тут. Вижу. – Мну деревянную рукоятку топора. – Я все ваши трюки успела рассмотреть. Интересное вышло кино для взрослых.
– Мамуль…– с трудом говорит, в горле отголоски наслаждения застревают.
– Мам?!!! – Ксюха округляет глаза, нащупывает рукой покрывало и прикрывается им.
Муженёк мой, Сашка, наоборот, раскидывается расслаблено. Хвастается своей наготой. Дышит тяжело.
– Мам, мы это…мы…
Дочка присаживается, приглаживает пшеничные волосы и пихает ногой своего возрастного любовника.
– Да вижу я, что вы тут. Вижу. – Мну деревянную рукоятку топора. – Я все ваши трюки успела рассмотреть. Интересное вышло кино для взрослых.
– Мамуль…– с трудом говорит, в горле отголоски наслаждения застревают.
– Бабуля, ты уже сполна пожила в роскоши, – с усмешкой заявляет Катерина. – Пора уступить дорогу кому-то помоложе.
– Тебе что ли? – интересуюсь я.
– Да! Мне! А что ты можешь дать своему мужу? Детей родишь в пятьдесят?
– Я уже родила мужу троих дочерей, – спокойно произношу я.
– И что с того? Подвиг что ли совершила? Теперь твоя участь нянчить внуков! А я ему сына рожу! Наследника!
– Наследника чего? – спрашиваю я, приподняв брови. – Выбрав моего мужа, ты просчиталась… Готовься к тому, что скоро тебе придется прозябать в нищете…
– Тебе что ли? – интересуюсь я.
– Да! Мне! А что ты можешь дать своему мужу? Детей родишь в пятьдесят?
– Я уже родила мужу троих дочерей, – спокойно произношу я.
– И что с того? Подвиг что ли совершила? Теперь твоя участь нянчить внуков! А я ему сына рожу! Наследника!
– Наследника чего? – спрашиваю я, приподняв брови. – Выбрав моего мужа, ты просчиталась… Готовься к тому, что скоро тебе придется прозябать в нищете…
Впервые в жизни я не доверяю своим глазам.
И упорно отказываюсь верить в то, что часы Глеба в квартире моей подруги — это прямое доказательство измены.
Он не мог, не мог, не мог… Только не с ней…
До спальни добираюсь как лунатичка и даже застываю на пару секунд, не решаясь сделать последний шаг.
А потом до меня доносятся смех Арины, какие-то шорохи, звон бокалов и звуки возни.
И я не выдерживаю.
Чуть ли не с ноги врываюсь в комнату и вижу то, что не могла представить даже в самом страшном кошмаре.
Весь пол усыпан одеждой: брюки, носки и рубашка моего мужа, платье и трусы Арины валяются вперемешку, создавая лоскутное покрывало разврата.
А мои муж и лучшая подруга явно готовы сыграть второй акт оперы под названием «Измена».
И упорно отказываюсь верить в то, что часы Глеба в квартире моей подруги — это прямое доказательство измены.
Он не мог, не мог, не мог… Только не с ней…
До спальни добираюсь как лунатичка и даже застываю на пару секунд, не решаясь сделать последний шаг.
А потом до меня доносятся смех Арины, какие-то шорохи, звон бокалов и звуки возни.
И я не выдерживаю.
Чуть ли не с ноги врываюсь в комнату и вижу то, что не могла представить даже в самом страшном кошмаре.
Весь пол усыпан одеждой: брюки, носки и рубашка моего мужа, платье и трусы Арины валяются вперемешку, создавая лоскутное покрывало разврата.
А мои муж и лучшая подруга явно готовы сыграть второй акт оперы под названием «Измена».
Листаю страницы забытого мужем смартфона. Переписка с «К.». Кристиной. Молодой бухгалтершей из его фирмы. Нежные, циничные сообщения.
«Когда ты избавишься от этой истерички? Мне надоело прятаться».
«Скоро, кошечка. Она сама даёт нам все козыри. Психика не железная. Считай, что она уже стала тенью».
«А дочку заберёшь?»
«Конечно. Лика — моя кровь. Я дам ей всё. А Анне нужна помощь специалистов. В хорошем закрытом санатории. Надолго».
«Закрытый санаторий»… Психиатрическая клиника! Всё становится на свои места. Его настойчивость и контроль посещения мною психолога. Его вопросы: «Ты уверена, что тебе хорошо?», «Может, тебе полечиться?». Не забота, а подготовка почвы. Он не хочет развода. Он решил объявить меня сумасшедшей. Отобрать дочь и вышвырнуть жену в «психическую нестабильность», создаваемую им годами.
«Когда ты избавишься от этой истерички? Мне надоело прятаться».
«Скоро, кошечка. Она сама даёт нам все козыри. Психика не железная. Считай, что она уже стала тенью».
«А дочку заберёшь?»
«Конечно. Лика — моя кровь. Я дам ей всё. А Анне нужна помощь специалистов. В хорошем закрытом санатории. Надолго».
«Закрытый санаторий»… Психиатрическая клиника! Всё становится на свои места. Его настойчивость и контроль посещения мною психолога. Его вопросы: «Ты уверена, что тебе хорошо?», «Может, тебе полечиться?». Не забота, а подготовка почвы. Он не хочет развода. Он решил объявить меня сумасшедшей. Отобрать дочь и вышвырнуть жену в «психическую нестабильность», создаваемую им годами.
Выберите полку для книги