Подборка книг по тегу: "новая жизнь"
- Ты утонула в бесконечном марафоне по клиникам, в своих истериках и таблетках! Детей не будет. Ты бесплодна! У тебя ни работы, ни денег, ни даже нормального образования. Кому ты будешь нужна?!
******
Диагноз «бесплодие» прозвучал как приговор. А предательство мужа стало последней каплей. Но это научило меня главному: жить для себя.
******
Диагноз «бесплодие» прозвучал как приговор. А предательство мужа стало последней каплей. Но это научило меня главному: жить для себя.
— Дрянь! — вырвалось у меня. — Как ты вообще смеешь?
Она даже не вздрогнула. Посмотрела спокойно.
— А Матвей вам не сказал? Он собирается разводиться.
— Что?..
— В Дубае мы всё решили. Мы будем вместе. Он устал. От вас.
Я была женой известного пластического хирурга. Пока не поняла, что у него двойная жизнь: любовница, опасные операции и грязные договорённости, где чужая жизнь — просто риск.
Измена оказалась не самым страшным. Страшнее — узнать, что ради себя он готов подставить другого.
Это история о предательстве, выборе и женской мести. И о женщине, которая решила поступить правильно…
Она даже не вздрогнула. Посмотрела спокойно.
— А Матвей вам не сказал? Он собирается разводиться.
— Что?..
— В Дубае мы всё решили. Мы будем вместе. Он устал. От вас.
Я была женой известного пластического хирурга. Пока не поняла, что у него двойная жизнь: любовница, опасные операции и грязные договорённости, где чужая жизнь — просто риск.
Измена оказалась не самым страшным. Страшнее — узнать, что ради себя он готов подставить другого.
Это история о предательстве, выборе и женской мести. И о женщине, которая решила поступить правильно…
Отсидел 15 лет за то, чего не совершал, вышел... и теперь все от меня шарахаются, думая, что я убийца.
Пытаюсь начать жизнь заново, но это сложно. Думал, что просвета уже не будет, пока не появилась девочка, которая совсем меня не боится и называет меня папой...
Как же она похожа на Соню! А может... да нет, это невозможно...
Пытаюсь начать жизнь заново, но это сложно. Думал, что просвета уже не будет, пока не появилась девочка, которая совсем меня не боится и называет меня папой...
Как же она похожа на Соню! А может... да нет, это невозможно...
— Ты всё ещё помнишь, как я умею тебя сводить с ума?
— Мирослава… не надо…
— Почему? Ты же не выглядишь человеком, который хочет, чтобы я остановилась.
— У меня семья…
— Я и пришла забрать то, что всегда было моим.
Я услышала этот разговор и поняла — прошлое моего мужа не просто вернулось. Оно пришло за ним. Уверенное, наглое, без стыда. Женщина, которую он когда-то оставил, теперь смотрела на меня так, будто я временная ошибка в её жизни. Я думала, что знаю, что такое предательство. Ошиблась. Потому что хуже всего — видеть, как мужчина, которого ты любишь, медленно выбирает другую… пока ты стоишь рядом и понимаешь, что больше не собираешься быть удобной. Эта история не о прощении. Эта история о том, как одна женщина решила — хватит.
— Мирослава… не надо…
— Почему? Ты же не выглядишь человеком, который хочет, чтобы я остановилась.
— У меня семья…
— Я и пришла забрать то, что всегда было моим.
Я услышала этот разговор и поняла — прошлое моего мужа не просто вернулось. Оно пришло за ним. Уверенное, наглое, без стыда. Женщина, которую он когда-то оставил, теперь смотрела на меня так, будто я временная ошибка в её жизни. Я думала, что знаю, что такое предательство. Ошиблась. Потому что хуже всего — видеть, как мужчина, которого ты любишь, медленно выбирает другую… пока ты стоишь рядом и понимаешь, что больше не собираешься быть удобной. Эта история не о прощении. Эта история о том, как одна женщина решила — хватит.
– Мы разводимся, – сообщает мой любимый муж, нехотя садясь напротив. – Сегодня я не приеду. Потом тоже не жди.
В шоке смотрю на него во все глаза. Всего каких-то два часа назад мы поздравляли дочь с двадцатью тремя годами и с помолвкой.
Игорь обнимал меня, целовал в щеку. А теперь говорит о… разводе?
– Подожди… Что ты сказал? – шепчу в ступоре, прикрывая рот рукой.
– Я принял решение, что нашему браку конец. У меня есть любимая женщина, более молодая, красивая и… беременная. Как я и мечтал, мальчиком. Скоро ей рожать.
– А как же я? – силюсь понять. – Наш брак?
– Наш брак это двадцать четыре года ошибки, – пренебрежительно бросает в ответ. – Квартира не твоя, машины на фирму, бизнес на партнёров. Юридически у тебя нет ничего. Вот конверт с деньгами на полгода. И разойдемся на этом.
После жестокого признания мужа я осталась ни с чем.
Никому ненужная и не знающая, а каково это жить для себя.
Теперь мне придется все начать с нуля.
Смогу ли я найти свое счастье после 45?
В шоке смотрю на него во все глаза. Всего каких-то два часа назад мы поздравляли дочь с двадцатью тремя годами и с помолвкой.
Игорь обнимал меня, целовал в щеку. А теперь говорит о… разводе?
– Подожди… Что ты сказал? – шепчу в ступоре, прикрывая рот рукой.
– Я принял решение, что нашему браку конец. У меня есть любимая женщина, более молодая, красивая и… беременная. Как я и мечтал, мальчиком. Скоро ей рожать.
– А как же я? – силюсь понять. – Наш брак?
– Наш брак это двадцать четыре года ошибки, – пренебрежительно бросает в ответ. – Квартира не твоя, машины на фирму, бизнес на партнёров. Юридически у тебя нет ничего. Вот конверт с деньгами на полгода. И разойдемся на этом.
После жестокого признания мужа я осталась ни с чем.
Никому ненужная и не знающая, а каково это жить для себя.
Теперь мне придется все начать с нуля.
Смогу ли я найти свое счастье после 45?
— Это что?
— Договор.
— На неё?
— И что?
— Ты переписывал имущество за моей спиной?
— Я подстраховывался. Ты бы всё равно никуда не делась.
Я узнала об измене в последний момент.
А о том, что меня уже вычеркнули из жизни — по документам, заранее и хладнокровно — слишком поздно, чтобы делать вид, что ничего не происходит.
Он был уверен: я промолчу. Я была уверена в другом. Предательство прощать нельзя.
— Договор.
— На неё?
— И что?
— Ты переписывал имущество за моей спиной?
— Я подстраховывался. Ты бы всё равно никуда не делась.
Я узнала об измене в последний момент.
А о том, что меня уже вычеркнули из жизни — по документам, заранее и хладнокровно — слишком поздно, чтобы делать вид, что ничего не происходит.
Он был уверен: я промолчу. Я была уверена в другом. Предательство прощать нельзя.
Я привык к порядку, операционным и одиночеству.
Моя жизнь была выстроена по минутам — пока однажды мне не сообщили, что у меня есть дочь.
Пятилетняя Маша появилась внезапно, без предупреждения и без инструкции.
Я не планировал быть отцом и не знал, с чего начать.
Но ребёнок не спрашивает, готов ли ты.
Мне предстоит научиться быть папой на ходу, ошибаться, бояться и всё равно оставаться рядом.
Потому что иногда отцовство — это не выбор.
Это ответственность, которая однажды смотрит на тебя снизу вверх и ждёт.
Моя жизнь была выстроена по минутам — пока однажды мне не сообщили, что у меня есть дочь.
Пятилетняя Маша появилась внезапно, без предупреждения и без инструкции.
Я не планировал быть отцом и не знал, с чего начать.
Но ребёнок не спрашивает, готов ли ты.
Мне предстоит научиться быть папой на ходу, ошибаться, бояться и всё равно оставаться рядом.
Потому что иногда отцовство — это не выбор.
Это ответственность, которая однажды смотрит на тебя снизу вверх и ждёт.
— Лера, нам надо развестись.
— Что?
— У меня другая женщина.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да. Я её люблю.
— А меня?
— Это уже не то.
Полгода он жил двойной жизнью. Улыбался, целовал, говорил «всё нормально».
Полгода я была женой. А он — предателем.
Он думает, что просто уходит к новой любви.
Что я тихо подпишу бумаги и останусь в прошлом.
Только он не знает одного.
Я слишком хорошо знаю его слабые места.
— Что?
— У меня другая женщина.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да. Я её люблю.
— А меня?
— Это уже не то.
Полгода он жил двойной жизнью. Улыбался, целовал, говорил «всё нормально».
Полгода я была женой. А он — предателем.
Он думает, что просто уходит к новой любви.
Что я тихо подпишу бумаги и останусь в прошлом.
Только он не знает одного.
Я слишком хорошо знаю его слабые места.
Показав Илье фотографию, на которую он взглянул лишь мельком, я ждала от него хоть каких-то объяснений, но он что-то с ними не спешил.
Я застала его врасплох? Но почему тогда он такой спокойный?
– Илья?
– Нам надо расстаться, – вот так просто заявил мне муж, отложив телефон в сторону и откинувшись на спинку стула, смотря на меня равнодушно и с долей усталости.
– Ого... Вот прямо ого-го. Совсем не этого я ожидала, когда...
– Ждала оправданий и извинений? Так ты их не услышишь. Вика, ты же прекрасно знаешь, что я не из тех людей, которые будут унижаться и как-то выкручиваться.
– И ты так спокойно мне об этом говоришь?
– А чего ты от меня хочешь? Сказать тебе правду? Так я уже давно хочу с тобой порвать. Просто мне было тебя жалко.
Я застала его врасплох? Но почему тогда он такой спокойный?
– Илья?
– Нам надо расстаться, – вот так просто заявил мне муж, отложив телефон в сторону и откинувшись на спинку стула, смотря на меня равнодушно и с долей усталости.
– Ого... Вот прямо ого-го. Совсем не этого я ожидала, когда...
– Ждала оправданий и извинений? Так ты их не услышишь. Вика, ты же прекрасно знаешь, что я не из тех людей, которые будут унижаться и как-то выкручиваться.
– И ты так спокойно мне об этом говоришь?
– А чего ты от меня хочешь? Сказать тебе правду? Так я уже давно хочу с тобой порвать. Просто мне было тебя жалко.
Он нанял её, чтобы спасти дочь. Она вошла в его дом, чтобы заработать на жизнь. Но однажды ночью они перешли черту, и обратной дороги нет.
Теперь за ней охотятся двое: бывшая жена, мечтающая вернуть мужа, и та, кого Настя считала подругой детства. А её собственный отец готов продать дочь за копейку.
Теперь за ней охотятся двое: бывшая жена, мечтающая вернуть мужа, и та, кого Настя считала подругой детства. А её собственный отец готов продать дочь за копейку.
Выберите полку для книги