Книги по тегу «развод»: ""
Она смотрит на меня с любопытством, в котором нет ни капли стеснения. Она даже не смущена и не виновата. Просто улыбается мне - как улыбаются, когда знают, что выиграли.
Внутри что-то холодеет. Не ярость. Не боль. Просто ледяная пустота, которая растекается по телу, сковывает дыхание.
- Наташа, познакомься, - говорит Серёжа, и голос его звучит издевательски спокойно. - Это Алина.
Я не узнаю его. Совсем. Как будто передо мной чужой человек.
- Ты правда хочешь выгнать нас на улицу? - спрашиваю я тихо, и внутри наворачиваются слёзы, но я не позволяю им выйти. Не сейчас. Не при ней.
- Я хочу, чтобы вы съехали, - отвечает он холодно, отчеканивая каждое слово. - Прямо сейчас. Собирайтесь и убирайтесь. Я устал от этого цирка.
Внутри что-то холодеет. Не ярость. Не боль. Просто ледяная пустота, которая растекается по телу, сковывает дыхание.
- Наташа, познакомься, - говорит Серёжа, и голос его звучит издевательски спокойно. - Это Алина.
Я не узнаю его. Совсем. Как будто передо мной чужой человек.
- Ты правда хочешь выгнать нас на улицу? - спрашиваю я тихо, и внутри наворачиваются слёзы, но я не позволяю им выйти. Не сейчас. Не при ней.
- Я хочу, чтобы вы съехали, - отвечает он холодно, отчеканивая каждое слово. - Прямо сейчас. Собирайтесь и убирайтесь. Я устал от этого цирка.
— Ну всё, мне холодно, — сказала она капризно и громко, и голос её долетел через дорогу легко и отчётливо. — Витя, ну что ты стоишь.
Витя.
Я не пошевелилась.
Виктор что-то ответил — тихо, я не расслышала. Она засмеялась опять, уже по-другому — довольно, — и обняла его. Прижалась лбом к его плечу, и он не отстранился. Его рука поднялась и легла ей на спину — медленно, без раздумий, как ложится на знакомое место.
— Питер — это хорошо, — сказала она. — Я уже соскучилась. Только я хочу тот же отель, что в прошлый раз, договорились?
— Договорились, — ответил он — тихо, довольно. Я знала этот голос. Этот тон. Только не думала, что он бывает не для меня.
Он открыл пассажирскую дверь. Она села, закинув ногу, пальто распахнулось ещё шире. Он обошёл машину и сел за руль.
«Volvo» тронулся и уехал.
Я стояла на тротуаре с пакетом в руках. Мимо шли люди. Кто-то толкнул плечом и не извинился. Светофор переключился на зелёный.
Витя.
Я не пошевелилась.
Виктор что-то ответил — тихо, я не расслышала. Она засмеялась опять, уже по-другому — довольно, — и обняла его. Прижалась лбом к его плечу, и он не отстранился. Его рука поднялась и легла ей на спину — медленно, без раздумий, как ложится на знакомое место.
— Питер — это хорошо, — сказала она. — Я уже соскучилась. Только я хочу тот же отель, что в прошлый раз, договорились?
— Договорились, — ответил он — тихо, довольно. Я знала этот голос. Этот тон. Только не думала, что он бывает не для меня.
Он открыл пассажирскую дверь. Она села, закинув ногу, пальто распахнулось ещё шире. Он обошёл машину и сел за руль.
«Volvo» тронулся и уехал.
Я стояла на тротуаре с пакетом в руках. Мимо шли люди. Кто-то толкнул плечом и не извинился. Светофор переключился на зелёный.
Семь лет я была женой дракона. Удобной, тихой, бесполезной — так решил его род, когда вместо наследника я дала им только тепло очага.
А потом меня развели у Чёрного Огня и отправили прочь. В старый Дом на границе, который считался наказанием. В холодные стены, где жили пятеро чужих детей-наследников, забытых родами и Советом.
Мой бывший муж думал, что я исчезну там без имени, силы и защиты.
Но Дом проснулся от моего дара. Печи зажглись. Двери открылись. А дети, которых все считали лишними, оказались ключом к древней защите границы.
Теперь дракон хочет вернуть то, что потерял. Его невеста боится этих детей. Совет требует подчинения.
А я впервые выбираю не мужа, не род и не старый статус.
Я выбираю Дом. Детей. И себя.
А потом меня развели у Чёрного Огня и отправили прочь. В старый Дом на границе, который считался наказанием. В холодные стены, где жили пятеро чужих детей-наследников, забытых родами и Советом.
Мой бывший муж думал, что я исчезну там без имени, силы и защиты.
Но Дом проснулся от моего дара. Печи зажглись. Двери открылись. А дети, которых все считали лишними, оказались ключом к древней защите границы.
Теперь дракон хочет вернуть то, что потерял. Его невеста боится этих детей. Совет требует подчинения.
А я впервые выбираю не мужа, не род и не старый статус.
Я выбираю Дом. Детей. И себя.
— Вы ведь умная женщина. — говорит любовница моего мужа, — Должны понимать, что возраст есть возраст. Мужчины хотят рядом молодую, легкую женщину. А не старую, загнанную лошадь.
Она, наверное, думает, что звучит как победительница. Как роковая женщина. Ха!
Я прекрасно вижу, что передо мной сидит всего-то наглая, самоуверенная дрянь, которая пришла делить мою жизнь как мебель из каталога: это - тебе, это - мне.
Не важно, врет она или говорит правду. Во мне все равно закипает злость.
Я не спеша встаю с кресла, подхожу к незваной гостье и нависаю над ней.
Смотрю прямо на нее и спокойно говорю:
— Ты слишком много о себе возомнила, дешевка.
Улыбка медленно сползает с ее лица.
— Что?..
— Знала бы, кто ты такая, подстелила бы газетку прежде чем ты уселась на мой диван. Теперь его, видимо, придется сжечь. Не хватало еще гонорею подхватить.
Она, наверное, думает, что звучит как победительница. Как роковая женщина. Ха!
Я прекрасно вижу, что передо мной сидит всего-то наглая, самоуверенная дрянь, которая пришла делить мою жизнь как мебель из каталога: это - тебе, это - мне.
Не важно, врет она или говорит правду. Во мне все равно закипает злость.
Я не спеша встаю с кресла, подхожу к незваной гостье и нависаю над ней.
Смотрю прямо на нее и спокойно говорю:
— Ты слишком много о себе возомнила, дешевка.
Улыбка медленно сползает с ее лица.
— Что?..
— Знала бы, кто ты такая, подстелила бы газетку прежде чем ты уселась на мой диван. Теперь его, видимо, придется сжечь. Не хватало еще гонорею подхватить.
Меня предали двое. Я вычеркнула их из своей жизни...
А потом на горизонте появился ВОЛК.
Теперь я просыпаюсь в его постели, пью кофе, который он варит, и чувствую себя дома. Впервые в жизни. И знаете что? Быть счастливой - это лучшая месть.
А потом на горизонте появился ВОЛК.
Теперь я просыпаюсь в его постели, пью кофе, который он варит, и чувствую себя дома. Впервые в жизни. И знаете что? Быть счастливой - это лучшая месть.
...Меня Олег даже не заметил, слишком занят был своей пациенткой. А я бросилась прочь из кабинета, с оглушительным грохотом захлопнув за собой дверь.
Как он мог, сволочь такая? Прямо на работе, даже не закрыв дверь! Чего ему не хватало?! Если он меня больше не любит, то почему не сказал об этом, не ушёл? Почему он выбрал измену? Выбрал вот так, втихаря трахать пациентку в своём кабинете, вместо того чтобы честно разойтись! Что с ним не так? Что со мной не так? Где я ошиблась, что сделала неправильно, что мой муж сейчас с другой?
- Виктория, с вами всё в порядке?..
Муж-гинеколог изменяет своей жене Виктории. Узнав об этом, Виктория падает в объятия первому встречному. Но не просто так именно этот встречный оказался первым. Читайте новую горячую и откровенную историю!
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новые истории!
Как он мог, сволочь такая? Прямо на работе, даже не закрыв дверь! Чего ему не хватало?! Если он меня больше не любит, то почему не сказал об этом, не ушёл? Почему он выбрал измену? Выбрал вот так, втихаря трахать пациентку в своём кабинете, вместо того чтобы честно разойтись! Что с ним не так? Что со мной не так? Где я ошиблась, что сделала неправильно, что мой муж сейчас с другой?
- Виктория, с вами всё в порядке?..
Муж-гинеколог изменяет своей жене Виктории. Узнав об этом, Виктория падает в объятия первому встречному. Но не просто так именно этот встречный оказался первым. Читайте новую горячую и откровенную историю!
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новые истории!
Семь лет я была удобной женой драконьего лорда. Молчала, терпела холод его семьи, берегла его дом и всё ещё надеялась, что однажды он увидит во мне не ошибку, а женщину.
Но в день, когда я ждала разговора о нашем браке, Рейнар вручил мне разводное письмо.
В качестве “милости” мне оставили старый северный замок, над которым смеялась вся столица. Все считали Вейрхольм мёртвым, проклятым и бесполезным. Только они ошиблись.
Замок признал меня своей хозяйкой. Его стены начали просыпаться от моего голоса, древние печати вспыхнули, а забытые тайны рода оказались связаны со мной сильнее, чем с теми, кто меня отверг.
Теперь бывший муж хочет вернуть то, что сам отдал. Его род теряет силу, совет требует моего подчинения, а рядом появляется северный дракон Каэл — тот, кто не пытается владеть мной, а впервые предлагает идти рядом.
Я больше не та женщина, которую можно выгнать за дверь.
Я — хозяйка Вейрхольма.
Но в день, когда я ждала разговора о нашем браке, Рейнар вручил мне разводное письмо.
В качестве “милости” мне оставили старый северный замок, над которым смеялась вся столица. Все считали Вейрхольм мёртвым, проклятым и бесполезным. Только они ошиблись.
Замок признал меня своей хозяйкой. Его стены начали просыпаться от моего голоса, древние печати вспыхнули, а забытые тайны рода оказались связаны со мной сильнее, чем с теми, кто меня отверг.
Теперь бывший муж хочет вернуть то, что сам отдал. Его род теряет силу, совет требует моего подчинения, а рядом появляется северный дракон Каэл — тот, кто не пытается владеть мной, а впервые предлагает идти рядом.
Я больше не та женщина, которую можно выгнать за дверь.
Я — хозяйка Вейрхольма.
— Ты никуда не пойдёшь, — сказал Кирилл. — Квартира моя. Машина моя. Деньги мои. У тебя — ничего. Ты была никем, когда я тебя взял. Никем и останешься.
— Посмотрим, — я прошла мимо него в коридор. Достала чемодан.
— Ты куда?
— К маме. Если придёшь — вызову полицию.
— Посмотрим, — я прошла мимо него в коридор. Достала чемодан.
— Ты куда?
— К маме. Если придёшь — вызову полицию.
Возвращаюсь домой среди ночи и застаю мужа с брюнеткой.
Когда Женя поднимает голову, его лицо просто исчезает. Становится серым.
– Уля… – это не голос, а какой-то сип. – Господи... Уля, я сейчас всё объясню. Ты не поверишь...
Незнакомка стоит спиной, хозяйничает в моём холодильнике.
– Чему же я не поверю, Женя? – спрашиваю сухо, почти с любопытством.
И тут девушка оборачивается... И дышать становится нечем.
– Маша? – голос мой ломается на полуслове. – Ты… вернулась?
Муж переводит безумный взгляд с меня на неё и обратно.
Его челюсть едва заметно отвисает.
Кажется, он удивлен еще больше моего.
Он разве не знает, кто она?
– Ну здравствуй... мама, – голос её стал ниже, грубее за пять лет.
– Вы уже познакомились? – спрашиваю у мужа сквозь слёзы радости.
– Не до конца, – взгляд мечется, он пытается прочитать ответ на моём лице.
– Моя падчерица. Маша разве не сказала?
Муж мрачнеет ещё больше.
– Не успела... наверно.
Ловлю их взгляды и понимаю: что-то здесь неладно
Когда Женя поднимает голову, его лицо просто исчезает. Становится серым.
– Уля… – это не голос, а какой-то сип. – Господи... Уля, я сейчас всё объясню. Ты не поверишь...
Незнакомка стоит спиной, хозяйничает в моём холодильнике.
– Чему же я не поверю, Женя? – спрашиваю сухо, почти с любопытством.
И тут девушка оборачивается... И дышать становится нечем.
– Маша? – голос мой ломается на полуслове. – Ты… вернулась?
Муж переводит безумный взгляд с меня на неё и обратно.
Его челюсть едва заметно отвисает.
Кажется, он удивлен еще больше моего.
Он разве не знает, кто она?
– Ну здравствуй... мама, – голос её стал ниже, грубее за пять лет.
– Вы уже познакомились? – спрашиваю у мужа сквозь слёзы радости.
– Не до конца, – взгляд мечется, он пытается прочитать ответ на моём лице.
– Моя падчерица. Маша разве не сказала?
Муж мрачнеет ещё больше.
– Не успела... наверно.
Ловлю их взгляды и понимаю: что-то здесь неладно
— Ты подписала смету, Анна. Там твоя фамилия.
— Я ничего не подписывала, Лев.
— Значит, забыла.
— Нет. Это ты забыл, что я учитель, а не печать в твоём кармане.
Я думала, что у нас обычный трудный брак: дети, школа, его бизнес, вечные звонки, усталость и редкие вечера, когда мы будто снова семья. А потом в школьном архиве я нашла папку с моей подписью под документами, которые могли сломать мне жизнь. И услышала, как мой муж обещает другой женщине не только деньги, но и место в нашем доме. Правда оказалась губительной. Для него. Для неё. И почти для меня. Но я выбрала детей, себя и мужчину, который не требовал от меня молчать.
— Я ничего не подписывала, Лев.
— Значит, забыла.
— Нет. Это ты забыл, что я учитель, а не печать в твоём кармане.
Я думала, что у нас обычный трудный брак: дети, школа, его бизнес, вечные звонки, усталость и редкие вечера, когда мы будто снова семья. А потом в школьном архиве я нашла папку с моей подписью под документами, которые могли сломать мне жизнь. И услышала, как мой муж обещает другой женщине не только деньги, но и место в нашем доме. Правда оказалась губительной. Для него. Для неё. И почти для меня. Но я выбрала детей, себя и мужчину, который не требовал от меня молчать.
Выберите полку для книги