Книги по тегу «сильная и умная героиня»: ""

2я книга дилогии

К нам едет Араскер. Главный охотник на магов крови. К этой встречи невозможно подготовиться. Сможем ли мы пережить её? Смогу ли я пережить последствия неосторожного чувства? Не думать. Не чувствовать. Не вспоминать. Действовать по плану. У него он уже есть и я не являюсь его частью. Так ведь? Я хотела быть хорошей девочкой, но мне показали дурной пример...

- С Новым годом! С новым счастьем!
Раздался звон бокалов и муж встал со своего места, чтобы сказать тост. Я улыбнулась ему, ожидая каких-то традиционных слов…
Но вместо этого услышала:
- Даш, ты прости меня... Но я так больше не могу.
Я потрясенно на него посмотрела, не понимая, что все это значит, а он добавил…
- Моё счастье не здесь. Я другую люблю и с ней сейчас должен быть. Не с тобой.
Показалось, что моё сердце перестало биться.
- Молодец, пап, что признался! – донёсся следом голос сына в поддержку отца.
Я повернулась к нему.
- Ян, ты что, знал?..
- Знал, - пожал плечами сын. – И что? Ты, мам, не молодеешь. Что тут такого, что папа нашёл кого-то получше?
***
Новый год – время чудес, тепла и подарков.
Но мне в этот праздник родные подарили лишь боль.
В присутствии родни и гостей, практически под бой курантов, муж объявил, что уходит к другой - дочери своего друга.
Но куда более страшным ударом стало то, что сын встал на его сторону.

Вера ехала на дачу за тишиной, покоем к любимому мужу. Она везла с собой надежду на идеальное лето и твёрдое намерение наконец-то отдохнуть.
Вместо этого она нашла чек в кармане его ветровки.
Размер 70С. Кружевной комплект «Нуар». И внезапное, оглушительное понимание, что пока она три года отдавала своё тело и свои надежды ради их общего будущего – ради мечты стать родителями, пока он, судя по всему, строил кое-что другое. С кем-то другим.

— Ты мучился?! Пока делал ребенка на стороне? Бедный, несчастный!
— Не надо ироний, — рявкает он. — Это не идет тебе!
— А тебе идет ложь, верно? — кричу я. — Мы удочерили ребенка! Твоего ребенка! И ты ни слова не сказал! Ты привел меня в тот детдом, показал на эту девочку и сказал: «Давай возьмем ее». Как будто это была случайность! Как будто судьба!
— Я хотел все исправить! — Денис делает еще один шаг, его глаза сверкают. — Я хотел вернуть свою дочь и сделать тебя счастливой одновременно! Где здесь преступление?!
— Преступление в том, что ты изменял мне! — мое горло болит от криков, но я не могу остановиться. — Использовал мою мечту о ребенке! Мое отчаяние! Мою боль!
— Никого я не использовал! — взрывается он наконец. — Я дал тебе то, что ты хотела! Дочь! Семью! Ты была счастлива все это время, не отрицай!

— Милый, ну когда мне уже привезут Бентли?
— Потерпи, кукла. Все будет. Я же сказал, что будет у тебя Бентли.
— Ты меня балуешь, дорогой.
— А тебя надо баловать, — отвечает он. — Ты у меня роскошная девочка. На тебя Семенов так смотрел, что еще бы пара минут – и слюни потекли.
Она наклоняется к нему и проводит пальцем по его галстуку.
— Хочу белый. С красным салоном. Ты же знаешь.
— Я знаю все, что ты хочешь, — говорит он ей.
И целует.
У моего мужа на столе сидит обнаженная блондинка и выпрашивает дорогущий премиальный автомобиль за двадцать миллионов, пока его жена ездит на обычной Тойоте.
Ну что же, милый, посмотрим, как дорого тебе обойдется иметь любовницу, ведь я прокурор, и терпеть, пока об меня вытирают ноги, не буду!

— Простите, а вы сейчас пришли в суд с жалобой на то, что взрослый женатый мужчина не может развестись?
— Не просто мужчина, — с обидой поправляет она. — Мой мужчина.
Ну да. Это меняет примерно ничего.
— И что, по-вашему, должна сделать я?
— Ну вы же судья, — говорит она так, будто это автоматически наделяет меня полномочиями немедленно разруливать чужую романтику. — Вы же можете объяснить, как ускорить. Или повлиять. Или я не знаю... там же все через вас, через эти... инстанции.
— Через «эти инстанции», — повторяю я. — Как именно зовут вашего мужчину?
— Максим.
— Фамилия? — спрашиваю я.
— А это важно? — она морщит нос. — Ну Максим и Максим. Я думала, вы так сориентируете.
— Фамилия, — повторяю я.
— Орлов. Максим Орлов.
Я смотрю и понимаю, что это мой муж...

— Я принес заявление, — говорит он. — И хочу, чтобы ты заверила свое согласие на развод, или как это называется, чтобы я мог без твоего присутствия подать на развод. Сегодня.
— Прости, — говорю я. — Я хочу уточнить, что именно сейчас вижу. Ты приводишь ко мне свою любовницу, сажаешь ее в моем кабинете, выкладываешь документы на развод и всерьез рассчитываешь, что я нотариально удостоверю свою подпись? У себя? Для тебя? При этой... декоративной группе поддержки?
Любовница вспыхивает.
— Можно без оскорблений?
— Можно было бы, если бы ты не была такой тупой. Но почему-то не сложилось.
— Не надо делать из этого драму. Это формальность.
— Формальность, Артем, это когда клиент забывает СНИЛС. А когда муж приходит к жене с любовницей заверять развод у самой жены, это уже клинический случай.
— Ты нотариус. Это твоя работа.

Последние на сегодня – две студентки, подруги. Болтают без остановки, пока раздеваются и ложатся на кушетки. Я привыкла. За годы работы слышала столько чужих разговоров, что могла бы написать энциклопедию городских сплетен. Обычно слушаю вполуха – вежливый фон, не больше.
Начинаю массаж. Руки делают своё дело. Девушки продолжают болтать, голоса становятся мягче – тепло и масло делают своё.
– Олеська Прохоренкова красиво живёт, – говорит брюнетка. – Ресторан третий раз за неделю. И жилет норковый купил – настоящую норку, белую.
– Она в общагу почти не приходит?
– Квартиру снял, однушку. Говорит – временно, пока всё не решится.
Голос снижается до громкого шёпота, который слышен лучше обычной речи:
– Она его дожмёт. Вот увидишь. Скоро будет мадам Штерн.
Мои руки останавливаются.
Мадам Штерн.
Это моя фамилия. Фамилия моего мужа.

Я приезжаю на адрес по жалобе на моего сотрудника. Захожу в квартиру
– Мария Сергеевна? – говорит девушка, с которой я разговаривала по телефону, когда она кричала, что ей испортили ванную.
– Да. Здравствуйте, Кристина Андреевна. Я приехала, как обещала.
Она отступает, пропуская меня внутрь. Мы идём по коридору…
Мой взгляд падает на многочисленные фотографии на стенах… и тут на одной из них я вижу своего мужа…
– Здесь, – говорит Кристина из ванной.
Я иду. Говорю что-то про мастера, про сроки. Достаю бланк, кладу на край раковины – единственная ровная поверхность. Начинаю заполнять.
И в этот момент в прихожей открывается дверь. Я выхожу из ванны.
– Кристина! Я освободился пораньше! Мечта моя, я готов съесть тебя! Я… – голос меняется в середине фразы. Обрывается… И он видит меня…
Мы смотрим друг на друга.

— Я от тебя ухожу, Наташа.
— В смысле... уходишь?
— В прямом. Я больше не хочу жить так, как мы живем.
— А как мы живем? — медленно спрашиваю я. — Может, ты сейчас просто очень деликатно называешь этим словом то, что уже нашел себе молодую замену?
— Вот видишь. Ты и сама все понимаешь.
— То есть я правильно понимаю, — говорю я очень ровно, — что я прихожу к тебе и говорю, что у меня подозрение на опухоль, а ты в ответ сообщаешь, что уходишь к молодой любовнице?
— Во-первых, не нужно ставить диагнозы раньше времени.
— Спасибо, — киваю я. — Потрясающий совет от врача.
— Во-вторых, не нужно использовать это как аргумент.
— Использовать... что?
— Свою болезнь. Если она вообще подтвердится, или, может, ты это выдумала, чтобы я проявлял к тебе больше заботы.
— Господи, Костя... — говорю я. — А ты всегда был таким мерзавцем, или это у вас с молоденькими стажерками побочный эффект?
— Не переходи на оскорбления.