Книги по тегу «сильный герой»: ""
Судьба неизбежна — она настигнет тебя, даже если ты убежишь на другой край земли, и при этом перевернёт все твои представления о ней. Эта книга раскрывает глубокую истину: никакая встреча не бывает случайной. Каждое знакомство — это часть большого замысла, шаг к пониманию себя и мира вокруг. Даже если ты убежишь...
Это история Максима из книги "А есть ли ты?". Однотомник, книги можно читать раздельно.
Это история Максима из книги "А есть ли ты?". Однотомник, книги можно читать раздельно.
Время идет, Великий князь Александр Александрович взрослеет, скоро ему четырнадцать. Становятся серьезнее и его проекты.
О нем пишут, им восхищаются. С ним начинают считаться. Но чего это ему стоит!
Но чем больше усилий Саша прилагает, чтобы изменить окружающую действительность, тем жестче ее сопротивление, тем больше непонимания и конфликтов, даже с самыми близкими людьми. И тем в большей он опасности.
О нем пишут, им восхищаются. С ним начинают считаться. Но чего это ему стоит!
Но чем больше усилий Саша прилагает, чтобы изменить окружающую действительность, тем жестче ее сопротивление, тем больше непонимания и конфликтов, даже с самыми близкими людьми. И тем в большей он опасности.
Продолжаются приключения нашего современника Александра Ильинсого, очутившегося в теле царевича Александра, второго сына Александра II.
Саша снова и снова убеждается: не так важны идеи, как работа для их воплощения. Не так важны знания, как способность убедить в своей правоте. Не так важны пророчества, как вера в них тех, кто рядом.
А история катится вперед по проторенной дороге: завершается завоевание Кавказа, близится освобождение крестьян, Герцен по-прежнему издает «Колокол», Пирогов оперирует и руководит киевским учебным округом, Бакунин в сибирской ссылке, Достоевский вернулся в Петербург, Никса учится, дядя Костя путешествует и играет на виолончели.
Война далеко, но слышны ее отголоски.
Новые знакомства, новые увлечения, новые проекты и новые препятствия (куда же без них). И непонятно, удастся ли сдвинуть хоть на йоту этот неповоротливый локомотив, упорно катящийся в пропасть.
Саша снова и снова убеждается: не так важны идеи, как работа для их воплощения. Не так важны знания, как способность убедить в своей правоте. Не так важны пророчества, как вера в них тех, кто рядом.
А история катится вперед по проторенной дороге: завершается завоевание Кавказа, близится освобождение крестьян, Герцен по-прежнему издает «Колокол», Пирогов оперирует и руководит киевским учебным округом, Бакунин в сибирской ссылке, Достоевский вернулся в Петербург, Никса учится, дядя Костя путешествует и играет на виолончели.
Война далеко, но слышны ее отголоски.
Новые знакомства, новые увлечения, новые проекты и новые препятствия (куда же без них). И непонятно, удастся ли сдвинуть хоть на йоту этот неповоротливый локомотив, упорно катящийся в пропасть.
— Я устал, Аня. Устал от твоего кислого лица, от твоей правильности, от этого дома-музея. Лера... она живая. Она молодая. С ней я чувствую себя мужчиной, а не пенсионером, которого готовят к внукам.
Я не стала кричать. Не стала бить посуду. Я просто положила телефон на тумбочку и вышла из комнаты. Закрылась в ванной, включила воду на полную мощь и сползла по стене на холодный кафель. Я выла. Выла в голос, заглушая себя шумом воды.
Я плакала не о нём. Я плакала о себе. О потерянных годах. О том, что я превратилась в «старушку» в глазах человека, которого любила.
Утром я посмотрела на себя в зеркало. Опухшие глаза, серя кожа. Но внутри появилась какая-то злая, ледяная ясность. Я положила ладонь на живот.
— Ну что, малыш, — прошептала я. — Похоже, мы остались вдвоём. И знаешь что? Мы справимся.
Я не стала кричать. Не стала бить посуду. Я просто положила телефон на тумбочку и вышла из комнаты. Закрылась в ванной, включила воду на полную мощь и сползла по стене на холодный кафель. Я выла. Выла в голос, заглушая себя шумом воды.
Я плакала не о нём. Я плакала о себе. О потерянных годах. О том, что я превратилась в «старушку» в глазах человека, которого любила.
Утром я посмотрела на себя в зеркало. Опухшие глаза, серя кожа. Но внутри появилась какая-то злая, ледяная ясность. Я положила ладонь на живот.
— Ну что, малыш, — прошептала я. — Похоже, мы остались вдвоём. И знаешь что? Мы справимся.
Спасаясь от навязанного брака, я стала посланницей мира в городе дроу. Моя цель проста – заключить соглашение и вернуться домой, чтобы побороться за свою свободу.
Однако подруга из дроу предложила мне странный выход – отдать свою первую ночь эльфийскому воину, что недавно спас мою жизнь…
Нелепая затея превратилась в осознанный выбор, а в сердце к темному эльфу воспылала… любовь?
Что же мне делать с этими чувствами к чужому дроу? И как реагировать, если деливший ночи со мной уже не намерен меня никуда отпускать?
Однако подруга из дроу предложила мне странный выход – отдать свою первую ночь эльфийскому воину, что недавно спас мою жизнь…
Нелепая затея превратилась в осознанный выбор, а в сердце к темному эльфу воспылала… любовь?
Что же мне делать с этими чувствами к чужому дроу? И как реагировать, если деливший ночи со мной уже не намерен меня никуда отпускать?
Продолжаются приключения нашего современника, очутившегося в теле царевича Александра, второго сына Александра II.
Саша возвращается в Петербург (где его ждёт объяснение с царём), а дядя Костя – из своего большого путешествия в Европу и Святую землю.
Карьера Гогеля и Зиновьева оказывается под вопросом.
Саша фонтанирует идеями, предсказывает некоторые ближайшие исторические события и принимает участие в одном дворянском развлечении.
А в Царское село, как и год назад, приезжает столовращатель Юм.
Саша возвращается в Петербург (где его ждёт объяснение с царём), а дядя Костя – из своего большого путешествия в Европу и Святую землю.
Карьера Гогеля и Зиновьева оказывается под вопросом.
Саша фонтанирует идеями, предсказывает некоторые ближайшие исторические события и принимает участие в одном дворянском развлечении.
А в Царское село, как и год назад, приезжает столовращатель Юм.
Наш современник, очутившийся в теле царевича Александра, второго сына императора Александра II, уже добился кое-каких успехов в своей прогрессорской деятельности.
Продолжается эпопея с пенициллином, но всё оказывается не так просто.
Сеть радиостанций покрывает страну.
Гремят рождественские балы, кружится конфетти, серпантин лежит в снегу и возмущает питерских дворников, а ворота дворцов украшают трубки Гейслера.
Саша знакомится с Тютчевым и Достоевским, готовится к немецкому с Жуковской и юным Кропоткиным и запускает в народ один советский обычай.
А также делает пару рацпредложений из области криминалистики.
Продолжается эпопея с пенициллином, но всё оказывается не так просто.
Сеть радиостанций покрывает страну.
Гремят рождественские балы, кружится конфетти, серпантин лежит в снегу и возмущает питерских дворников, а ворота дворцов украшают трубки Гейслера.
Саша знакомится с Тютчевым и Достоевским, готовится к немецкому с Жуковской и юным Кропоткиным и запускает в народ один советский обычай.
А также делает пару рацпредложений из области криминалистики.
Сашины дела идут неплохо.
Россия налаживает торговлю с Перу, выясняется, что бор ничуть не хуже индия, в Павловск приезжает Иоганн Штраус (сын), а на Аляску зачем-то отправляют ревизоров...
Россия налаживает торговлю с Перу, выясняется, что бор ничуть не хуже индия, в Павловск приезжает Иоганн Штраус (сын), а на Аляску зачем-то отправляют ревизоров...
Ледяная карельская ночь, заглохший мотор и непредвиденная встреча трех совершенно разных миров на заснеженной трассе. Когда хищный столичный бизнес сталкивается с суровой таежной реальностью, деньги и статус теряют всякий смысл. Навести порядок сможет лишь тот, кто привык решать проблемы без лишнего пафоса. Это история о том, как леденящий душу страх сменяется жаром спасительной кухонной плиты, а вселенская катастрофа меркнет перед тарелкой простой горячей картошки с солеными грибами. Но уютное спокойствие в объятиях любимого человека — лишь передышка перед настоящей бурей.
– По всей видимости, у нас с тобой не получится конструктивного диалога, – вздохнул непризнанный гений. – Я устал от всего этого. Позже пришлю кого–нибудь за моими оставшимися вещами.
– Твоими вещами?! – Катерину неожиданно накрыла волна ярости. – Разве ты за все четыре года нажил что–то свое?! У тебя даже трусов–то нет, которые покупала не я! Устал он! От чего ты устал?! Все бока пролежал на диване, бренча на гитаре. Ты вообще хоть чем–нибудь занимался все эти годы?!
Ярик посмотрел на Катерину взглядом побитой собаки.
– Вообще–то я художник!
– Твоими вещами?! – Катерину неожиданно накрыла волна ярости. – Разве ты за все четыре года нажил что–то свое?! У тебя даже трусов–то нет, которые покупала не я! Устал он! От чего ты устал?! Все бока пролежал на диване, бренча на гитаре. Ты вообще хоть чем–нибудь занимался все эти годы?!
Ярик посмотрел на Катерину взглядом побитой собаки.
– Вообще–то я художник!
Выберите полку для книги