Книги по тегу «хэппи-энд»: ""
! В книге нет упоминания наркотиков. Милая романтическая комедия для отдыха. Упоминание алкоголя с осуждением. 16+.
АННОТАЦИЯ: Кто бы мог подумать, что спустя семь лет после расставания я снова увижу Александра Потапова… в кресле начальника компании, в которой работаю! Он — наш новый генеральный, успешный и чертовски привлекательный. А я — его подчиненная с ворохом обид и одним крошечным секретом: нашей общей дочерью, о которой он ничего не знает.
Я усиленно делаю вид, что прошлое осталось в прошлом. Это ведь он бросил меня, а теперь пытается между отчетами и совещаниями втиснуть поцелуи. Объясняю ему, что я всего лишь его бывшая невеста и будущего у нас нет... Только один упертый генеральный деспот с этим категорически не согласен.
АННОТАЦИЯ: Кто бы мог подумать, что спустя семь лет после расставания я снова увижу Александра Потапова… в кресле начальника компании, в которой работаю! Он — наш новый генеральный, успешный и чертовски привлекательный. А я — его подчиненная с ворохом обид и одним крошечным секретом: нашей общей дочерью, о которой он ничего не знает.
Я усиленно делаю вид, что прошлое осталось в прошлом. Это ведь он бросил меня, а теперь пытается между отчетами и совещаниями втиснуть поцелуи. Объясняю ему, что я всего лишь его бывшая невеста и будущего у нас нет... Только один упертый генеральный деспот с этим категорически не согласен.
Подхожу к офису Александра с термосом и контейнером с едой – решила принести ему обед, знаю, как он забывает поесть, когда занят.
Захожу в офис. Ирины Васильевны нет на месте, наверное, вышла.
Слышу голоса из кабинета – Саша и женский, незнакомый. Смеются о чём-то. Подхожу ближе, дверь приоткрыта.
И вижу.
Александр прижимает к себе темноволосую женщину в красном платье. Её руки обвивают его шею, его ладони на её талии. Они целуются…
Термос выскальзывает из рук, падает на пол с грохотом. Они вздрагивают, оборачиваются.
Я смотрю прямо в глаза Александру. Его лицо белеет.
– Таня...
Не могу дышать.
Стою и смотрю на человека, которому доверяла двадцать лет.
Захожу в офис. Ирины Васильевны нет на месте, наверное, вышла.
Слышу голоса из кабинета – Саша и женский, незнакомый. Смеются о чём-то. Подхожу ближе, дверь приоткрыта.
И вижу.
Александр прижимает к себе темноволосую женщину в красном платье. Её руки обвивают его шею, его ладони на её талии. Они целуются…
Термос выскальзывает из рук, падает на пол с грохотом. Они вздрагивают, оборачиваются.
Я смотрю прямо в глаза Александру. Его лицо белеет.
– Таня...
Не могу дышать.
Стою и смотрю на человека, которому доверяла двадцать лет.
Я открываю дверь нашей квартиры на звонок, ожидая увидеть кого угодно… Но на пороге стоит она.
Молодая. Красивая. Беременная.
– Ксения? – спрашивает она, хотя по её тону ясно, что она прекрасно знает, кто я.
Я киваю, не в силах произнести ни слова. Что-то внутри меня уже сжимается в тугой комок предчувствия.
– Меня зовут Алина, – говорит она, и в её голосе нет ни извинения, ни неловкости. Только какая-то странная решимость. – Я жду ребенка от Давида. И я не намерена оставлять его вам.
– Что? – Мой голос звучит чужим, хриплым.
– Мы вместе уже больше года, – говорит она спокойно, словно обсуждает погоду. – Сначала это была просто связь. Я работала у него ассистентом, и я понимала, что он женат. Но потом... мы влюбились. По-настоящему. И теперь у нас будет ребенок.
Молодая. Красивая. Беременная.
– Ксения? – спрашивает она, хотя по её тону ясно, что она прекрасно знает, кто я.
Я киваю, не в силах произнести ни слова. Что-то внутри меня уже сжимается в тугой комок предчувствия.
– Меня зовут Алина, – говорит она, и в её голосе нет ни извинения, ни неловкости. Только какая-то странная решимость. – Я жду ребенка от Давида. И я не намерена оставлять его вам.
– Что? – Мой голос звучит чужим, хриплым.
– Мы вместе уже больше года, – говорит она спокойно, словно обсуждает погоду. – Сначала это была просто связь. Я работала у него ассистентом, и я понимала, что он женат. Но потом... мы влюбились. По-настоящему. И теперь у нас будет ребенок.
— Помогите, маньяк! — я вырвалась из жадных объятий Ивана и рванулась к спасительной двери.
Но он молча поймал меня за запястье и притянул обратно, с лёгкой, опасной усмешкой.
— То, что было в той комнате — ошибка. Больше этого не повторится! — выдохнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит.
— Повторится, малышка... Потому что тебе все это понравилось.
— Я... я не знала тогда, кто ты! — попыталась вырваться вновь, но его наглые руки скользнули по талии и опустились на бедра.
— Теперь знаешь, — он наклонился к моим губам. — И от этого хочешь меня ещё сильнее...
— Нет...
— Тогда докажи мне, что это не так... — Прошептал он и его горячая ладонь скользнула под подол моего халатика.
Всё началось с дурацкого квеста. Чтобы заполучить ключ от выхода, я поцеловала незнакомца в костюме Дьявола — рыжего, наглого и невероятно сексуального.
Это был всего лишь поцелуй…
А потом я узнала, что этот «дьявол» — Иван. Сын моей лучшей подруги.
И, теперь, он хочет мою душу и тело...
Но он молча поймал меня за запястье и притянул обратно, с лёгкой, опасной усмешкой.
— То, что было в той комнате — ошибка. Больше этого не повторится! — выдохнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит.
— Повторится, малышка... Потому что тебе все это понравилось.
— Я... я не знала тогда, кто ты! — попыталась вырваться вновь, но его наглые руки скользнули по талии и опустились на бедра.
— Теперь знаешь, — он наклонился к моим губам. — И от этого хочешь меня ещё сильнее...
— Нет...
— Тогда докажи мне, что это не так... — Прошептал он и его горячая ладонь скользнула под подол моего халатика.
Всё началось с дурацкого квеста. Чтобы заполучить ключ от выхода, я поцеловала незнакомца в костюме Дьявола — рыжего, наглого и невероятно сексуального.
Это был всего лишь поцелуй…
А потом я узнала, что этот «дьявол» — Иван. Сын моей лучшей подруги.
И, теперь, он хочет мою душу и тело...
Дверь открывается, и я вижу Максима. Но он не один.
Рядом с ним стоит девушка. Молодая, лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами и яркой помадой на губах. Стройная фигура обтянута облегающим платьем. И живот. Округлый, явно беременный живот.
– Макс? – мой голос звучит чужим, тонким. – Что... кто это?
– Лена, это Кристина, – говорит он ровным тоном, как будто представляет нового сотрудника. – Она будет жить с нами. У меня через четыре месяца родится сын.
Рядом с ним стоит девушка. Молодая, лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами и яркой помадой на губах. Стройная фигура обтянута облегающим платьем. И живот. Округлый, явно беременный живот.
– Макс? – мой голос звучит чужим, тонким. – Что... кто это?
– Лена, это Кристина, – говорит он ровным тоном, как будто представляет нового сотрудника. – Она будет жить с нами. У меня через четыре месяца родится сын.
Он прижал меня к стене. Дыхание, обжигающее и прерывистое, опалило губы. В глазах метался тёмный, необузданный огонь.
— Мне надоели твои игры, снегурка. Хватит!
Его низкий голос не терпел возражений. Крепкая ладонь сомкнулась на моей шее, не причиняя боли, но утверждая абсолютную власть.
— Пожалуйста, отпустите меня!
— Отпустить? Хорошо...
Хватка ослабла и я выдохнула с облегчением, но его хищная, предвкушающая усмешка перечеркнула всё.
— Но сначала… я возьму своё...
Новый год, Кавказ, снежные вершины, домик на двоих...
Романтическое празднование рухнуло, разбившись об измену моего парня.
Но эту ночь я проведу не одна, в наглых руках беглого зэка. Который сделает со мной все, что захочет...
— Мне надоели твои игры, снегурка. Хватит!
Его низкий голос не терпел возражений. Крепкая ладонь сомкнулась на моей шее, не причиняя боли, но утверждая абсолютную власть.
— Пожалуйста, отпустите меня!
— Отпустить? Хорошо...
Хватка ослабла и я выдохнула с облегчением, но его хищная, предвкушающая усмешка перечеркнула всё.
— Но сначала… я возьму своё...
Новый год, Кавказ, снежные вершины, домик на двоих...
Романтическое празднование рухнуло, разбившись об измену моего парня.
Но эту ночь я проведу не одна, в наглых руках беглого зэка. Который сделает со мной все, что захочет...
- Как вы смотрите на то, что с нами теперь будет жить другая женщина? Она вам понравится, обещаю, – муж говорит это нашим детям в гостиной, и я замираю, не решаясь открыть дверь, - А то у вашей матери на старости лет совсем уже крыша едет с этим приемышем.
- Согласен, пап! – с радостью поддерживает его сын, - Уверен, что ты плохую в дом не приведешь.
- Да, папуль, пусть мама сама с ним нянчится и не портит нам жизнь! – дочь говорит это так просто, как будто я для нее пустое место.
Они вместе вот так легко решили заменить меня на другую, а ведь я просто не смогла оставить в беде новорожденного ребенка своей сестры, которой внезапно не стало.
Муж использовал это, как повод, чтобы выставить меня за дверь и привести в дом любовницу. И, самое страшное, что мои дети легко променяли меня на нее...
А я теперь совсем одна, с маленьким ребенком на руках и с огромной раной на сердце.
Но я справлюсь, вопреки всему...
- Согласен, пап! – с радостью поддерживает его сын, - Уверен, что ты плохую в дом не приведешь.
- Да, папуль, пусть мама сама с ним нянчится и не портит нам жизнь! – дочь говорит это так просто, как будто я для нее пустое место.
Они вместе вот так легко решили заменить меня на другую, а ведь я просто не смогла оставить в беде новорожденного ребенка своей сестры, которой внезапно не стало.
Муж использовал это, как повод, чтобы выставить меня за дверь и привести в дом любовницу. И, самое страшное, что мои дети легко променяли меня на нее...
А я теперь совсем одна, с маленьким ребенком на руках и с огромной раной на сердце.
Но я справлюсь, вопреки всему...
— Ингуля… как же я соскучился.
Я выхожу на сцену заменить подругу, а мой муж шепчет слова, которые никогда не предназначались мне.
Так я узнаю, что меня предали сразу два человека:
муж и лучшая подруга.
Через минуту я бью его на глазах у всех.
Через час — скорая увозит моего сына.
Через сутки — меня выбрасывают из собственного дома.
И самое страшное — это только начало!
Я выхожу на сцену заменить подругу, а мой муж шепчет слова, которые никогда не предназначались мне.
Так я узнаю, что меня предали сразу два человека:
муж и лучшая подруга.
Через минуту я бью его на глазах у всех.
Через час — скорая увозит моего сына.
Через сутки — меня выбрасывают из собственного дома.
И самое страшное — это только начало!
– Папочка! Мы вернулись! – кричит дочь, стягивая с ног любимые дутики. – Ты где?
Протягиваю руку, чтобы остановить дочь, но тут же безвольно её роняю, встретившись взглядом с высокой стройной блондинкой, которая внезапно появилась из дверей в гостиной.
– Руслан, – удивленно произносит она, оборачиваясь. – Это кто? Твоя домработница?
Дочь внезапно замирает и пятится ко мне. Улыбка на ее лице становится растерянной.
Муж при виде меня внезапно вскипает.
– Люся, мать твою! Что ты здесь делаешь? – шипит он, задвигая за себя блондинку. – Почему не позвонила? Что за внезапные визиты?
Ошарашенно молчу, глядя на него. Прижимаю к себе дочь, которая начинает испуганно хныкать при виде разъярённого отца.
– Ну что, рада? – спрашивает он. – Ребенка напугала, мне нервы вытрепала и ради чего? Зачем приехала без предупреждения? Счастлива что удалось застать меня с другой?
Отрицательно качаю головой, с трудом сдерживая слезы.
– Ну что ж, – произносит Руслан. – Пришло время кое-что прояснить…
Протягиваю руку, чтобы остановить дочь, но тут же безвольно её роняю, встретившись взглядом с высокой стройной блондинкой, которая внезапно появилась из дверей в гостиной.
– Руслан, – удивленно произносит она, оборачиваясь. – Это кто? Твоя домработница?
Дочь внезапно замирает и пятится ко мне. Улыбка на ее лице становится растерянной.
Муж при виде меня внезапно вскипает.
– Люся, мать твою! Что ты здесь делаешь? – шипит он, задвигая за себя блондинку. – Почему не позвонила? Что за внезапные визиты?
Ошарашенно молчу, глядя на него. Прижимаю к себе дочь, которая начинает испуганно хныкать при виде разъярённого отца.
– Ну что, рада? – спрашивает он. – Ребенка напугала, мне нервы вытрепала и ради чего? Зачем приехала без предупреждения? Счастлива что удалось застать меня с другой?
Отрицательно качаю головой, с трудом сдерживая слезы.
– Ну что ж, – произносит Руслан. – Пришло время кое-что прояснить…
Я стояла у двери палаты с пакетом бульона и смотрела, как медсестра держит моего мужа за руку. Не помогает — держит. Сидит на краю его кровати, гладит по щеке и тихо смеется.
А он улыбается ей в ответ.
— С ней невозможно жить, — услышала я. — Она нудная, уставшая… выглядит на все сорок пять. Я все оформлю заранее. Детям перепишу. Она ничего не получит.
Девица в белом халате хмыкнула:
— Правильно. Такие женщины только тянут вниз. Ты живой, Леша. А она уже давно… все.
У меня выскользнул пакет. Бульон расплескался по полу. Они обернулись. Лицо мужа мгновенно пошло красными пятнами. Но не от стыда. От осознания, что теперь я все знаю.
— Варя? Ты что здесь делаешь?
Неверный муж хотел оставить меня ни с чем.
Но в итоге ни с чем остался он — без семьи, без дома, без будущего.
А я… начала жить.
И впервые получила самое ценное — себя, настоящую.
И ту любовь, которую он никогда не смог бы дать.
А он улыбается ей в ответ.
— С ней невозможно жить, — услышала я. — Она нудная, уставшая… выглядит на все сорок пять. Я все оформлю заранее. Детям перепишу. Она ничего не получит.
Девица в белом халате хмыкнула:
— Правильно. Такие женщины только тянут вниз. Ты живой, Леша. А она уже давно… все.
У меня выскользнул пакет. Бульон расплескался по полу. Они обернулись. Лицо мужа мгновенно пошло красными пятнами. Но не от стыда. От осознания, что теперь я все знаю.
— Варя? Ты что здесь делаешь?
Неверный муж хотел оставить меня ни с чем.
Но в итоге ни с чем остался он — без семьи, без дома, без будущего.
А я… начала жить.
И впервые получила самое ценное — себя, настоящую.
И ту любовь, которую он никогда не смог бы дать.
Выберите полку для книги