Книги по тегу «хэппи-энд»: ""

— Пончик — она и есть Пончик, — Димас заржал, жуя беляш. — Я с ней на физре был. Мягкая, как подушка. Так и просится, чтобы её помяли.
— Ага, — Герман подмигнул. — Я и помял. Вчера ночью.
— И как? — подал голос кто-то из толпы.
— Да так себе, — Герман скривился. — Средняя. Мяса много, толку ноль.
— Ну а она-то в тебя втрескалась?
— Ещё как. Я ж у неё первый был. Типа первооткрыватель.
— Да ладно! Пончик реально целка была? — Леха чуть не упал от удивления.
— Была. И что? — Герман закатил глаза. — С этими целками одна морока. Они потом думают, что ты им что-то должен. Она мне в ухо шептала про любовь, что я «не такой, как все». — Он передразнил писклявым голосом. — Думает, я сейчас на колено упаду и замуж позову.
— Ну ты, Герыч, кобель, — Димас хлопнул его по плечу.
— Ещё какой, — Герман потер руки. — Ну что, гоните бабки, лохи. Или пончиками отдадите?
Все заржали, громко, противно, как гиены.

— Мне надо лечь в больницу… — говорит Денис.
— Ты заболел? — я подаюсь к нему. — Денис, что с тобой? Что врачи говорят? Почему ты мне ничего не сказал?
— Не я… Артём, — он кивает на мальчика у меня на коленях. — Анализы пришли. Нужна пересадка костного мозга. Его направляют в столичную клинику.
— Господи… — я прижимаю Артёмку к себе и поворачиваюсь к подруге. — Светочка, родная…
— Подожди, — я снова смотрю на мужа. — А причём здесь ты? Ты что, донором хочешь стать? Так ведь чужие не подходят, кажется…

Повисает тишина. Денис смотрит мне прямо в глаза.

— Потому что я его отец, Катя…

Двадцать лет я веду чужие свадьбы и знаю, когда держать паузу. На этой свадьбе пауза держит меня.

— Двадцать четыре года я ждала этого дня, — говорит мать жениха. — …Олег, встань, пожалуйста.

За столом «коллеги со стороны жениха» поднимается мой муж. В голубой рубашке, которую я гладила в пятницу.
Сто гостей ждут, что ведущая заплачет и уйдёт.

— А теперь, — говорю я, — слово отцу жениха.

Я ещё не знаю, что банкет оплачен деньгами нашей дочери. И что настоящая правда об этой семье спрятана в старом конверте, который двадцать с лишним лет никто не решался открыть.

“Милый, как там твоя грымза? Ты ей сказал, или опять играешь в идеального мужа? Считаю дни до нашего отпуска”.
Я держу в руках второй телефон мужа, который только что нашла в его деловой сумке.
Мы приехали к моим родителям отмечать победу моего супруга в тендере, и никто, кроме меня, не догадывается, что у моего мужа есть любовница.
Сказать сейчас всем, что он мне не верен, нельзя - мне просто не поверят. Скажут, что проектировщик Степа, который прислал это сообщение, просто ошибся номером. Поэтому я сыграю в более тонкую и интересную игру и обязательно его накажу.
Вернувшись к столу, я поднимаю бокал.
— За будущее, — говорю я.
И улыбаюсь мужу.
Теперь мне самой ужасно интересно, каким оно окажется для моего супруга…

— Здесь надо убраться особенно тщательно, — говорит Сима – клиентка, к которой мы приехали убирать дом, когда заходим в кабинет. — Муж не любит, когда остается пыль.
— Строгий? — спрашивает подруга у клиентки.
— Бывает, — отвечает она после короткой паузы. — Он… любит, когда все как надо. Военный.
Я усмехаюсь.
— Какой знакомый диагноз.
— У вас тоже?
— У меня муж считает, что хаос — это личное оскорбление, нанесенное ему мирозданием. Тоже предан Родине, как и ваш.
— Мама, смотри! — вдруг кричит сын клиентки. — Приехали!
Мы все машинально поворачиваем головы к окну. Черная машина плавно заезжает на участок.
— Ой, — тихо говорит Сима. — Уже…
И в этот момент мальчик радостно кричит:
— Папа приехал!
Он срывается с места, а я смотрю на мужчину у черной машины и впервые в жизни понимаю, что слово “папа” тоже может звучать как выстрел, ведь этого мужчину я очень хорошо знаю...

«Он спит. Не жди, деточка».
💔💔💔
Сообщение от бывшей моего мужа приходит в нашу первую брачную ночь. На фотографии его рука на её подушке. И обручальное кольцо, которое несколько часов назад надела ему я.
А я всё ещё сижу в свадебном платье. Даже снять его некому.
Десять лет я любила Глеба. Ждала, когда он перестанет видеть во мне маленькую девочку. И дождалась свадьбы. Только жениться на мне его заставила не любовь, а завещание моего отца: год брака, иначе мы потеряем компанию.
Я согласилась даже на это. Надеялась, что однажды он полюбит меня.

Но делить мужа с другой не собираюсь.

— Я подаю на развод.
— Развода не будет, Лиза.
— Я тебе не вещь!
— Нет. Ты моя жена.

— Мам! Ты папу нашла? — раздаётся за дверью счастливый голос дочери.
Смотрю на мужа. Потом на её лучшую подругу, которая торопливо одёргивает платье.
— Нашла, Машенька.
Всего через несколько минут моя единственная дочь выйдет замуж. Поэтому я улыбаюсь гостям, стою рядом с мужем во время церемонии и молчу.
Она не должна узнать правду сегодня.
Я ещё не знаю, что Константин изменяет мне уже несколько месяцев. Что Ариадна приготовила для меня ещё один сюрприз. И что этим вечером на свадьбу опоздает отец жениха.
Алексей Овчаров.
Мужчина, которого двенадцать лет назад я предала, защищая собственного мужа.
— Надо же, Женя. Столько лет прошло.
— Недостаточно, чтобы я обрадовалась нашей встрече.
— Не переживай. Я тоже не рад.

Двадцать лет я веду чужие разводы. Свой начался в пятницу, в шесть вечера, у меня в кабинете.

— Что послужило причиной? — спрашиваю я: это вопрос из анкеты.
— Я ухожу к другому, — Кристина кладёт на стол связку ключей. — К Сергею Корсакову. Квартиру на Набережной он мне уже продал.

Брелок на связке — латунный якорь. Я купила его в Анапе в две тысячи девятом за сто двадцать рублей и ещё торговалась.

Сергей Корсаков — мой муж. Полковник. Двадцать шесть лет брака.

У меня три дня, чтобы вернуть квартиру дочери, и вопрос, от которого не спится: почему из всех адвокатов города она пришла именно ко мне? Ответ лежит в моём собственном архиве. И он мне очень не понравится.

– Ты вчера поздно пришёл, – сказала она.
Игнат поставил стакан.
– Знаю.
– Весело было?
Он устало посмотрел на неё.
– Оксан.
– Что?
– Не начинай с утра.
У неё неприятно заныло под рёбрами. Значит, понял. Значит, есть о чём начинать.
Она перевернула яйца. Желток порвался, растёкся по белку мутной жёлтой лужей. Оксана уставилась на сковородку, потому что на Игната смотреть стало труднее.
– Я видела сторис.
Он выдохнул.
– Понятно.
– Кто она?

Когда-то Игнат отказался ради меня от семьи и денег, а потом провёл ночь с другой. Я ушла, так и не сказав, что беременна. Через два года мы встретились снова, и рядом со мной была наша дочь, о которой он ничего не знает. Мне бы просто пройти мимо, если бы Игнат не начал задавать вопросы...

ЭМОЦИОНАЛЬНО
БОЛЬНО
ХЭ

ранее книга была опубликована под другим названием и под другим псевдонимом

— Ты соображаешь вообще, куда приехала? Это больница, Альбина, а не сцена для твоих истерик.
Моя подруга смеется. Они с моим мужем не видят меня, поэтому она говорит то, что я не должна слышать.
— О, то есть мои истерики тебе мешают, а жена — нет?
— Не начинай, пожалуйста, этот разговор.
— Нет, Лева, я уже сыта по горло твоими “не сейчас”, “потом”, “я все решу”. Пока твоя жена наверху в палате, ты тут строишь из себя примерного мужа, а мне предлагаешь что? Сидеть и ждать, пока ты красиво выведешь ее из игры?
— Тише ты, блин, — цедит он. — Совсем уже поплыла?
— А что? Боишься, что я скажу лишнее?

Медсестра позвала меня вниз, сказав, что мой муж устроил скандал в холле больницы. Спустившись, я понимаю, что самые близкие люди меня предали.
Но я даже близко не представляю, какие открытия меня ждут...