Книги по тегу «хэппи-энд»: ""

— Пошли отсюда нахрен! Какие документы? Ничего я показывать не буду! Ты вообще знаешь, чья эта машина! – слышу визг из машины, попавшей в аварию.

Интересно, как эта дамочка оказалась в машине моего мужа? Да еще и за рулем?
Замечаю подъезжающий черный джип с номерами администрации. Из внедорожника выходит мой Никишин …

***
Выехала на место ДТП, а застукала мужа с любовницей!

— Если ты не уснёшь... — он делает паузу. — Максимум месяц. Мозг перегреется. Откажет, как процессор без охлаждения. Сначала галлюцинации, потом потеря сознания, потом кома. И всё.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я не плачу. Я вою.
— Тихо, — говорит он. Не кричит. Голос низкий, жесткий, режущий. — Слезы здесь не помогут.
— Я... я умру? — шепчу я. — Дамир Рашидович, я правда умру?
Он наклоняется ко мне. Берёт моё лицо в ладони. Сильно. До боли. Заставляет смотреть в глаза.
— Ты умрёшь, — говорит он. — Если будешь сидеть и рыдать. Если не сделаешь то, что я скажу. Если будешь спорить. Но ты не будешь спорить. Поняла?
— Что я должна делать?
— Ко мне. Ты переезжаешь ко мне.

— Юля. Послушай. Это не то, что ты… — Он осекается. Даже у него не поворачивается язык договорить эту пошлость. — Что ты собираешься делать?
— Я подаю на развод.
Он смеётся.
— На развод. Юля. Ну куда ты пойдёшь? А? Ты серьёзно? У тебя даже работы нет. Ты пятнадцать лет дома сидишь. Что ты умеешь? Сырники жарить? — Он наклоняется ближе. — На что ты жить собираешься? На что детей поднимать? Всё, что у тебя есть, — оно моё. Ты без меня — никто.
Каждое слово — как пощёчина. Но мне не больно.
Потому что он только что показал мне себя настоящего. Всего, до дна. И этого человека мне не жалко терять.
— Проживу, — говорю я. — Как-нибудь проживу, Денис.
Я открываю дверь машины. Оборачиваюсь.
— Главное — не с тобой.
***
Они играли мной, как пешкой. Двигали по своей доске, уверенные, что мной можно пожертвовать, что я — мелкая фигурка, разменная монета в чужой партии.
Они забыли одно-единственное правило.
Пешка, которая прошла свой путь до конца, становится королевой.

— А как же мы? Никакая баба не стоит нашей дружбы! — хохочут его друзья.
— А гулять я от этого не перестану! — продолжает он, и толпа одобрительно гудит. — Что, я теперь в монастырь удалюсь? У нее свои обязанности, у меня — свои.
Не выдерживаю. Я вхожу в круг света, как ледник, обрушивающийся в теплое море. Все затихают.
— Аслан. Заткнись. Сейчас же.
Он оборачивается, его лицо расплывается в пьяной ухмылке. — О, наш святой! Пришел прочесть проповедь о чести?
— Честь не в том, чтобы делать из будущей жены шутку на потеху таким же шутам, как ты, — тихо говорю я. Его друзья отводят глаза.
Брат фыркает, делает неуверенный шаг ко мне. От него несет коньяком и наглостью.
— Что, братец, моя белая киска тебе так приглянулась? — он свистит сквозь зубы. — Ревнуешь, да? Хочешь сам попробовать?
Волна слепой, животной ярости поднимается от самого моего основания. Кулаки сжимаются до хруста. Сделать из него одно большое кровавое пятно на полу веранды — вот единственное, чего я хочу!

- Ты сейчас на эмоциях, Кира, - произносит Вадим, возвращая меня из воспоминаний в холодное настоящее. - Успокойся. Дома поговорим нормально, без свидетелей.
- О чем именно мы будем говорить? - я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как меня начинает бить мелкая, противная дрожь. - О том, как ты полгода спишь со своей ассистенткой?
Его лицо мгновенно твердеет, черты заостряются.
- Тише, - агрессивно шипит он, оглядываясь. - Люди могут услышать.
Вот оно. Не моя боль. Не наш растоптанный в грязь брак. Не то предательство, которое он только что совершил. Люди могут услышать. Его безупречная репутация - вот единственное, что имеет для него значение.
- Я не поеду домой, Вадим. И завтра мы тоже ни о чем не поговорим.
- Кира, не начинай этот детский сад.
- Я ухожу от тебя.
Он смотрит на меня с искренним, неподдельным недоумением.
А потом он усмехается.
- Уходишь? И куда ты пойдешь?

— Мам, а почему на тетё Юле папина рубашка?
Я приехала с мужем и трёхлетней дочкой на озеро Комо — отметить годовщину. Утром он сам отправил нас в аквапарк: сказал, у него ЧП на работе, нужно остаться. А когда мы вернулись раньше, я увидела это «ЧП» — его коллегу в моей постели.
— Давай по-честному, Кать. Ты — хорошая жена и мать, она — ходячий секс. Все взрослые, всем хорошо, каждый на своём месте.
Я сказала «нет».
И тогда он уехал с ней, бросив меня с ребёнком в чужой стране — без денег, с заблокированной картой и счётом за отель, который повесил на меня.
Двадцать пять лет. Ни своих денег, ни профессии, ни обратного билета. Он уверен, что сломал меня и я вот-вот приползу обратно и на всё соглашусь.
Он очень сильно ошибается.

Открываю дверь в свою квартиру, и в этот момент открывается соседская. Виктор Павлович, наш сосед выглядывает с таким лицом, будто не спал всю ночь.
– Елена! – его голос звучит раздраженно,зло и устало одновременно. – Занимайтесь своими утехами потише, я из-за вас сегодня совершенно не выспался.
Я замираю с чемоданом в руке. Что? О чем он говорит? Я же... я же три дня не была дома.
– Простите, вы, наверное, ошиблись квартирой, – мой голос звучит неуверенно. – Я только что вернулась из командировки.
Виктор Павлович смотрит на меня как на сумасшедшую.
– Да какая разница, когда вы вернулись! Всю ночь такие Ох и Ах стояли, что стены дрожали. У вас совести совсем нет? Можно же потише! Наши спальни через стенку. Вы же тут не одни живете!

Пацан скрещивает руки на груди, совсем как взрослый:
— Флешка у меня. Я ее спрятал. И не отдам.
Наглость парня вызывает искру странного уважения. Умеет держать удар.
— Ладно. Ты нашел ценную вещь, тебе полагается награда. Чего ты хочешь?
Достаю пачку наличных, но пацан смотрит на них равнодушно.
— Мне не нужны ваши бумажки. У меня другое условие. Вы пойдете с моей мамой на настоящее свидание. Купите огромный букет красивых цветов, прокатите на крутой тачке. Сделаете так, чтобы она почувствовала себя принцессой и перестала грустить. Справитесь?

Я, человек, который ворочает миллиардами и наводит ужас на конкурентов, сижу и слушаю, как малолетний пацан нанимает меня в принцы-аниматоры для своей разведенной матери.

– Я ухожу.
Я смотрю на мужа и первую секунду думаю – куда? На рыбалку? В командировку? Мозг после смены соображает медленно.
– Ухожу от тебя, – уточняет он, будто я тупая. – Пять лет мы вместе, и что? Ты хоть родила мне сына?
– Мы говорили, что подождем…
– Ждали, ждали. А Катюша беременна.
– Какая Катюша?
– Моя Катюша, – он произносит это с какой-то нежностью. – Мы вместе полгода. Она беременна. Сына ждем, врач сказал.
– Пять лет, – говорю я тихо. – Ты был пять лет мне мужем. А оказался...
– Не начинай. Я все продумал. Квартира съемная оплачена до конца месяца, потом собирай вещи и к маме поезжай.
– А кредит? – спрашиваю я.
– Какой кредит?
– Семь миллионов, Кирилл. На развитие твоего бизнеса. Оформлен на меня, потому что у тебя, цитирую, «испорченная кредитная история».
Он отводит взгляд. Первый раз за весь разговор.
– Ну ты работаешь, – он пожимает плечами. – У тебя зарплата хорошая, скорая, переработки. Разберешься.

В этот момент мой телефон вибрирует. На экране высвечивается имя Лены. Я с улыбкой принимаю вызов.
– Привет, дорогая! – говорю я бодрым голосом. – Ну что, как там твой райский уголок?
На том конце провода наступает странная, тяжелая тишина.
– Инна... – голос Лены звучит глухо. – Послушай меня очень внимательно. Я сейчас в отеле в Кемере. Я здесь по работе, проверяю сервис.
– И что?
– Инна, я в шоке. Я видела его. Своими глазами. Прямо сейчас, десять минут назад, в лобби.
– Кого «его», Лена? О чем ты говоришь?
– Владимира, – выдыхает она. – Я видела твоего мужа, Инна. Он был не один. С ним была женщина и ребенок. Это выглядело так, будто они – семья. Счастливая, обычная семья в отпуске.