Книги по тегу «хэппи-энд»: ""
— Майор, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — вы слишком долго работаете. Идите домой. Это приказ.
Он замер.
Я видела, как его глаза расширились на долю секунды. Как в них мелькнуло удивление. Он смотрел на меня и не верил своим ушам.
— Вера, — начал он, — я не могу…
— Можете, — перебила я. — Вы сделали всё, что нужно. Сейчас вы пойдёте домой, выпьете чай и ляжете спать. Это не обсуждается.
— Слушаюсь, — сказал он.
В тот момент я поняла: впервые в жизни мой голос имел вес. Впервые я не боялась сказать. Впервые я была кем-то.
А всё началось с того, что он спросил: «Можно?»
Никто и никогда не спрашивал меня об этом. Ни бывший муж, ни кто-либо ещё. А этот мужчина спросил. У разведённой, тихой, «никакой».
И я влюбилась. Окончательно. Безвозвратно.
_______
💔 История о том, как можно потерять всё, включая себя, а затем заново найти. О мужской бережности и женской силе. О тихом счастье, которое начинается с одного вопроса: «Можно я буду рядом?»
Он замер.
Я видела, как его глаза расширились на долю секунды. Как в них мелькнуло удивление. Он смотрел на меня и не верил своим ушам.
— Вера, — начал он, — я не могу…
— Можете, — перебила я. — Вы сделали всё, что нужно. Сейчас вы пойдёте домой, выпьете чай и ляжете спать. Это не обсуждается.
— Слушаюсь, — сказал он.
В тот момент я поняла: впервые в жизни мой голос имел вес. Впервые я не боялась сказать. Впервые я была кем-то.
А всё началось с того, что он спросил: «Можно?»
Никто и никогда не спрашивал меня об этом. Ни бывший муж, ни кто-либо ещё. А этот мужчина спросил. У разведённой, тихой, «никакой».
И я влюбилась. Окончательно. Безвозвратно.
_______
💔 История о том, как можно потерять всё, включая себя, а затем заново найти. О мужской бережности и женской силе. О тихом счастье, которое начинается с одного вопроса: «Можно я буду рядом?»
- Ты сейчас на эмоциях, Кира, - произносит Вадим, возвращая меня из воспоминаний в холодное настоящее. - Успокойся. Дома поговорим нормально, без свидетелей.
- О чем именно мы будем говорить? - я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как меня начинает бить мелкая, противная дрожь. - О том, как ты полгода спишь со своей ассистенткой?
Его лицо мгновенно твердеет, черты заостряются.
- Тише, - агрессивно шипит он, оглядываясь. - Люди могут услышать.
Вот оно. Не моя боль. Не наш растоптанный в грязь брак. Не то предательство, которое он только что совершил. Люди могут услышать. Его безупречная репутация - вот единственное, что имеет для него значение.
- Я не поеду домой, Вадим. И завтра мы тоже ни о чем не поговорим.
- Кира, не начинай этот детский сад.
- Я ухожу от тебя.
Он смотрит на меня с искренним, неподдельным недоумением.
А потом он усмехается.
- Уходишь? И куда ты пойдешь?
- О чем именно мы будем говорить? - я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как меня начинает бить мелкая, противная дрожь. - О том, как ты полгода спишь со своей ассистенткой?
Его лицо мгновенно твердеет, черты заостряются.
- Тише, - агрессивно шипит он, оглядываясь. - Люди могут услышать.
Вот оно. Не моя боль. Не наш растоптанный в грязь брак. Не то предательство, которое он только что совершил. Люди могут услышать. Его безупречная репутация - вот единственное, что имеет для него значение.
- Я не поеду домой, Вадим. И завтра мы тоже ни о чем не поговорим.
- Кира, не начинай этот детский сад.
- Я ухожу от тебя.
Он смотрит на меня с искренним, неподдельным недоумением.
А потом он усмехается.
- Уходишь? И куда ты пойдешь?
Я стою в дверном проеме нашей гостевой спальни и не верю своим глазам. Мой муж, Денис, прижимает к стене эту... эту Настю. Суррогатную мать. Ту самую «простушку» из деревни, которую мы наняли, чтобы она выносила нашего ребенка. Его руки обхватывают её лицо, пальцы запутались в её русых волосах, и он целует её.
Денис оборачивается. И на его лице нет ни капли вины. Ни смущения. Ни раскаяния. Только раздражение – как будто я помешала ему в чём-то важном.
– Вика, – произносит он ровным голосом, – я не слышал, как ты пришла.
– Ты... – голос срывается, я пытаюсь сглотнуть, во рту пересохло, – ты не хочешь мне ничего объяснить?
Вопрос звучит до боли жалко.
– Что тут объяснять-то! Тебе что-то не понятно? – его голос звучит почти насмешливо, и в этой насмешке столько презрения, что у меня перехватывает дыхание. – Она мать моего ребёнка, она родит мне сына, а ты кто? Свободна, пустышка!
Денис оборачивается. И на его лице нет ни капли вины. Ни смущения. Ни раскаяния. Только раздражение – как будто я помешала ему в чём-то важном.
– Вика, – произносит он ровным голосом, – я не слышал, как ты пришла.
– Ты... – голос срывается, я пытаюсь сглотнуть, во рту пересохло, – ты не хочешь мне ничего объяснить?
Вопрос звучит до боли жалко.
– Что тут объяснять-то! Тебе что-то не понятно? – его голос звучит почти насмешливо, и в этой насмешке столько презрения, что у меня перехватывает дыхание. – Она мать моего ребёнка, она родит мне сына, а ты кто? Свободна, пустышка!
И тут я вспоминаю, кто такая Зоя. Моя подруга тоже здесь. Почему они оба рядом и что собираются отключать?
— Что ты делаешь?! Зоя! Отойди немедленно! — слышу, как что-то с грохотом падает и шуршание аппарата прекращается, наступает нереальная тишина, которая мне лично кажется вечностью. Становится так тихо, что я слышу дыхание Аркадия рядом с моим лицом.
Но тут же начинают надрываться приборы, противно пищат, завывают сиренами.
— Все, вернула на место, — удовлетворенно говорит женщина. — Подумаешь, на секунду из розетки прибор выключила…
Так вот почему я не чувствую, что дышу. На грудь словно каменная плита свалилась, не шелохнуться.
— Она что, не дышит? — испуганный голос мужа. — Слава-Слава! Зови врача срочно! Ты ее убила, Зоя!
— Что ты делаешь?! Зоя! Отойди немедленно! — слышу, как что-то с грохотом падает и шуршание аппарата прекращается, наступает нереальная тишина, которая мне лично кажется вечностью. Становится так тихо, что я слышу дыхание Аркадия рядом с моим лицом.
Но тут же начинают надрываться приборы, противно пищат, завывают сиренами.
— Все, вернула на место, — удовлетворенно говорит женщина. — Подумаешь, на секунду из розетки прибор выключила…
Так вот почему я не чувствую, что дышу. На грудь словно каменная плита свалилась, не шелохнуться.
— Она что, не дышит? — испуганный голос мужа. — Слава-Слава! Зови врача срочно! Ты ее убила, Зоя!
— Я вас всех уволю! Бестолочи! Вы вообще знаете, кто отец моего ребенка?! Мой Тигр вас всех выгонит! Особенно тебя! — ткнула в меня пальцем буйная пациентка.
Я только усмехнулась. Но ровно до того момента, пока дверь палаты не распахнулась и на пороге не появился ее Тигр. Мой муж. Дмитрий Анатольевич Лебедев. Главврач нашей больницы.
— Жена? — побледнела любовница. — Какая жена?..
— Законная. Уже семь лет.
Я думала, этой ночью потеряла все: семью, работу, будущее. Но оказалось — потеряла только предателя. А взамен судьба приготовила мне второй шанс. На любовь. На семью. На счастье.
Я только усмехнулась. Но ровно до того момента, пока дверь палаты не распахнулась и на пороге не появился ее Тигр. Мой муж. Дмитрий Анатольевич Лебедев. Главврач нашей больницы.
— Жена? — побледнела любовница. — Какая жена?..
— Законная. Уже семь лет.
Я думала, этой ночью потеряла все: семью, работу, будущее. Но оказалось — потеряла только предателя. А взамен судьба приготовила мне второй шанс. На любовь. На семью. На счастье.
Однажды я назначила встречу матери девочки, которая задирала мою дочь в школе, желая решить этот конфликт.
Но женщина, которая пришла на встречу, оказалась любовницей моего мужа.
Она прямо заявила, что хочет занять моё место и отобрать у меня дочь.
Я не знала, что детская ссора окажется лишь верхушкой айсберга. И что настоящая правда ранит меня куда сильнее, чем простая измена.
Но женщина, которая пришла на встречу, оказалась любовницей моего мужа.
Она прямо заявила, что хочет занять моё место и отобрать у меня дочь.
Я не знала, что детская ссора окажется лишь верхушкой айсберга. И что настоящая правда ранит меня куда сильнее, чем простая измена.
— Не стой в дверях, присоединяйся, – велел хозяин дома, когда я случайно застала его за пикантным занятием.
Я сбежала. Красная, как рак, с бешено бьющимся сердцем.
А первого сентября он вошёл в аудиторию.
— Тихомиров Марк Игоревич. С сегодняшнего дня заведую кафедрой.
Мой научный руководитель. Старше на одиннадцать лет. О нём шепчется весь универ — закрытые клубы, особые пристрастия, девушки, готовые на всё. Он отшивает их всех.
А со мной он закрывает дверь на ключ и говорит:
— Я твой учитель, и ты меня слушаешься…
Это неправильно. Это запрещено. За это его выгонят из профессии, а меня — из аспирантуры.
Но когда он смотрит на меня вот так, я забываю все правила разом.
Вот только у него есть прошлое, о котором он молчит...
Я сбежала. Красная, как рак, с бешено бьющимся сердцем.
А первого сентября он вошёл в аудиторию.
— Тихомиров Марк Игоревич. С сегодняшнего дня заведую кафедрой.
Мой научный руководитель. Старше на одиннадцать лет. О нём шепчется весь универ — закрытые клубы, особые пристрастия, девушки, готовые на всё. Он отшивает их всех.
А со мной он закрывает дверь на ключ и говорит:
— Я твой учитель, и ты меня слушаешься…
Это неправильно. Это запрещено. За это его выгонят из профессии, а меня — из аспирантуры.
Но когда он смотрит на меня вот так, я забываю все правила разом.
Вот только у него есть прошлое, о котором он молчит...
Случайно ввалиться в туалет к девушке со спущенными штанами: что может быть забавнее?
- Барышня, вам, может, чем помочь?
- Мужчина, в руках себя…
- Так я вот: держу в руках! Как тебе?
Она убежала, а я захотел продолжения знакомства.
Только она испекторша, а я спасатель горного ПСО. И нам придется вместе работать. Так что не надо нос воротить, она еще просто не знает, какое счастье ей привалило. Я ее достану, отвечаю! А бывший ее, знаете, куда пойдет?
- Барышня, вам, может, чем помочь?
- Мужчина, в руках себя…
- Так я вот: держу в руках! Как тебе?
Она убежала, а я захотел продолжения знакомства.
Только она испекторша, а я спасатель горного ПСО. И нам придется вместе работать. Так что не надо нос воротить, она еще просто не знает, какое счастье ей привалило. Я ее достану, отвечаю! А бывший ее, знаете, куда пойдет?
Моя лучшая подруга беременна от таинственного жениха, и я устраиваю её в клинику, где работаю гинекологом. Веду ее беременность и радуюсь за неё, как за себя!
Вечером после смены иду к ней проведать и приободрить, но когда открываю дверь в её палату, застываю в шоке.
Рядом с кроватью, держа подругу за руку, сидит мой муж.
Он поворачивается на звук открывшейся двери, и я вижу, как кровь отливает от его лица.
— Оля…
— Оля, это не…– начинает было подруга.
Но я уже всё понимаю. Весь пазл мгновенно складывается в картину.
В одну секунду рушится брак, дружба и жизнь, которую я считала замечательной…
Вечером после смены иду к ней проведать и приободрить, но когда открываю дверь в её палату, застываю в шоке.
Рядом с кроватью, держа подругу за руку, сидит мой муж.
Он поворачивается на звук открывшейся двери, и я вижу, как кровь отливает от его лица.
— Оля…
— Оля, это не…– начинает было подруга.
Но я уже всё понимаю. Весь пазл мгновенно складывается в картину.
В одну секунду рушится брак, дружба и жизнь, которую я считала замечательной…
В доме своего отца Кира чувствует себя чужой. Холодный, властный Александр Волин — успешный бизнесмен, привыкший к одиночеству и контролю. Между ними давно стена непонимания. Но когда в их жизнь врывается дерзкая подруга Оля, всё меняется.
Он терпеть не может чужих в своём пространстве. Она не собирается подчиняться правилам.
— Я выживала в лесу в палатках, — огрызается Оля. — Ваш особняк — не самое страшное испытание.
Александр усмехается уголками губ:
— Посмотрим, как долго простоит твоя палатка в моём доме.
С этого момента начинается их война. И игра, в которой никто не хочет проигрывать. Но когда ночь в библиотеке стирает все границы, становится ясно: победителей здесь не будет. Будут только двое, сгорающих в пламени, которое сами разожгли.
Он терпеть не может чужих в своём пространстве. Она не собирается подчиняться правилам.
— Я выживала в лесу в палатках, — огрызается Оля. — Ваш особняк — не самое страшное испытание.
Александр усмехается уголками губ:
— Посмотрим, как долго простоит твоя палатка в моём доме.
С этого момента начинается их война. И игра, в которой никто не хочет проигрывать. Но когда ночь в библиотеке стирает все границы, становится ясно: победителей здесь не будет. Будут только двое, сгорающих в пламени, которое сами разожгли.
Выберите полку для книги