Книги по тегу «хэппи-энд»: ""

— Если ты не уснёшь... — он делает паузу. — Максимум месяц. Мозг перегреется. Откажет, как процессор без охлаждения. Сначала галлюцинации, потом потеря сознания, потом кома. И всё.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я не плачу. Я вою.
— Тихо, — говорит он. Не кричит. Голос низкий, жесткий, режущий. — Слезы здесь не помогут.
— Я... я умру? — шепчу я. — Дамир Рашидович, я правда умру?
Он наклоняется ко мне. Берёт моё лицо в ладони. Сильно. До боли. Заставляет смотреть в глаза.
— Ты умрёшь, — говорит он. — Если будешь сидеть и рыдать. Если не сделаешь то, что я скажу. Если будешь спорить. Но ты не будешь спорить. Поняла?
— Что я должна делать?
— Ко мне. Ты переезжаешь ко мне.

— А как же мы? Никакая баба не стоит нашей дружбы! — хохочут его друзья.
— А гулять я от этого не перестану! — продолжает он, и толпа одобрительно гудит. — Что, я теперь в монастырь удалюсь? У нее свои обязанности, у меня — свои.
Не выдерживаю. Я вхожу в круг света, как ледник, обрушивающийся в теплое море. Все затихают.
— Аслан. Заткнись. Сейчас же.
Он оборачивается, его лицо расплывается в пьяной ухмылке. — О, наш святой! Пришел прочесть проповедь о чести?
— Честь не в том, чтобы делать из будущей жены шутку на потеху таким же шутам, как ты, — тихо говорю я. Его друзья отводят глаза.
Брат фыркает, делает неуверенный шаг ко мне. От него несет коньяком и наглостью.
— Что, братец, моя белая киска тебе так приглянулась? — он свистит сквозь зубы. — Ревнуешь, да? Хочешь сам попробовать?
Волна слепой, животной ярости поднимается от самого моего основания. Кулаки сжимаются до хруста. Сделать из него одно большое кровавое пятно на полу веранды — вот единственное, чего я хочу!

Мне девятнадцать, я должна ненавидеть этого холодного, властного мужчину. Александра Волина — мужа моей покойной матери — боятся даже маститые хирурги. Для него я — всего лишь обуза, которую он терпит в своём ледяном королевстве.

Когда я вляпываюсь в долг к бандитам, просить помощи приходится у него.

— Мне нужно пятьсот тысяч рублей, — выпаливаю я.
Ручка в его руке замирает. Поднимает глаза. Лёд Байкала.
— Зачем?
— Курсы... в Лондон...
— Врёшь.

Он видит меня насквозь. Но вместо денег предлагает сделку: моя жизнь под полным контролем в обмен на безопасность. И я соглашаюсь. Потому что выбора нет. Потому что этот ледяной монстр — моё единственное спасение. И потому что от его взгляда у меня внутри всё переворачивается.

— Ты — мой тюремщик?
— Я — твой шанс выжить, птичка. Не путай.

Меня ведут на расстрел. Горный ветер, автомат в затылок, обрыв под ногами. А потом небо взрывается рёвом лопастей, и из вертолёта выпрыгивает человек, которого нельзя назвать человеком. Серые глаза, шрам на скуле, руки, убивающие без единого звука.

Он спасает меня. Увозит в своё логово — дом-крепость среди гор. И оставляет там. Одну.

Я — студентка-метеоролог, дерзкая и бесстрашная. Он — Полковник Громов, лётчик, который не умеет улыбаться. Я бросаю ему в лицо: «Вы кто, мой тюремщик?» А он усмехается и говорит: «Иди в дом. Сунешься в мою комнату — выкину в окно».

Он командует. Я не подчиняюсь. Он закрывается. Я ломаю стены.

А потом туман рассеивается. И я понимаю: он не держит меня в клетке. Он просто забыл, что сам давно в ней сидит. И я — единственная, у кого есть ключ.

На свадьбе единственной дочери я собиралась плакать только от счастья.
Но вместо трогательного семейного фильма на огромном экране запустилась другая запись. Мой муж целовал нашу коммерческую директрису в холодильном терминале и обещал подарить ей компанию, которую мы строили двадцать два года.
Он ещё не знал, что звук слышит весь банкетный зал.
А я ещё не знала, что его любовница носит под сердцем ребёнка.
В сорок пять легко решить, что твоя жизнь закончилась. Особенно когда муж блокирует счета, подделывает документы и объявляет тебя истеричной женщиной, неспособной управлять серьёзным бизнесом.
Но он забыл одну мелочь.
Пока Виктор изображал владельца мясной империи, именно я договаривалась с сетями, спасала сорванные поставки и помнила каждую цифру в договорах.
Он решил отнять у меня компанию?
Придётся напомнить предателю, кто её создал!

Открываю дверь в свою квартиру, и в этот момент открывается соседская. Виктор Павлович, наш сосед выглядывает с таким лицом, будто не спал всю ночь.
– Елена! – его голос звучит раздраженно,зло и устало одновременно. – Занимайтесь своими утехами потише, я из-за вас сегодня совершенно не выспался.
Я замираю с чемоданом в руке. Что? О чем он говорит? Я же... я же три дня не была дома.
– Простите, вы, наверное, ошиблись квартирой, – мой голос звучит неуверенно. – Я только что вернулась из командировки.
Виктор Павлович смотрит на меня как на сумасшедшую.
– Да какая разница, когда вы вернулись! Всю ночь такие Ох и Ах стояли, что стены дрожали. У вас совести совсем нет? Можно же потише! Наши спальни через стенку. Вы же тут не одни живете!

Я уже хотела сбросить вызов, но мягкий, тягучий женский голос мурлыкнул мне прямо в ухо:
— Котик, а ты чего звонишь на этот номер? Что-то случилось?
Я сглотнула сухой, колючий ком в горле и ответила:
— Случилось. Одна тварь ползучая залезла к Котику в трусы.
А когда муж вернулся из ванной, вопрос вырвался сам:
— Петя... Как ты мог?
Он снисходительно усмехнулся.
— Тебе как маленькой объяснять? — его тон был пренебрежительным, ленивым. — Увидел. Захотел. Получил. Понравилось. Оставил себе.

Семнадцать лет брака оказались фальшивкой. Мой идеальный муж, губернатор области, променял меня на молодую любовницу, но из-за выборов решил удержать силой и грязным шантажом. Он думает, что сломал меня. Что я стану удобной декорацией.
Но когда на кону стоит всё, послушная жена может превратиться в безжалостного игрока.
Я приму твои правила, муж.
Но финал этой партии напишу сама.

— Остановка сердца! Начинаем реанимацию!
Я смотрю на мужчину, лежащего на операционном столе, и чувствую, как леденеет кровь.
Семнадцать лет назад он предал меня, выбрав другую. А я потеряла нашего нерождённого ребёнка.
Теперь Марк Ратников снова передо мной. Только на этот раз — без сознания, на операционном столе.
Я — ведущий нейрохирург военного госпиталя. Он — подполковник, лётчик - истребитель и мужчина, которого я поклялась забыть.
Его жизнь в моих руках, и я сделаю всё, чтобы он выжил!
Но даже если мне удастся спасти его, это не значит, что я смогу простить.
Ведь Марк до сих пор не знает, какую страшную цену мы заплатили за нашу любовь...

– Давай…те вы своего сына будете воспитывать! – сверкает она на меня гневным взглядом. – А я со своим и сама разберусь.
– Ну, видимо, не очень у тебя это получается. – Не в укор, пацан у неё классный, но…
– Мам, – вступает в наш диалог мальчонка, – а мы с дядей Игнатом договорились. Он будет моим папой.
Шок. Принятие. Отрицание, да только я слово дал и отказываться не планирую. Так что, дорогая…
– А как, кстати, вас зовут?
– Ассоль… Для вас – Ассоль Станиславовна!
– Будем знакомы, – протягиваю руку и с ироничным вызовом смотрю ей в глаза.
***
Я сержант МЧС. О семье и детях никогда даже не задумывался. Ну куда их в мою среду вклинить? Зачем мучить? Но когда мальчишка семи лет просит меня побыть его папой на школьном празднике, я не могу отказать. А встреча с его матерью меняет все мои жизненные приоритеты. Вот только преодолеть пропасть отчуждения, выстроенную ею?

Я подхожу к кровати, касаюсь пальцами прохладной шелковой простыни и тянусь к своей подушке, чтобы поправить её.
И в этот момент мои пальцы натыкаются на… Красные. Кружевные. Бесстыдно вызывающие. Женские трусы.
В этот момент из ванной слышится шум открывающейся двери. Алексей выходит в спальню.
Я медленно поднимаю руку, демонстрируя ему находку.
– Это чьё?
Алексей даже не вздрагивает.
– Твоё… – отвечает он ровным тоном.
– Это не мои! – мой голос срывается на крик. – Алексей, ты издеваешься? Ты прекрасно знаешь, что это не мои вещи!