Книги по тегу «хэппи-энд»: ""
— Я женюсь, — безразлично говорит Ян.
— На той брюнетке, которая буквально передо мной ушла?
— Ника, ты умная девочка и должна понимать, что ….
— Ты сейчас серьёзно? — перебиваю его. — Что я должна понять, Ян? Тебе что, меня было мало? Я не тяну на твои запросы? Или в твои планы не входила бедная девушка, которая пахала на тебя днём и ночью?...
— Хватит! — жёстко осекает. — Это моё решение, и обсуждать его я не собираюсь. Особенно с тобой.
________________
Я смогла собрать себя по осколкам и начать новую жизнь. Пока мой бывший снова не ворвался в мою жизнь и не подписал договор с моей дизайн-студией. Теперь мне предстоит реализовать проект дома, который он хочет подарить своей жене.
Ради сына, про которого он даже не вспомнил, я завершу этот проект как можно скорее и навсегда попрощаюсь с прошлым. Вот только, кажется, у моего бывшего на этот счет совершенно другие планы. Ведь цена предательства была слишком высока.
— На той брюнетке, которая буквально передо мной ушла?
— Ника, ты умная девочка и должна понимать, что ….
— Ты сейчас серьёзно? — перебиваю его. — Что я должна понять, Ян? Тебе что, меня было мало? Я не тяну на твои запросы? Или в твои планы не входила бедная девушка, которая пахала на тебя днём и ночью?...
— Хватит! — жёстко осекает. — Это моё решение, и обсуждать его я не собираюсь. Особенно с тобой.
________________
Я смогла собрать себя по осколкам и начать новую жизнь. Пока мой бывший снова не ворвался в мою жизнь и не подписал договор с моей дизайн-студией. Теперь мне предстоит реализовать проект дома, который он хочет подарить своей жене.
Ради сына, про которого он даже не вспомнил, я завершу этот проект как можно скорее и навсегда попрощаюсь с прошлым. Вот только, кажется, у моего бывшего на этот счет совершенно другие планы. Ведь цена предательства была слишком высока.
Утром я стояла перед мужем на коленях — надевала ему носки. Он морщился: «Осторожнее, мне больно».
Вечером он нёс на руках другую. Чтобы не замочила туфли.
— Я тебя четыре года на ноги ставила…
— И я благодарен, Ир. Но я же не обязан теперь до смерти с тобой спать.
Мне сорок три. После его аварии я оставила работу, продала отцовскую дачу, училась поднимать мужа так, чтобы не причинить ему боли. Свою спину лечить было некогда.
А он уже мог ходить. Просто мне об этом не сказал.
Я поехала к дочери. Думала, хоть она меня обнимет.
— Мам, ну помоги ему после операции последний раз. А потом отпустишь. По-человечески.
Когда я всё-таки собрала сумку, свекровь загородила дверь. Толкнула. Я упала спиной на угол тумбочки — и перестала чувствовать ногу.
— Машенька, вызови скорую.
— Убери телефон, — сказал муж. — Она притворяется.
Дочь послушалась.
Теперь я на каталке. Хирург смотрит на снимки.
— Доктор… я буду ходить?
Вечером он нёс на руках другую. Чтобы не замочила туфли.
— Я тебя четыре года на ноги ставила…
— И я благодарен, Ир. Но я же не обязан теперь до смерти с тобой спать.
Мне сорок три. После его аварии я оставила работу, продала отцовскую дачу, училась поднимать мужа так, чтобы не причинить ему боли. Свою спину лечить было некогда.
А он уже мог ходить. Просто мне об этом не сказал.
Я поехала к дочери. Думала, хоть она меня обнимет.
— Мам, ну помоги ему после операции последний раз. А потом отпустишь. По-человечески.
Когда я всё-таки собрала сумку, свекровь загородила дверь. Толкнула. Я упала спиной на угол тумбочки — и перестала чувствовать ногу.
— Машенька, вызови скорую.
— Убери телефон, — сказал муж. — Она притворяется.
Дочь послушалась.
Теперь я на каталке. Хирург смотрит на снимки.
— Доктор… я буду ходить?
— Советую уже сейчас собирать свои манатки, потому что после разговора с моим Кексиком вы все работать здесь больше не будете! — визжит пациентка на все отделение.
— Как показывает практика, угрозы плохо влияют на процесс сращения костей, — пожимаю я плечами.
— Зато прекрасно влияют на карьеру слишком наглых врачей!
И ведь не соврала. Уже вечером меня уволили, потому что влиятельным Кексиком оказался мой собственный муж.
За один день я лишилась работы, квартиры и брака. Зато получила предложение, от которого невозможно отказаться: поселиться в загородном доме и заняться реабилитацией полковника, который после тяжелого ранения ненавидит врачей не меньше, чем самого себя.
Только я еще не знала, что, переступив порог дома своего нового пациента, снова встречусь лицом к лицу с женщиной, которая уже разрушила мою жизнь.
И самое сложное еще впереди…
— Как показывает практика, угрозы плохо влияют на процесс сращения костей, — пожимаю я плечами.
— Зато прекрасно влияют на карьеру слишком наглых врачей!
И ведь не соврала. Уже вечером меня уволили, потому что влиятельным Кексиком оказался мой собственный муж.
За один день я лишилась работы, квартиры и брака. Зато получила предложение, от которого невозможно отказаться: поселиться в загородном доме и заняться реабилитацией полковника, который после тяжелого ранения ненавидит врачей не меньше, чем самого себя.
Только я еще не знала, что, переступив порог дома своего нового пациента, снова встречусь лицом к лицу с женщиной, которая уже разрушила мою жизнь.
И самое сложное еще впереди…
— Ань, ты должна понять, — рычит муж.
— Что именно? Что у моего мужа двухлетняя дочь от другой женщины?
— Нет… то, вы важны мне обе…
Я смотрю на него и не верю своим ушам.
— Нет, Женя. Тебе важны твоё удобство и комфорт. Но я больше не буду частью твоего удобного мира.
Мой муж хотел две семьи. Но забыл спросить меня, хочу ли я этого…
Я не устраиваю сцен. Не мщу. Не борюсь за мужчину.
Я просто ухожу. Моя любовь к себе начинается со слов его любовнице: «Мне твой мужчина не нужен. Держи его сама…»
— Что именно? Что у моего мужа двухлетняя дочь от другой женщины?
— Нет… то, вы важны мне обе…
Я смотрю на него и не верю своим ушам.
— Нет, Женя. Тебе важны твоё удобство и комфорт. Но я больше не буду частью твоего удобного мира.
Мой муж хотел две семьи. Но забыл спросить меня, хочу ли я этого…
Я не устраиваю сцен. Не мщу. Не борюсь за мужчину.
Я просто ухожу. Моя любовь к себе начинается со слов его любовнице: «Мне твой мужчина не нужен. Держи его сама…»
Замираю у приоткрытой двери кабинета.
– Я думаю только о том, как доставить тебе удовольствие. И о том, как сладко будет, когда она наконец узнает правду. Представляешь её лицо?
– Даже если узнает – что она сделает? – цинично отвечает Олег. – Разведется? Пусть попробует. Я уже всё подготовил. При разводе она мне ещё доплачивать будет. А репутация? После скандала кому она будет нужна, эта "звёздная" хирургиня?
Звук поцелуя.
– Возьми меня прямо на её дипломе "Лучший кардиохирург года", – стонет Виктория. – Хочу сделать это на её наградах.
Толкаю дверь чуть сильнее. Щель расширяется, и я вижу.
Мой рабочий стол. А на нём, прямо на моём дипломе "Лучший кардиохирург года", моя лучшая подруга и мой муж…
– Я думаю только о том, как доставить тебе удовольствие. И о том, как сладко будет, когда она наконец узнает правду. Представляешь её лицо?
– Даже если узнает – что она сделает? – цинично отвечает Олег. – Разведется? Пусть попробует. Я уже всё подготовил. При разводе она мне ещё доплачивать будет. А репутация? После скандала кому она будет нужна, эта "звёздная" хирургиня?
Звук поцелуя.
– Возьми меня прямо на её дипломе "Лучший кардиохирург года", – стонет Виктория. – Хочу сделать это на её наградах.
Толкаю дверь чуть сильнее. Щель расширяется, и я вижу.
Мой рабочий стол. А на нём, прямо на моём дипломе "Лучший кардиохирург года", моя лучшая подруга и мой муж…
Я везла ему снимок нашего ребёнка. А он был в нашей спальне — с другой.
Муж изменил в тот самый день, когда я впервые увидела нашего малыша на УЗИ. В нашей постели. В моём халате.
Я сбежала. А той же ночью потеряла ребёнка. И решила, что потеряла себя.
Полтора года я жила за стеклом — холодная, заколотившая сердце наглухо. Пока подруги не увезли меня к морю, в Позитано.
Там был он. Наследник турецкой империи с зелёными глазами — такими же редкими, как у меня. Мужчина, у которого через два месяца свадьба с другой. Мужчина, чья мать объявила мне войну.
Между нами была всего одна ночь. Она разрушила контракт на миллионы и поставила против нас целый клан.
Нас предавали, разлучали, ломали. Но иногда предательство — не конец.
Иногда это подарок судьбы. Который открывает дверь туда, где тебя наконец полюбят по-настоящему.
🔥 Измена
🔥 Запретная любовь
🔥 Турецкий миллиардер
🔥 Свекровь против
🔥 Хеппи-энд
Муж изменил в тот самый день, когда я впервые увидела нашего малыша на УЗИ. В нашей постели. В моём халате.
Я сбежала. А той же ночью потеряла ребёнка. И решила, что потеряла себя.
Полтора года я жила за стеклом — холодная, заколотившая сердце наглухо. Пока подруги не увезли меня к морю, в Позитано.
Там был он. Наследник турецкой империи с зелёными глазами — такими же редкими, как у меня. Мужчина, у которого через два месяца свадьба с другой. Мужчина, чья мать объявила мне войну.
Между нами была всего одна ночь. Она разрушила контракт на миллионы и поставила против нас целый клан.
Нас предавали, разлучали, ломали. Но иногда предательство — не конец.
Иногда это подарок судьбы. Который открывает дверь туда, где тебя наконец полюбят по-настоящему.
🔥 Измена
🔥 Запретная любовь
🔥 Турецкий миллиардер
🔥 Свекровь против
🔥 Хеппи-энд
– Степа! – слышу взволнованный голос, – Степан!
Замираю. Этот голос я узнаю из тысячи. Даже спустя почти семь лет.
– Мам! Мы тут!
Мам?
Я перевожу взгляд на мальчика и замираю. Кажется, даже перестаю дышать.
Это…
Этого не может быть!
Ему шесть! А я знал ее семь… Почти семь лет назад, и…
Калитка распахивается. Женщина, которую я когда-то любил больше жизни, вбегает во двор — и останавливается как вкопанная.
Мы смотрим друг на друга и почти одновременно шепчем:
– Ты?
****
Я семь лет заставлял себя ее забыть. Но сейчас она очень ярко напомнила о себе!
Замираю. Этот голос я узнаю из тысячи. Даже спустя почти семь лет.
– Мам! Мы тут!
Мам?
Я перевожу взгляд на мальчика и замираю. Кажется, даже перестаю дышать.
Это…
Этого не может быть!
Ему шесть! А я знал ее семь… Почти семь лет назад, и…
Калитка распахивается. Женщина, которую я когда-то любил больше жизни, вбегает во двор — и останавливается как вкопанная.
Мы смотрим друг на друга и почти одновременно шепчем:
– Ты?
****
Я семь лет заставлял себя ее забыть. Но сейчас она очень ярко напомнила о себе!
— Я дам развод при одном условии, — заявляет муж.
— Условии? Я не соглашусь ни на одно из них!
— Тебе нужен развод, Саша. И, я так понимаю, как можно скорее. Или твой жених может подождать? — его брови ползут вверх. — Судебные тяжбы затянутся на год, а то и больше. Тебе нужны мои активы, так? Половина имущества. Кроме того, ты скрывала моего ребенка.
— Но…
— Не думаю, что здесь могут быть хоть какие-то «но», — насмешливо бросает он. — Мне нужна жена. На тридцать дней.
— Зачем тебе жена? — ядовито произношу я. — У тебя есть отличный вариант на эту роль и…
— На тридцать первый, — перебивает муж, — ты получишь документы о разводе. Решай.
Муж заявил, что не любит меня и хочет развестись. В тот же вечер я увидела его с другой. Собрав свои вещи, я уехала к родителям, а спустя месяц узнала о беременности.
Спустя три года я получила предложение руки и сердца от прекрасного мужчины, правда, есть одно «но». По документам я все еще замужем за бывшим.
— Условии? Я не соглашусь ни на одно из них!
— Тебе нужен развод, Саша. И, я так понимаю, как можно скорее. Или твой жених может подождать? — его брови ползут вверх. — Судебные тяжбы затянутся на год, а то и больше. Тебе нужны мои активы, так? Половина имущества. Кроме того, ты скрывала моего ребенка.
— Но…
— Не думаю, что здесь могут быть хоть какие-то «но», — насмешливо бросает он. — Мне нужна жена. На тридцать дней.
— Зачем тебе жена? — ядовито произношу я. — У тебя есть отличный вариант на эту роль и…
— На тридцать первый, — перебивает муж, — ты получишь документы о разводе. Решай.
Муж заявил, что не любит меня и хочет развестись. В тот же вечер я увидела его с другой. Собрав свои вещи, я уехала к родителям, а спустя месяц узнала о беременности.
Спустя три года я получила предложение руки и сердца от прекрасного мужчины, правда, есть одно «но». По документам я все еще замужем за бывшим.
Виктор запускает первый фейерверк, и небо взрывается золотыми искрами.
Все ахают, смеются, хлопают в ладоши.
Следующий фейерверк – серебряный. Потом красный. Потом зелёный.
– Ой! – кричу я. – Я бенгальские свечи забыла! Сейчас сбегаю! Заодно ещё одну зажигалку принесу.
Я бегу к дому, распахиваю дверь, хватаю упаковку с бенгальскими огнями со стола. Потом вспоминаю про зажигалку – где же она?
Оглядываюсь, вижу куртку мужа, висящую на вешалке. Точно, у него в кармане должна быть.
Я запускаю руку в правый карман – пусто. В левый – что-то есть.
Достаю.
Это не зажигалка.
Это маленькая квадратная коробочка.
Я переворачиваю её, читаю название, и мир вокруг замирает.
Все ахают, смеются, хлопают в ладоши.
Следующий фейерверк – серебряный. Потом красный. Потом зелёный.
– Ой! – кричу я. – Я бенгальские свечи забыла! Сейчас сбегаю! Заодно ещё одну зажигалку принесу.
Я бегу к дому, распахиваю дверь, хватаю упаковку с бенгальскими огнями со стола. Потом вспоминаю про зажигалку – где же она?
Оглядываюсь, вижу куртку мужа, висящую на вешалке. Точно, у него в кармане должна быть.
Я запускаю руку в правый карман – пусто. В левый – что-то есть.
Достаю.
Это не зажигалка.
Это маленькая квадратная коробочка.
Я переворачиваю её, читаю название, и мир вокруг замирает.
— А новенькая, ничё такая, — похабно ухмыляется мой университетский приятель, провожая Азизу взглядом.
— Полегче, братишка, это моя жена, — обозначаю границы.
— Жена? — ошарашенные взгляды парней обращаются ко мне, — когда ты женился?
— На днях. Отец заставил. Традиции, все дела. Да и тот случай в сауне стал пределом его терпения.
Парни начинают громко хохотать, а я глаз не свожу с Азизы, остановившейся рядом с сопливым и слащавым первокурсником.
— Слушай, ну в принципе, я бы тоже не был против того, чтоб мне такой цветочек каждый день грел постель, — говорит друг, продолжая смеяться.
А меня от чего-то его слова вгоняют в ярость.
— Это мой цветочек. Уймись, — пресекаю я, продолжая смотреть на то, как она улыбается не мне.
Она моя жена! Пусть ещё сама этого не поняла и продолжает думать, что всё понарошку.
Но сегодня ночью для неё всё станет более чем очевидным. Ведь я потребую от неё исполнения супружеского долга.
И смотреть отныне она будет только на меня.
— Полегче, братишка, это моя жена, — обозначаю границы.
— Жена? — ошарашенные взгляды парней обращаются ко мне, — когда ты женился?
— На днях. Отец заставил. Традиции, все дела. Да и тот случай в сауне стал пределом его терпения.
Парни начинают громко хохотать, а я глаз не свожу с Азизы, остановившейся рядом с сопливым и слащавым первокурсником.
— Слушай, ну в принципе, я бы тоже не был против того, чтоб мне такой цветочек каждый день грел постель, — говорит друг, продолжая смеяться.
А меня от чего-то его слова вгоняют в ярость.
— Это мой цветочек. Уймись, — пресекаю я, продолжая смотреть на то, как она улыбается не мне.
Она моя жена! Пусть ещё сама этого не поняла и продолжает думать, что всё понарошку.
Но сегодня ночью для неё всё станет более чем очевидным. Ведь я потребую от неё исполнения супружеского долга.
И смотреть отныне она будет только на меня.
Выберите полку для книги