Книги по тегу «хэппи-энд»: ""

– Денис, я вечером к Светке на девичник, ты не забыл? - говорю ему - Мы посидим у нее дома.
Он выходит из ванной, застегивая рубашку.
– Точно-точно, помню. Отдохни хорошенько, – целует он меня.

***
– В "Бархат"! – кричит кто-то в половине двенадцатого - Нам срочно нужно танцевать!
Вваливаемся в клуб толпой девчонок, танцуем у сцены, визжим и отрываемся по полной. Я давно не чувствовала себя такой живой.
Выхожу в туалет. Иду обратно, коридоры путаются, свет тусклый. Сворачиваю не туда, прохожу мимо двери с цифрой "7" – дверь приоткрыта, слышны голоса. Толкаю сильнее, чтобы спросить дорогу.
И замираю.
На кожаном диване – мой Денис. Рубашка расстегнута, лицо раскраснелось. Перед ним танцует женщина в костюме медсестры. Он касается её, притягивая ближе.

— Что здесь происходит?! — за спиной медсестры раздается грозный низкий голос.
Девушка разворачивается, и я вижу за ней мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате.
— Здравствуйте, Герман Денисович… — теряется медсестра.
Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить второго малыша. Мужчина долго смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас плещется боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность.
— Он ест? — наконец выдыхает он.
Я отдаю медсестре сытого младенца и беру второго. Он тут же принимается за дело. Отец мальчиков берет на руки сытого сынишку и нежно смотрит на него.
— Они хорошо кушают грудь. И им трудно будет подобрать смесь, — отвечаю я тихо.
— Вы, — он обращает на меня строгий взгляд карих глаз. — Едете со мной. Я заплачу любые деньги. Пожалуйста.
Я опускаю голову, не зная, что делать. Мне очень хочется помочь этим крохам, которые так рано остались без мамы. Да и я к ним привязалась. Но нужна ли такая кормилица, у которой свой младенец?

- Давид, у нас будет малыш.
- Сделаешь аборт.
- Что?
- Аборт сделаешь, сказал.
- Но… но что ты говоришь. Как у тебя язык повернулся…
- Замолчи. Будет так как я говорю. Никогда Умаровы чужих детей не воспитывали.
- Что значит чужих? Это твой ребёнок. Мы вместе его сделали.
- Это не мой ребёнок, Мая. Я узнаю, с кем ты мне изменила и чьего ребёнка носишь. Но скоро мы эту оплошность исправим. Сделаешь аборт, я сказал.
Мой муж сошёл с ума, утверждает, что ребёнок не от него. Меня подставили, оболгали. И поверил он не мне. Я сбежала от него на другой конец страны. Но он нашёл меня. Потому что от Давида Умарова невозможно скрыться.

…В приёмном – суета.
Я быстро передаю пациента терапевту, отдаю карту.
Дело сделано.
Дима пошёл к кулеру, Сергей Викторович говорит по телефону.
У меня есть несколько минут.
Сердце делает радостный кульбит.
Я успею добежать до ординаторской, уткнуться носом в плечо мужа и пожаловаться на сурового начальника, который сверлил меня взглядом всю дорогу.
Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.
Коридоры этой больницы я знаю как свои пять пальцев. Вот поворот, вот сестринский пост, вот дверь в конце крыла.
Она чуть приоткрыта. Из щели на линолеум падает полоска света.
– Анто-о-он... – доносится тягучий женский шёпот.
Я замираю.
– Тише, Лер, ну тише... – хрипловатый, глубокий голос моего мужа. Тот самый, которым сегодня утром говорил мне: «Доброе утро, любимая».
Какая-то часть меня умоляет: развернись, беги, сделай вид, что ничего не слышала.
Но я толкаю дверь…

Последний год мой муж не может наговориться с мамой. Она звонит ему утром, вечером и даже ночью, а он уходит на балкон, чтобы поворковать с ней без свидетелей.
А потом мы втроём, я, Боря и свекровь, стоим у стойки регистрации. Его телефон лежит на стойке, и на экране высвечивается: «Мама».
Свекровь стоит рядом со мной, и в ее руках нет мобильника...

Сейчас мне нужно найти один документ. Иван хранит все важные бумаги в комоде с замком, ключ от которого обычно лежит в столе.
Я открываю ящик и начинаю перебирать папки. В самом низу, лежит тонкая синяя папка без маркировки.
Любопытство – странная, коварная вещь. Я открываю папку.
Из папки выскальзывает фотография. Молодая женщина с вызывающим макияжем, в обтягивающем красном платье, которое едва прикрывает бедра, обнимает Ивана.
Я листаю бумаги, надеясь, что это какая-то ошибка, старый архив или чья-то злая шутка.
Но затем я вижу Свидетельство о рождении.
Я смотрю на дату выдачи: июль.
Имя ребенка: Максим.
Отец: Иван Измайлов.
Я перечитываю дату еще раз.
Максим родился через месяц после нашей свадьбы.
Шесть лет. Шесть лет я живу в этом доме, строю в своей голове планы на общее будущее, где мы стареем вместе. А всё это время существовал Максим. Существовала Марта. Существовала целая, полноценная жизнь, параллельная моей, о которой я не подозревала ни единой секунды.

🔥ЗАВЕРШЕНО🔥
Я сбежала из дома в ночь перед помолвкой.
От отца, который всё решил за меня. От жениха, которого не люблю. От жизни, которую мне расписали на годы вперёд.
План был простой: уехать подальше и начать всё с чистого листа.
Вот только я случайно похитила первого встречного красавчика, запихнув его в багажник и дав дёру.
Думаете, ему пришлось это по вкусу?

- У тебя ребёнок? – он смотрит на меня в упор. – От кого?
- Тебя это не касается. Твоя семейка сделала всё, чтобы мы расстались.
Вспоминаю, как его мать и сестра пытались сжить меня со свету и ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.
Но Высоцкий меня будто не слышит. Короткий и резкий смешок слетает с губ, взгляд становится жёстче.
- Касается, Даша, ведь по документам ты всё ещё моя жена.

— Ты не годна к материнству, ты бесплодна. Моя мать стареет, да и мне нужен наследник, поэтому я беру вторую жену, молодую и здоровую. Ты остаёшься для статуса, но не думай что мы семья. — Говорит Аслан, от чего у меня выступают слезы.
— Ты даже не спросил, как я себя чувствую, мне пришлось пить лекарства, я плакала по ночам, мечтая о ребёнке...
— Это не мое дело, Мадина. Это долг перед родом.
Я всхлипываю и шепчу, сама не понимая зачем:
— Я училась готовить твои любимые блюда, убирала твой кабинет, запоминала каждую твою привычку, я ждала тёплого слова целый год, а ты приводил в дом Лейлу и называл меня тенью.
— Ты сама выбрала молчание.
— Потому что меня учили терпеть, но теперь поняла, терпение не делает нас семьёй, я не хочу быть статусной женой, я уйду!
— Куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет. — Равнодушно выдает муж.
— У меня есть моя честь и решение начать заново. Я не останусь там, где меня не видят. Прощай, Аслан.
— ...Останься. Я ещё не сказал последнего слова.

— Вера, ты ведь не одна!
— Уважаемая Галина Егоровна! Я вообще-то рожаю! – Срываюсь на крик.
— Сынок! Ты слышал, как она со мной говорит?! О-о-о… — вскрикивает женщина, роняя бесчувственную руку себе на грудь.
— Мама! – муж бросается к ней.
— Рома, я не хочу рожать здесь...– цежу я.
— Ну, Вера! Маме плохо…
— Но, нам пара рожать. Я вызову скорую.
— Не надо мне скорая! – Свекровь судорожно дергает сына за рубашку.
— Здравствуйте! Сердечный приступ. – Быстро тараторю я.
— У тебя мать одна! Переженишься и нарожаешь еще! Умру, и что будешь делать?! – она и не думает отпускать Рому.
Нас всех отвлекает трель дверного звонка.
— Так, тут не сердце, а роды! – Заходит врач.
— И сердце тоже! – Рома озадачено стоит рядом с мамой, которая вцепилась в него мертвой хваткой.
— Так, определитесь. Или сердце, или рожаем. Одно из двух. Второй экипаж приедет так же быстро.
Затуманенным взглядом, смотрю на мужа. Он выберет ее, слишком цепкая женщина, а Рома лопух.
— Я... – шепчу я и ухожу.