Книги по тегу «хэштегнутые_литмоб»: ""
Я ненавидела его всеми фибрами души! Ведь когда-то давно он превратил мою жизнь в кошмар, точнее он сам стал моим личным кошмаром. И вот теперь, спустя столько лет, я честно думала, что все давно в прошлом, а наши дороги разошлись навсегда. Но мы встретились вновь, и он, повзрослев, стал еще более холодным, сильным и опасным. А я так и не научилась не дрожать от одного его темного взгляда.
- У тебя что-то случилось? — спрашивает малышка, смотря мне в глаза. - Свят, всё хорошо?— вижу это чёртово беспокойство в её невинных глазах и это бесит. Ухмыляюсь, руку тяну к её лицу. Касаюсь нежно. Нежно. Твою мать! Я никогда так не умел, а тут, боюсь даже так ей больно сделать. Увожу пальцы в её волосы на затылке. В глаза бездонные смотрю. Женя замерла, не дышит, губки свои облизывает, и я срываюсь. Целую. Вкус её чувствую и выть готов от этого. Малышка замирает, а потом начинает мне отвечать. Неумело, несмело. Ещё держусь за последние нити разума и разрываю наш поцелуй.
- Я не для тебя, Мотылёк. Спалю дотла, ты и не заметишь, — молчит, ресничками хлопает только и в губы мне дышит. - Беги к себе, Мотылёк. Иначе могу не сдержаться. — стоит. Глупая. Не понимает, кто перед ней. - Уходи, Женя!
На ринге, нет правил. В любви тем более. Моё главное правило — не влюбляться. И так было до тех пор, пока я не спас Мотылька. Её улыбка стала моим главным поражением. Я проиграл себе...
- Я не для тебя, Мотылёк. Спалю дотла, ты и не заметишь, — молчит, ресничками хлопает только и в губы мне дышит. - Беги к себе, Мотылёк. Иначе могу не сдержаться. — стоит. Глупая. Не понимает, кто перед ней. - Уходи, Женя!
На ринге, нет правил. В любви тем более. Моё главное правило — не влюбляться. И так было до тех пор, пока я не спас Мотылька. Её улыбка стала моим главным поражением. Я проиграл себе...
Удача и я. Равно несовместимость. Всю жизнь меня скрывали под чужой фамилией. Я привыкла. Прятали. Смирилась. А теперь ради мира отдали сыну главного врага моей семьи. Меня швырнули в его лапы как вещь. Любовь? Нет, чистая ненависть. Наш брак – фальшивка. Каждый взгляд и поцелуй скреплен жаждой мести. И я отыграюсь на нем за все. Начну прямо со свадьбы!
***
Притягиваю свою строптивую, крепко стискиваю в руках. Обхватываю ее маленькое оборзевшее в край личико, заставляя посмотреть на меня.
– Вот за это я и влюбился в тебя, Аль. Искренняя во всем.
– Не-на-ви-жу… – беззвучно, одними губами произносит она, ведь этот ответ не для чужих ушей, а только для меня.
– И я тебя.
***
Притягиваю свою строптивую, крепко стискиваю в руках. Обхватываю ее маленькое оборзевшее в край личико, заставляя посмотреть на меня.
– Вот за это я и влюбился в тебя, Аль. Искренняя во всем.
– Не-на-ви-жу… – беззвучно, одними губами произносит она, ведь этот ответ не для чужих ушей, а только для меня.
– И я тебя.
– Ты уверена? – спрашиваю с сомнением, но больше для неё, чем для себя. Ведь именно этого я и добивался последние несколько недель.
Николь закусывает губу, кивает рвано, а затем сама тянется, обвивая руками мою шею и приподнимаясь на носочки, тихо шепчет:
– Я хочу быть твоей.
Mission complete, дамы и господа!
***
Одна случайная встреча на берегу моря, и я понял: она отличный инструмент, чтобы отомстить. Красива, наивна, сломана.
Мне нужно лишь одно видео, чтобы та, кто посмел так со мной поступить, вспыхнула от ярости. Но я не подумал, что кукловод может стать куклой. Пусть и не по своей воле.
Николь закусывает губу, кивает рвано, а затем сама тянется, обвивая руками мою шею и приподнимаясь на носочки, тихо шепчет:
– Я хочу быть твоей.
Mission complete, дамы и господа!
***
Одна случайная встреча на берегу моря, и я понял: она отличный инструмент, чтобы отомстить. Красива, наивна, сломана.
Мне нужно лишь одно видео, чтобы та, кто посмел так со мной поступить, вспыхнула от ярости. Но я не подумал, что кукловод может стать куклой. Пусть и не по своей воле.
— Ты меня не касаешься. Я здесь только доктор.
— Лёля, — он делает последний шаг ко мне и медленно наклонившись произносит почти шёпотом. — Я тебя и так не касаюсь.
— Отойди.
— Ты дрожишь.
— Ты меня пугаешь.
— Нет. — Он выпрямляется, и в светлых глазах у него плещется нездоровый азарт. — Пугал бы тебя я — ты бы уже плакала. Ты дрожишь по другой причине, малышка. И тебе это очень не нравится.
***
Он — Дерзкий.
Парень, от которого у хороших девочек должны включаться инстинкты самосохранения.
Я была слишком правильной, чтобы смотреть в его сторону.
Слишком холодной, чтобы отвечать на его наглую улыбку.
Но одна ошибка — и моя идеальная жизнь вспыхнула, как спичка.
Теперь главный вопрос не в том, кто он. А в том, кем рядом с ним стану я.
— Лёля, — он делает последний шаг ко мне и медленно наклонившись произносит почти шёпотом. — Я тебя и так не касаюсь.
— Отойди.
— Ты дрожишь.
— Ты меня пугаешь.
— Нет. — Он выпрямляется, и в светлых глазах у него плещется нездоровый азарт. — Пугал бы тебя я — ты бы уже плакала. Ты дрожишь по другой причине, малышка. И тебе это очень не нравится.
***
Он — Дерзкий.
Парень, от которого у хороших девочек должны включаться инстинкты самосохранения.
Я была слишком правильной, чтобы смотреть в его сторону.
Слишком холодной, чтобы отвечать на его наглую улыбку.
Но одна ошибка — и моя идеальная жизнь вспыхнула, как спичка.
Теперь главный вопрос не в том, кто он. А в том, кем рядом с ним стану я.
— Я не спасатель. Не рыцарь из сопливых фильмов. Держись от меня как можно дальше и не втягивай в своё дерьмо. Мне ровно.
— Ты врёшь, — сняла она свою туфельку и бросила мне в спину.
— Страх потеряла? Я могу сломать тебя в два счёта.
— Давай! Только не оставляй меня одну. — Её тонкие, дрожащие пальцы коснулись моего разбитого лица, и я замер, не в силах сделать и шагу.
— Хорошо, но это вряд ли тебе понравится.
Он — дерзкий герой, который не любит уступать.
Она — нежная героиня, которая готова бороться.
Ненависть. Боль. Слезы. Страсть. И любовь — слишком сильная, чтобы ее игнорировать.
Они из разных миров. И никогда бы не встретились, если бы не...
— Ты врёшь, — сняла она свою туфельку и бросила мне в спину.
— Страх потеряла? Я могу сломать тебя в два счёта.
— Давай! Только не оставляй меня одну. — Её тонкие, дрожащие пальцы коснулись моего разбитого лица, и я замер, не в силах сделать и шагу.
— Хорошо, но это вряд ли тебе понравится.
Он — дерзкий герой, который не любит уступать.
Она — нежная героиня, которая готова бороться.
Ненависть. Боль. Слезы. Страсть. И любовь — слишком сильная, чтобы ее игнорировать.
Они из разных миров. И никогда бы не встретились, если бы не...
Он — Айсберг и его сердце давно превратилось в лёд. Преданный лучшим другом, клянётся отомстить, отыгравшись на его сестре.
Всё просчитано до мелочей, и, казалось, осечек не будет. Но, сделав выбор в пользу мести, сможет ли он смириться с последствиями? Когда осознает, что по-настоящему боится только одного — потерять ту, которую сломал.
Всё просчитано до мелочей, и, казалось, осечек не будет. Но, сделав выбор в пользу мести, сможет ли он смириться с последствиями? Когда осознает, что по-настоящему боится только одного — потерять ту, которую сломал.
— Ты думаешь, я просто так выбрал тебя, Ряба? — он достает телефон, показывает экран. — Знаешь, что это?
Сердце ухает в пятки.
— Откуда у тебя это?
— Нравится? — усмехается. — Что, если это видео попадет к твоим родителям или декану?.. — он замолкает и улыбается. — Хотя, может, у меня есть на тебя что-то еще?
— Чего ты хочешь?
— Прими мой вызов. Покажи, что ты не трусиха, и тогда я удалю все, что может испортить твою репутацию.
— Сколько?
— Пять испытаний.
— И потом я свободна?
— Да. Но если я сделаю тебя во всех пяти, то ты… проведешь со мной ночь.
— С ума сошел.
— Решайся, Ряба. На кону твоя репутация.
Такие, как он, — ред флаг. “Держись от него подальше”, — говорили мне. “Рядом с ним опасно”, — предупреждали. Но стоило лишь раз попасть в поле зрения первого трешмейкера нашего универа, как я стала его главным проектом и единственной болезнью. Он пообещал научить меня плохому, не зная, что это работает в двух направлениях.
Сердце ухает в пятки.
— Откуда у тебя это?
— Нравится? — усмехается. — Что, если это видео попадет к твоим родителям или декану?.. — он замолкает и улыбается. — Хотя, может, у меня есть на тебя что-то еще?
— Чего ты хочешь?
— Прими мой вызов. Покажи, что ты не трусиха, и тогда я удалю все, что может испортить твою репутацию.
— Сколько?
— Пять испытаний.
— И потом я свободна?
— Да. Но если я сделаю тебя во всех пяти, то ты… проведешь со мной ночь.
— С ума сошел.
— Решайся, Ряба. На кону твоя репутация.
Такие, как он, — ред флаг. “Держись от него подальше”, — говорили мне. “Рядом с ним опасно”, — предупреждали. Но стоило лишь раз попасть в поле зрения первого трешмейкера нашего универа, как я стала его главным проектом и единственной болезнью. Он пообещал научить меня плохому, не зная, что это работает в двух направлениях.
— Если ты сейчас уйдешь, а потом приползешь за помощью, я уже не буду таким… добрым…
Добрым? Он это называет добротой?
— Не приползу, — рычу яростно ему в лицо.
— Посмотрим, — хмыкает с такой легкостью, будто знает наперед, как сложится моя жизнь.
— Лучше исчезнуть, чем снова оказаться рядом с тобой.
— Я, конечно, не ждал от тебя благодарности. Но она и не нужна. Я сам всё возьму. А сейчас… Даю тебе минуту. Время пошло.
***
Когда-то я считала его лучшим другом, а может даже и любила. Но сейчас этот человек вызывает во мне лишь одно чувство — страх, потому что в его глазах больше нет тепла. Там только лютый холод и ненависть.
Добрым? Он это называет добротой?
— Не приползу, — рычу яростно ему в лицо.
— Посмотрим, — хмыкает с такой легкостью, будто знает наперед, как сложится моя жизнь.
— Лучше исчезнуть, чем снова оказаться рядом с тобой.
— Я, конечно, не ждал от тебя благодарности. Но она и не нужна. Я сам всё возьму. А сейчас… Даю тебе минуту. Время пошло.
***
Когда-то я считала его лучшим другом, а может даже и любила. Но сейчас этот человек вызывает во мне лишь одно чувство — страх, потому что в его глазах больше нет тепла. Там только лютый холод и ненависть.
Просыпаюсь от ощущения, что в комнате кто-то есть.
Но не кричу, потому что догадываюсь кого увижу. Марк сидит в кресле у окна, освещённый лишь бледной луной, и внимательно смотрит на меня.
— Ты как здесь оказался?
— У меня же есть ключи от всех комнат в этом доме, — тянет лениво. — Ты забыла?
Конечно же, нет... Ведь он не даёт мне об этом забыть.
— Зачем ты пришёл? — на удивление голос звучит уверенно, но внутри уже шевелится знакомый страх.
Марк просто встаёт и подходит к моей кровати. Смотрю на него снизу вверх, потому что он как обычно нависает, занимая доминирующую позицию. Одна из его любимых игр.
— Хотел посмотреть, как ты спишь, — отвечает тихо. — Убедиться, что ты не исчезла.
— Я бы не смогла, — отвечаю с горечью.
Он наклоняется ко мне и я чувствую его дыхание на своей щеке.
— Знаю, — бросает с усмешкой. — И это самое страшное, да?
Вайс замолкает на секунду, а потом без эмоций добавляет:
— Ты не можешь уйти. А я не собираюсь тебя отпускать...
Но не кричу, потому что догадываюсь кого увижу. Марк сидит в кресле у окна, освещённый лишь бледной луной, и внимательно смотрит на меня.
— Ты как здесь оказался?
— У меня же есть ключи от всех комнат в этом доме, — тянет лениво. — Ты забыла?
Конечно же, нет... Ведь он не даёт мне об этом забыть.
— Зачем ты пришёл? — на удивление голос звучит уверенно, но внутри уже шевелится знакомый страх.
Марк просто встаёт и подходит к моей кровати. Смотрю на него снизу вверх, потому что он как обычно нависает, занимая доминирующую позицию. Одна из его любимых игр.
— Хотел посмотреть, как ты спишь, — отвечает тихо. — Убедиться, что ты не исчезла.
— Я бы не смогла, — отвечаю с горечью.
Он наклоняется ко мне и я чувствую его дыхание на своей щеке.
— Знаю, — бросает с усмешкой. — И это самое страшное, да?
Вайс замолкает на секунду, а потом без эмоций добавляет:
— Ты не можешь уйти. А я не собираюсь тебя отпускать...
Выберите полку для книги