Книги по тегу «эротика очень откровенно»: ""
Я была обычным финансовым аналитиком, пока трое мужчин не предложили мне сделку, навсегда изменившую мою жизнь.
Четыре дня в охотничьем домике, вдали от цивилизации, должны были стать проверкой моих границ или их полным разрушением.
Меня ждали полная потеря контроля, неизвестные наблюдатели и изнурительная охота, а впереди маячил контракт, способный подарить мне свободу в золотой клетке.
Но готова ли я узнать, что останется от меня, когда с меня снимут все маски?
Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️🔥
Четыре дня в охотничьем домике, вдали от цивилизации, должны были стать проверкой моих границ или их полным разрушением.
Меня ждали полная потеря контроля, неизвестные наблюдатели и изнурительная охота, а впереди маячил контракт, способный подарить мне свободу в золотой клетке.
Но готова ли я узнать, что останется от меня, когда с меня снимут все маски?
Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️🔥
Ещё совсем юной, когда её звали просто Каролинкой из Галисии, она поняла одну простую и жестокую истину: бедность не прощает красоты, но умеет её продавать. В Париже, этом городе, где мечты превращались в звон монет, а сердца мужчин — в пыль, она решила стать не просто девушкой, а стихией.
Говорили, что немецкий император Вильгельм II — человек железной воли и суровых манёвров. Что он повелевает армиями и что его взгляд заставляет трепетать генералов. Но Каролина Отеро знала: чем выше стена, тем слаще её разрушать.
Их встречи были тайной, которую тщетно пытались разгадать шпионы всех европейских дворов. В её будуаре, утопающем в бархате и золоте, император сбрасывал с себя мундир, а вместе с ним — и всю свою имперскую тяжесть.
В тот вечер за окном шёл тяжёлый, осенний дождь. Каролина стояла у камина, обнажённая, если не считать тяжёлого ожерелья из изумрудов и бриллиантов, которое холодным огнём лежало на её горячей, пышной груди. Вильгельм вошёл без стука. Его глаза горели...
Говорили, что немецкий император Вильгельм II — человек железной воли и суровых манёвров. Что он повелевает армиями и что его взгляд заставляет трепетать генералов. Но Каролина Отеро знала: чем выше стена, тем слаще её разрушать.
Их встречи были тайной, которую тщетно пытались разгадать шпионы всех европейских дворов. В её будуаре, утопающем в бархате и золоте, император сбрасывал с себя мундир, а вместе с ним — и всю свою имперскую тяжесть.
В тот вечер за окном шёл тяжёлый, осенний дождь. Каролина стояла у камина, обнажённая, если не считать тяжёлого ожерелья из изумрудов и бриллиантов, которое холодным огнём лежало на её горячей, пышной груди. Вильгельм вошёл без стука. Его глаза горели...
Григорий Александрович Потёмкин. Это имя звучало как гром. Он был её великой любовью, её соратником, её тенью и её светом. Он был на пять лет моложе её, но их души были ровесниками. Он был эксцентричен, гениален, порой угрюм, но когда он смотрел на неё, весь мир замирал.
Они были в Таврическом дворце. Потёмкин был в своём знаменитом халате, его единственный глаз горел лихорадочным огнём. Он только что вернулся из долгого похода, и между ними накопилось столько невысказанных слов, что говорить было невозможно. Нужно было чувствовать.
Он подошёл к ней, и в его движении не было ни грубости Орлова, ни утончённости Понятовского. В нём была стихия. Он обнял её, и она утонула в его широкой груди, чувствуя запах табака, кожи и степного ветра.
Он нёс её через комнату, шепча на ухо нежные и грубые слова одновременно. Когда они оказались на ложе, он начал целовать её с такой жадностью, словно хотел вдохнуть её в себя. Его руки, большие и сильные, скользили по её телу...
Они были в Таврическом дворце. Потёмкин был в своём знаменитом халате, его единственный глаз горел лихорадочным огнём. Он только что вернулся из долгого похода, и между ними накопилось столько невысказанных слов, что говорить было невозможно. Нужно было чувствовать.
Он подошёл к ней, и в его движении не было ни грубости Орлова, ни утончённости Понятовского. В нём была стихия. Он обнял её, и она утонула в его широкой груди, чувствуя запах табака, кожи и степного ветра.
Он нёс её через комнату, шепча на ухо нежные и грубые слова одновременно. Когда они оказались на ложе, он начал целовать её с такой жадностью, словно хотел вдохнуть её в себя. Его руки, большие и сильные, скользили по её телу...
Я думала, что та ночь останется лишь тенью в прошлом. Но она преследовала меня в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждой минуте одиночества.
Я пыталась забыть, но внутри меня горел огонь, который могли погасить только они. И когда я снова увидела знакомый номер такси, я поняла, что готова рискнуть всем, чтобы вернуть то, что обрела в ту роковую ночь.
Но я не знала, что на этот раз игра будет совсем другой и что я найду не только то, что искала, но и то, чего боялась найти в самой себе.
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
Я пыталась забыть, но внутри меня горел огонь, который могли погасить только они. И когда я снова увидела знакомый номер такси, я поняла, что готова рискнуть всем, чтобы вернуть то, что обрела в ту роковую ночь.
Но я не знала, что на этот раз игра будет совсем другой и что я найду не только то, что искала, но и то, чего боялась найти в самой себе.
🍒 Будет жарко!
🍒Благодарю за ваши звезды и библиотеки. Вы лучшие!
🍒 Удовольствие гарантировано!
– Ну что, сладкая, готова к дегустации? – прошептал Фёдоров. – С чего начнём?
Он забрал из моих рук бокал шампанского и поднёс его к моим губам. Вторая ладонь скользила по платью вдоль груди. Прозрачное кружево почти сливалось с кожей и приятно скользило, усиливая ощущения.
– Что хочешь попробовать сегодня? – спросил Белов, подходя ко мне. Во взгляде Алексея было что-то особенно плотское, совсем не вязавшееся с его обычной холодностью.
––
В один вечер моя жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь я кондитер в «Ноктюрне» и готовлюсь к участию в конкурсе, создавая собственный десерт под руководством шефа. Но бывший жених строит козни, пытаясь лишить меня всего. Мне предстоит последнее испытание, которое определит мою дальнейшую судьбу.
––
Он забрал из моих рук бокал шампанского и поднёс его к моим губам. Вторая ладонь скользила по платью вдоль груди. Прозрачное кружево почти сливалось с кожей и приятно скользило, усиливая ощущения.
– Что хочешь попробовать сегодня? – спросил Белов, подходя ко мне. Во взгляде Алексея было что-то особенно плотское, совсем не вязавшееся с его обычной холодностью.
––
В один вечер моя жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь я кондитер в «Ноктюрне» и готовлюсь к участию в конкурсе, создавая собственный десерт под руководством шефа. Но бывший жених строит козни, пытаясь лишить меня всего. Мне предстоит последнее испытание, которое определит мою дальнейшую судьбу.
––
Они с Каем как-то разговаривали об этом: представляли, каким мог бы быть их ребёнок, как бы его звали, и какой бы у него был характер. Кай никогда не настаивал ни на чём, говоря, что если у них будет ребёнок, он будет безмерно счастлив, но если ребёнка не будет — он тоже будет счастлив, потому что у него по-прежнему будет Миранда. События происходят спустя два года после первой книги.
СЮЖЕТНЫЕ МЕТКИ: без драм; романтика; беременность; счастливый брак; здоровые отношения; поддержка и забота; сцены 18+; счастливый финал.
СЮЖЕТНЫЕ МЕТКИ: без драм; романтика; беременность; счастливый брак; здоровые отношения; поддержка и забота; сцены 18+; счастливый финал.
Алина — ветеринар, которая привыкла спасать волков в заповеднике. Обычная ночь, обычная работа — и вдруг земля уходит из-под ног. Она падает в другой мир, где над горами парят драконы, а небо освещают две луны.
Здесь она находит его. Раненого. Истекающего кровью. Чёрного дракона с горящими янтарными глазами, который смотрит на неё с мольбой: «Спаси». Она не знает, как, но её руки сами тянутся к его ране. И когда она касается его чешуи, она чувствует — внутри неё просыпается огонь.
Он — Владыка Клана Огненных Драконов. Проклятый. Умирающий. Его тело медленно превращается в зверя, разум угасает. Он не верит, что она может помочь. Он привык полагаться только на свою силу. Но она — единственная, кто может его исцелить. Или уничтожить.
Она не хотела быть его парой. Она хотела домой.
Но война приближается, проклятие пожирает его изнутри, и только она может его остановить.
И теперь она стоит перед выбором:
Вернуться в свой мир — или остаться, чтобы спасти того, кого её сердце уже выбрал
Здесь она находит его. Раненого. Истекающего кровью. Чёрного дракона с горящими янтарными глазами, который смотрит на неё с мольбой: «Спаси». Она не знает, как, но её руки сами тянутся к его ране. И когда она касается его чешуи, она чувствует — внутри неё просыпается огонь.
Он — Владыка Клана Огненных Драконов. Проклятый. Умирающий. Его тело медленно превращается в зверя, разум угасает. Он не верит, что она может помочь. Он привык полагаться только на свою силу. Но она — единственная, кто может его исцелить. Или уничтожить.
Она не хотела быть его парой. Она хотела домой.
Но война приближается, проклятие пожирает его изнутри, и только она может его остановить.
И теперь она стоит перед выбором:
Вернуться в свой мир — или остаться, чтобы спасти того, кого её сердце уже выбрал
Я пришла к нему сама. Думала, что смогу уйти, когда захочу, но ошиблась.
Владыка Ледяных Драконов не отпускает то, что принадлежит ему. Он холоден, жесток и не знает пощады. Я должна была стать очередной игрушкой в его замке — и сгинуть, как все до меня.
Но я выжила и сбежала.
И он понял, что готов уничтожить весь мир, чтобы вернуть мой свеи.
Я — его истинная пара.
А он — мой самый тёмный грех.
Вопрос лишь в том, кто кого сломает первым.
Владыка Ледяных Драконов не отпускает то, что принадлежит ему. Он холоден, жесток и не знает пощады. Я должна была стать очередной игрушкой в его замке — и сгинуть, как все до меня.
Но я выжила и сбежала.
И он понял, что готов уничтожить весь мир, чтобы вернуть мой свеи.
Я — его истинная пара.
А он — мой самый тёмный грех.
Вопрос лишь в том, кто кого сломает первым.
Я сказала мужу, что хочу развод, стоя у раковины с невымытой тарелкой.
Он подвинул солонку на два пальца влево, спросил, забрала ли я платье из химчистки, а потом достал телефон и набрал номер по цифрам, без записной книжки.
Номер человека, от которого я сбежала восемь лет назад. Потому что рядом с ним я переставала быть правильной.
"Илья Андреевич? Это Соколов. Муж".
Условие простое: тридцать один день я живу в этом доме. Втроем. И только потом он подписывает бумаги.
Мой муж думал, что я испугаюсь.
Он не учел одного: мужчина, которого он позвал, отказался брать меня по его разрешению.
"Я не трону вашу жену, пока она сама не попросит".
А просить я не умею. Я семь лет не могла попросить починить кран.
Он подвинул солонку на два пальца влево, спросил, забрала ли я платье из химчистки, а потом достал телефон и набрал номер по цифрам, без записной книжки.
Номер человека, от которого я сбежала восемь лет назад. Потому что рядом с ним я переставала быть правильной.
"Илья Андреевич? Это Соколов. Муж".
Условие простое: тридцать один день я живу в этом доме. Втроем. И только потом он подписывает бумаги.
Мой муж думал, что я испугаюсь.
Он не учел одного: мужчина, которого он позвал, отказался брать меня по его разрешению.
"Я не трону вашу жену, пока она сама не попросит".
А просить я не умею. Я семь лет не могла попросить починить кран.
Выберите полку для книги