Книги по тегу «эротические сцены»: ""
Я тридцатипятилетняя женщина, которая давно похоронила себя в серых буднях одиночества, пока однажды вечером мой старенький "Форд" не заглох на пустынной трассе. Стук в ворота старого гаража открыл мне дверь не только в ремонтную мастерскую, но и в мир, где двое грубых механиков увидели во мне не просто женщину, а то, о чём я сама уже забыла — что я могу быть желанной, живой и безрассудно счастливой в их сильных руках. Та ночь, проведённая в гараже, перевернула всё моё существование, заставив сердце биться чаще, а тело — помнить, что значит принадлежать мужчинам, которые знают, как брать своё.
Месяц спустя я всё ещё чувствую их руки на своей коже, их дыхание на своей шее — каждую ночь я засыпаю с мыслью о том, как они наполнили меня, и просыпаюсь с желанием пережить это снова. Я звоню им под предлогом замены масла, но еду за другим — за тем, что разбудило во мне женщину, которую я похоронила семь лет назад. Когда я вхожу в гараж, их уже трое, и я знаю: эта ночь будет не просто повторением — она будет испытанием, которое покажет, насколько далеко я готова зайти ради того, чтобы снова чувствовать себя живой.
Я думала, что знаю, что такое подчинение, пока Владислав Сергеевич не показал мне истинную глубину власти — в его загородном особняке я стала не просто секретаршей, а игрушкой для трёх мужчин.
Она спасла его сделку. Он решил сделать её своей.
Новый контракт. Бешеные бонусы. И пункт 12.4: на людях она изображает его девушку. Целоваться, улыбаться, держаться за руки. Играть в идеальную пару, пока он подписывает миллиардные контракты.
Но когда репетиция заканчивается у него на столе, а разбросанные бумаги летят на пол, он шепчет ей: "Ты - моя лучшая инвестиция". И она понимает - обратной дороги нет.
Новый контракт. Бешеные бонусы. И пункт 12.4: на людях она изображает его девушку. Целоваться, улыбаться, держаться за руки. Играть в идеальную пару, пока он подписывает миллиардные контракты.
Но когда репетиция заканчивается у него на столе, а разбросанные бумаги летят на пол, он шепчет ей: "Ты - моя лучшая инвестиция". И она понимает - обратной дороги нет.
Санкт-Петербург, 1820-е годы. Молодая графиня Анастасия Воронцова — холодная красавица, которая носит маску ледяной аристократки. Но под этой маской скрывается женщина, которая с детства любит только одного мужчину — своего крепостного камердинера Матвея.
Я приехала в лес, чтобы сбежать от пустой городской жизни, но нашла троих мужчин, которые сломали меня и собрали заново. Они называли меня игрушкой, учили подчиняться, боли и удовольствию, но когда игра закончилась, я поняла, что не могу без них. Теперь я — охотница, и я вернусь, чтобы забрать то, что принадлежит мне.
Я приехала в лес, чтобы сбежать от пустой городской жизни, но нашла троих мужчин, которые сломали меня и собрали заново. Они называли меня игрушкой, учили подчиняться, боли и удовольствию, но когда игра закончилась, я поняла, что не могу без них. Теперь я — охотница, и я вернусь, чтобы забрать то, что принадлежит мне.
Она стояла между ними. Две руки. Два совершенно разных тепла. Дождь стекал по лицу. Сердце колотилось так, что, казалось, они оба слышат.
— Я в порядке, — выдавила она. — Правда.
Антон медленно убрал руку. Давид — тоже, но пальцы ещё секунду сжимали ткань на её плече.
В машине по дороге обратно никто не говорил. Лера сидела между ними на заднем сиденье. Колено Антона касалось её ноги. Плечо Давида — другого. Она чувствовала обоих. И понимала: что-то уже сломалось. Или, наоборот, начало складываться совсем иначе.
На подстанции Давид остановился у двери раздевалки.
— Соколова. Подожди.
Антон уже шёл к своей машине, но обернулся.
— Оставляешь её на ночь, доктор?
Давид даже не посмотрел в его сторону.
— Уходи, Громов.
— Я в порядке, — выдавила она. — Правда.
Антон медленно убрал руку. Давид — тоже, но пальцы ещё секунду сжимали ткань на её плече.
В машине по дороге обратно никто не говорил. Лера сидела между ними на заднем сиденье. Колено Антона касалось её ноги. Плечо Давида — другого. Она чувствовала обоих. И понимала: что-то уже сломалось. Или, наоборот, начало складываться совсем иначе.
На подстанции Давид остановился у двери раздевалки.
— Соколова. Подожди.
Антон уже шёл к своей машине, но обернулся.
— Оставляешь её на ночь, доктор?
Давид даже не посмотрел в его сторону.
— Уходи, Громов.
Валентина хотела провести отпуск в Абхазии, но оказалась в Древнем Риме.
Гвардеец Борат был предан императору, невзирая на все его чудовищные привычки. Когда во дворце появилась привлекательная и общительная чужестранка, солдат не смог оставаться безучастным к просьбам о помощи.
В сердце Бората идет мучительная борьба перед воинским долгом и желанием защитить ту, что разбудила почти забытые мечты о семейном очаге.
Прогулки по Риму (лачуги, харчевни, рынки, лавки, особняки), жестокие поединки на арене, полное погружение в эпоху, бытовое обустройство, кулинарные рецепты и античная косметология.
Остросюжетная мелодрама, хороший финал.
Только для взрослых! (чувственные сцены, боевые сцены)
Чувственная сказка в антураже Древнего Рима
Гвардеец Борат был предан императору, невзирая на все его чудовищные привычки. Когда во дворце появилась привлекательная и общительная чужестранка, солдат не смог оставаться безучастным к просьбам о помощи.
В сердце Бората идет мучительная борьба перед воинским долгом и желанием защитить ту, что разбудила почти забытые мечты о семейном очаге.
Прогулки по Риму (лачуги, харчевни, рынки, лавки, особняки), жестокие поединки на арене, полное погружение в эпоху, бытовое обустройство, кулинарные рецепты и античная косметология.
Остросюжетная мелодрама, хороший финал.
Только для взрослых! (чувственные сцены, боевые сцены)
Чувственная сказка в антураже Древнего Рима
Чужая. Неприступная. Наконец моя. Один опрометчивый поступок, и она ушла. Долгие восемь лет я выжидал, наблюдал, лелеял свою одержимость. Но с меня хватит, я не желаю жить без нее. Ты будешь сопротивляться, мой Ангел? Прости, но я не оставлю тебе ни единого шанса.
Выберите полку для книги