Книги по тегу «эротическое фэнтези»: ""

Бесплатно✨
- Я хочу трахнуть тебя на этом столе. Прямо сейчас. Среди салатов.
Я поперхнулась и зашлась кашлем.
- Чего?! Сбрендил что ли? – ошарашенно уставилась на него в недоумении.
- Под столом тоже, - зачарованно продолжал Килиан, хватая себя за горло, словно пытаясь задушить. - Я представлял, как ты сидишь на моём лице, когда лекции по рунам становились слишком скучными.

Молодая девушка Алиса случайно становится свидетельницей страстной сцены в кабинете своего начальника. Вскоре она узнаёт об измене мужа — и её жизнь рушится. Она ещё не знает, что её босс — оборотень, и именно ему суждено стать её новой реальностью.

Он пришел уничтожить зло. Она показала ему, что зло — это всего лишь взгляд на мир.

Сэр Аларик — командор ордена Святого Сияния, паладин, который посвятил свою жизнь уничтожению ведьм. Он верит, что несет свет. Он верит, что искупает свои грехи кровью еретиков. Когда он отправляется в Топи Забвения, чтобы убить Моргану, самую опасную ведьму столетия, он готов ко всему. Кроме одного: она не похожа на чудовище, которое он рисовал в своем воображении.

Дариан сдержал слово. Через два дня он нашёл отравителя — одного из придворных, который хотел убрать меня как «дочь опального герцога». Казнь была публичной. Я не ходила смотреть. Но весь дворец говорил об этом шёпотом.
А потом начались странные дни. Дариан не приходил ко мне. Но стал оставлять записки — сухие, короткие: «Ужин подан в малой столовой», «Не выходите в восточное крыло, там ремонт», «Наденьте плащ, на улице дождь».
Я отвечала. Тоже коротко: «Спасибо», «Поняла», «Плащ надела. Промокла до нитки, но плащ надела».
Через неделю он впервые пришёл ко мне сам. Поздно ночью. Я читала у камина — книгу по истории магии, которую нашла в библиотеке. Он вошёл без стука. В чёрной рубашке, без камзола, с распущенными волосами. Без короны. Без брони. Просто мужчина. Усталый, с тенями под глазами.
— Не могу уснуть, — сказал он. Не оправдание. Констатация.
— Садитесь, — сказала я и указала на кресло у камина.

Он осмотрел палубу. Команду. Трюм. И остановился. На Лире.
Она стояла у мачты. В простом платье. С книгой в руках. Не пряталась. Не кричала. Смотрела. В упор. Потому что бояться было поздно. А не смотреть — значит, сдаться раньше времени.
Рагнар подошёл. Медленно. Тяжело. Каждый шаг — как удар волны о борт. Остановился в шаге. Посмотрел сверху вниз. Серые глаза. Холодные. Оценивающие.
— Кто ты? — спросил он. Голос низкий. Грудной. Как гром вдалеке.
— Лира Вальден. Лекарь. Плыву на Южные Острова.
— Дочь ярла Вальдена?
Лира сжала челюсть. Кивнула.
Рагнар усмехнулся. Не весело. Зло. Коротко.
— Ярл Вальден должен мне три корабля. И двадцать жизней. За то, что сжёг мою деревню. Восемь лет назад.
Лира молчала. Она знала. Знает, что отец делал. Что он сжёг. Кого убил. Знала и ненавидела его за это. Но молчала. Потому что слова не помогут.
— Ты поплывёшь со мной, — сказал Рагнар. Не вопрос. Не просьба. Факт. — Пока ярл не заплатит. Ты — залог.
— А если он не заплатит?

Она нашла его в таверне «Солёная Плоть». Не в зале. Не за столом. Наверху. В комнате. Дверь не заперта. Селена толкнула её. Вошла.
Он сидел у окна. Спиной к двери. В белой рубашке, расстёгнутой на груди. Тёмные волосы до плеч. Широкие плечи. Стакан рома в руке. За окном — море. Серое. Вечернее.
— Дверь была заперта, — сказал он. Не оборачиваясь. Голос низкий. С хрипотцой. Как скрип каната.
— Дверь была не заперта, — поправила Селена. — Заперта была щеколда. Это разные вещи.
Он обернулся. Медленно. И Селена увидела его.
Дрейк Вейн. Тридцать один год. Не красавец в классическом смысле. Но... резкий. Угловатый. С тяжёлой челюстью и тонким шрамом от виска до скулы. Глаза — тёмно-зелёные. Как море перед штормом. Как водоросли на дне. Живые. Опасные.
Он смотрел на неё. Спокойно. Оценивающе. Как на товар, который нужно взвесить.
— Кто ты? — спросил он.
— Селена Морвейн. Навигатор. Ищу работу.
— У меня есть навигатор.
— Ваш навигатор пьёт и путает румбы. Я видела, как он вчера...

Она вышла из трещины. Зеркальная Ника. Шагнула в зону наложения как в свою комнату. Улыбнулась. Той самой улыбкой — чуть шире, чем нужно.
— Привет, — сказала она. Голос был голосом Ники. Но без тепла. Без дрожи. Гладкий. Как стекло.
— Ты не я, — сказала Ника.
— Я — ты. Та, которую ты не слушаешь. Та, которая живёт по ту сторону. Которая видит то, чего ты не хочешь видеть.
Артур шагнул вперёд. Стеклянный клинок в руке.
— Отойди от посла.
Зеркальная Ника посмотрела на него. Засмеялась.
— Комендант. Артур. В физическом слое ты защищаешь её. А в зеркальном? В зеркальном ты уже сдался. Не помнишь?
Артур замер. Его лицо побледнело.
— Что ты несёшь?
— Правду. Ты приходил ко мне. В зеркальный слой. Три ночи назад. Просил. Умолял. Потому что в физическом ты не можешь. Не можешь сказать ей. Не можешь коснуться. Не можешь...
— Хватит. — Голос Артура был резким. Но рука с клинком дрожала.
Ника смотрела на них. На своего коменданта. На свою зеркальную версию. И чувствовала, как внутри ч

Она бежала. Со сцены. Из театра. По деревянным улицам. Нити дёргались. Тянули. Она рвала. Одну за другой. Тонкие. Серебристые. Каждая лопалась с болью. И с облегчением.
Она бежала в Квартал Обрезков. Туда, где жили сломанные куклы. Те, у кого нити порвались сами. Или были обрезаны. Те, кого Мастер выбросил. Сломанных. Ненужных.
Там, в тёмном переулке, за покосившимся домом из папье-маше, она нашла его. Николас. Деревянный. Высокий. С тёмными волосами, вырезанными из цельного куска. С глазами цвета тёмного мёда. С шарнирами в плечах и локтях. С трещиной через левую бровь. Ему было около двадцати девяти. Или он выглядел на двадцать девять. В Кукольной Стране возраст был условен.
Он сидел на ящике. В руках — нож. Тонкий. Острый. Из заострённого стекла. Он резал. Не дерево. Нити. Свои. Последние. На правой лодыжке. Медленно. Осторожно. Чтобы не повредить сустав.
Вера остановилась. Дышала тяжело. Нити на ней дёргались. Оставшиеся. Пять. Шесть. На затылке. На правой руке. На обеих ногах.

Лира впервые услышала свою тень в девятнадцать лет. Не увидела. Услышала. Тихий шёпот. Как дыхание. Как шелест страницы. Тень говорила. Шептала её имя. Повторяла. Лира. Лира. Лира.
Ей было двадцать три, когда её привели в Обитель Полутени — крепость на границе Светлых и Тёмных земель. Высокие стены из серого камня. Башни, которые не отбрасывали теней. Потому что здесь тени жили отдельно. Самостоятельно. Дышали. Двигались. Ждали.
В этом мире тень не была отсутствием света. Тень была существом. Живым. У каждого человека — своя. Привязанная. Верная. Или голодная. Тени шептали. Крали воспоминания, если хозяин был слаб. Становились оружием, если хозяин был силён. Становились щитом. Становились крыльями.
Лира была тенеплётом. Редкий дар. Она не просто слышала свою тень. Она плела её. Формовала. Меняла. Могла вытянуть из неё нить. Лезвие. Стену. Могла послать её в чужую тень и прочитать то, что там спрятано.

После сражения замок гудел. Раненые стонали в зале, кузнец чинил доспехи, кто-то считал убитых. Кира сидела в углу, стянув шлем, и не могла перестать дрожать.
Эдрих нашёл её там. Сел рядом. Не говорил ничего. Просто сидел.
Потом сказал:
— Пойдём. Покажу тебе кое-что.
Он привёл её на башню. Ветер трепал волосы. Внизу лежала долина, залитая лунным светом. Тела унесли. Трава была тёмной от крови, но луна не различала цвета.
— Я убил первого человека в восемнадцать, — сказал Эдрих, глядя вдаль. — Тоже трясло. Тошнило. Думал, что сломаюсь.
— И что?
— Не сломался. Привык. — Он повернулся к ней. В лунном свете его шрам казался серебряным. — Но привыкать — не значит переставать чувствовать. Если перестанешь — станешь как они. Как Чёрные.
Кира кивнула. Ветер холодил мокрую от пота шею.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что не дал мне умереть в ту ночь. В лесу.
— Я не дал бы умереть никому.
— Нет. Ты дал бы. Но меня ты подобрал.
Он долго смотрел на неё. Потом шагнул ближе.