Подборка книг по тегу: "бывшая_любовь_офицера_литмоб"
- У вас холодные пальцы, доктор, - шепчет он, пока я меняю бинты на его глазах. - И пахнет от вас так знакомо... Как вас зовут?
- Маргарита, - лгу я.
Ослепший пилот горько усмехается:
- Знаете, вы напоминаете мне одну женщину. Я любил ее больше жизни.
Семь лет назад наша свадьба сорвалась. К нему пришла бывшая с младенцем на руках: «Привет, папа». Я не стала им мешать. Уехала, вышла замуж за мужчину старше себя, надеясь на покой. Но вместо спасения попала в ад: муж-тиран самоутверждался за мой счёт, и я бежала, вычеркнув прошлое. Стала военным хирургом, решив, что любви больше нет, пока на мой операционный стол не привезли раненого летчика - моего бывшего.
Он не видит. В темноте палаты он открывает мне душу, рассказывает о той, что бросила его, а я молча глотаю слезы и лечу его глаза. Я хотела исчезнуть в день, когда он прозреет, но едва падает последняя повязка, его пальцы стальной хваткой смыкаются на моем запястье.
- Маргарита, - лгу я.
Ослепший пилот горько усмехается:
- Знаете, вы напоминаете мне одну женщину. Я любил ее больше жизни.
Семь лет назад наша свадьба сорвалась. К нему пришла бывшая с младенцем на руках: «Привет, папа». Я не стала им мешать. Уехала, вышла замуж за мужчину старше себя, надеясь на покой. Но вместо спасения попала в ад: муж-тиран самоутверждался за мой счёт, и я бежала, вычеркнув прошлое. Стала военным хирургом, решив, что любви больше нет, пока на мой операционный стол не привезли раненого летчика - моего бывшего.
Он не видит. В темноте палаты он открывает мне душу, рассказывает о той, что бросила его, а я молча глотаю слезы и лечу его глаза. Я хотела исчезнуть в день, когда он прозреет, но едва падает последняя повязка, его пальцы стальной хваткой смыкаются на моем запястье.
— Ася?..
— Вы обознались! — выдыхаю я, чувствуя, как живот скручивает первая настоящая схватка.
— Срок какой?! — рычит бывший, хватая меня за плечи. — Чей это ребёнок?
— Это не от тебя!
— Да конечно! — хмыкает он, подхватывая меня на руки. — От кого тогда?! Говори, чёрт тебя дери!
Восемь месяцев назад я сбежала от любимого мужчины, оставив в прошлом нашу любовь и тайну, о которой он не должен был узнать.
Но теперь Глеб убеждён, что этот ребёнок его.
И на этот раз он не отпустит ни меня, ни малыша.
— Вы обознались! — выдыхаю я, чувствуя, как живот скручивает первая настоящая схватка.
— Срок какой?! — рычит бывший, хватая меня за плечи. — Чей это ребёнок?
— Это не от тебя!
— Да конечно! — хмыкает он, подхватывая меня на руки. — От кого тогда?! Говори, чёрт тебя дери!
Восемь месяцев назад я сбежала от любимого мужчины, оставив в прошлом нашу любовь и тайну, о которой он не должен был узнать.
Но теперь Глеб убеждён, что этот ребёнок его.
И на этот раз он не отпустит ни меня, ни малыша.
Ещё вчера я была счастливой невестой и строила планы на будущее, а сегодня застаю жениха в постели с другой.
Артём не хочет меня отпускать, преследует. Поэтому, когда главный врач предлагает мне отправиться хирургом в военный госпиталь, я соглашаюсь не раздумывая.
В первый же день на мой операционный стол попадает тяжелораненый офицер. Егор Соколов. Мой одноклассник. Моя первая любовь. Мужчина, с которым судьба развела нас на долгие двенадцать лет
Он открывает глаза, смотрит на меня сквозь боль и усмехается:
— Если вытащишь меня с того света, женюсь.
И теряет сознание.
Артём не хочет меня отпускать, преследует. Поэтому, когда главный врач предлагает мне отправиться хирургом в военный госпиталь, я соглашаюсь не раздумывая.
В первый же день на мой операционный стол попадает тяжелораненый офицер. Егор Соколов. Мой одноклассник. Моя первая любовь. Мужчина, с которым судьба развела нас на долгие двенадцать лет
Он открывает глаза, смотрит на меня сквозь боль и усмехается:
— Если вытащишь меня с того света, женюсь.
И теряет сознание.
⭐ФИНАЛ⭐ЗАВЕРШЕНО⭐
– Я уничтожу тебя, твою карьеру и похороню твою методику, если ты попытаешься устроить скандал, Кира.
Будничным тоном, будто не произошло ничего особенного, заявляет мой муж, застегивая ширинку.
– Ты не посмеешь! – выдыхаю я.
– Хочешь проверить?
Замираю. Вглядываюсь в глаза того, кто еще утром был самым родным человеком на земле и… не могу поверить в происходящее.
– Так-то лучше, – усмехается, приняв молчание за слабость. – Сиди и не дергайся…
Я – детский кардиолог и не могу позволить себе рисковать жизнями пациентов из-за собственной гордости. Особенно теперь, когда прямо сейчас в приемнике борется за жизнь маленький мальчик – особенный пациент для того, кого я считала исчезнувшим из своей жизни навсегда…
Так мне теперь сдаться?
– Я уничтожу тебя, твою карьеру и похороню твою методику, если ты попытаешься устроить скандал, Кира.
Будничным тоном, будто не произошло ничего особенного, заявляет мой муж, застегивая ширинку.
– Ты не посмеешь! – выдыхаю я.
– Хочешь проверить?
Замираю. Вглядываюсь в глаза того, кто еще утром был самым родным человеком на земле и… не могу поверить в происходящее.
– Так-то лучше, – усмехается, приняв молчание за слабость. – Сиди и не дергайся…
Я – детский кардиолог и не могу позволить себе рисковать жизнями пациентов из-за собственной гордости. Особенно теперь, когда прямо сейчас в приемнике борется за жизнь маленький мальчик – особенный пациент для того, кого я считала исчезнувшим из своей жизни навсегда…
Так мне теперь сдаться?
— Не ожидал встретить тебя здесь, — он окидывает меня насмешливым взглядом. — Всё ещё ждёшь принца на белом коне, или планка всё-таки упала?
— Принцы нынче мелковаты пошли. Предпочитаю справляться сама, — отвечаю я. — Забирайте вашего ребёнка и больше не опаздывайте. Иначе я соцопеку пожалуюсь.
Двенадцать лет назад этот мужчина был в меня влюблён.
Он даже приходил свататься к моим родителям, но я наотрез отказалась.
А теперь мы случайно встретились снова.
Мне тридцать, я воспитательница в детском саду, у меня за плечами тяжёлый развод и ни малейшей веры мужикам.
А он пришёл за дочкой. И до сих пор ненавидит меня за тот отказ.
Или всё же от ненависти до любви один шаг?
— Принцы нынче мелковаты пошли. Предпочитаю справляться сама, — отвечаю я. — Забирайте вашего ребёнка и больше не опаздывайте. Иначе я соцопеку пожалуюсь.
Двенадцать лет назад этот мужчина был в меня влюблён.
Он даже приходил свататься к моим родителям, но я наотрез отказалась.
А теперь мы случайно встретились снова.
Мне тридцать, я воспитательница в детском саду, у меня за плечами тяжёлый развод и ни малейшей веры мужикам.
А он пришёл за дочкой. И до сих пор ненавидит меня за тот отказ.
Или всё же от ненависти до любви один шаг?
— Вы совсем одурели, мужчина?! Отойдите немедленно! — кричу я, выбегая на школьную парковку.
Какой-то великовозрастный байкер разукрашивает мой автомобиль, пока рядом рычат мотоциклы и ржёт его престарелая банда.
— Потише. Я скрашиваю твою унылую жизнь, — бросает он через плечо и оборачивается. — ухмылка медленно сползает с его губ, когда он узнаёт меня. — Наташа?
Я замираю. Передо мной моя первая любовь. Наглый вандал, заядлый вояка, генерал и, как выяснилось, отец одного из моих учеников.
После развода я решила, что с мужчинами покончено. Работа, школа, дом — вот моя жизнь.
Но Анатолий Вероломов никогда не спрашивал разрешения. Однажды он уже перевернул мою жизнь и ушёл. Теперь вернулся и, судя по довольной роже, собрался сделать тоже самое.
— Ты не староват для таких выходок, Вероломов? — цежу я, оглядывая испорченную дверцу.
— Я ещё ого-го! Во всём. — Толя отбрасывает баллончик, сокращает расстояние между нами и бесстыдно проходится взглядом по м
Какой-то великовозрастный байкер разукрашивает мой автомобиль, пока рядом рычат мотоциклы и ржёт его престарелая банда.
— Потише. Я скрашиваю твою унылую жизнь, — бросает он через плечо и оборачивается. — ухмылка медленно сползает с его губ, когда он узнаёт меня. — Наташа?
Я замираю. Передо мной моя первая любовь. Наглый вандал, заядлый вояка, генерал и, как выяснилось, отец одного из моих учеников.
После развода я решила, что с мужчинами покончено. Работа, школа, дом — вот моя жизнь.
Но Анатолий Вероломов никогда не спрашивал разрешения. Однажды он уже перевернул мою жизнь и ушёл. Теперь вернулся и, судя по довольной роже, собрался сделать тоже самое.
— Ты не староват для таких выходок, Вероломов? — цежу я, оглядывая испорченную дверцу.
— Я ещё ого-го! Во всём. — Толя отбрасывает баллончик, сокращает расстояние между нами и бесстыдно проходится взглядом по м
Мне пятьдесят три, и я только что осталась без мужа, без дома и без единой внятной причины вставать по утрам. Ах да, ещё без гроша, но это, оказывается, мелочи, когда тебе говорят, что ты «слишком много хочешь для своего возраста».
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.
«В основе счастливого брака лежит доверие»
Cмотрю на эти слова на плакате свадебной выставки, пока мой жених обнимает меня и с улыбкой рассуждает о нашей будущей свадьбе.
А потом поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с мужчиной, которого не видела семь лет.
Это как удар молнии.
Когда-то нас развело предательство. Я уехала на другой конец страны, собрала себя по кусочкам и научилась жить заново.
Теперь я выхожу замуж за надежного, правильного мужчину.
Очевидно, мой бывший тоже времени зря не терял. С ним красивая девушка. Интересно, какая по счету?
Хотя нет, мне он не интересен.
Главное – больше никогда с ним не встречаться.
Cмотрю на эти слова на плакате свадебной выставки, пока мой жених обнимает меня и с улыбкой рассуждает о нашей будущей свадьбе.
А потом поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с мужчиной, которого не видела семь лет.
Это как удар молнии.
Когда-то нас развело предательство. Я уехала на другой конец страны, собрала себя по кусочкам и научилась жить заново.
Теперь я выхожу замуж за надежного, правильного мужчину.
Очевидно, мой бывший тоже времени зря не терял. С ним красивая девушка. Интересно, какая по счету?
Хотя нет, мне он не интересен.
Главное – больше никогда с ним не встречаться.
—В вашем ведомстве работа часто сопряжена с необходимостью быть кем-то другим, носить маску. Как вы чувствуете себя сейчас, когда необходимость в этой маске отпала?
—Маска не отпадает по щелчку, доктор, иногда она прирастает намертво. И когда пытаешься ее снять, сдираешь вместе с кожей.
—Вы боитесь, что под ней ничего не осталось?
Он смотрит на меня, прямо в глаза.
Этот взгляд давит и заставляет инстинктивно вжаться в спинку кресла.
—Я знаю, что там осталось,—произносит он тихо.—И поверьте, вам бы не захотелось на это смотреть.
Семь лет назад мой муж хладнокровно уничтожил наш брак, признавшись в своих изменах.
Два первых года я умирала заживо, а потом выстроила идеальную, безопасную реальность, в которой нет места прошлому и боли.
Пока однажды в мой кабинет по государственному контракту не вошел новый пациент.
По документам он совершенно другой человек, но я узнала его.
Мой бывший муж вернулся, и он думает, что сможет играть со мной, прячась за темными очками.
—Маска не отпадает по щелчку, доктор, иногда она прирастает намертво. И когда пытаешься ее снять, сдираешь вместе с кожей.
—Вы боитесь, что под ней ничего не осталось?
Он смотрит на меня, прямо в глаза.
Этот взгляд давит и заставляет инстинктивно вжаться в спинку кресла.
—Я знаю, что там осталось,—произносит он тихо.—И поверьте, вам бы не захотелось на это смотреть.
Семь лет назад мой муж хладнокровно уничтожил наш брак, признавшись в своих изменах.
Два первых года я умирала заживо, а потом выстроила идеальную, безопасную реальность, в которой нет места прошлому и боли.
Пока однажды в мой кабинет по государственному контракту не вошел новый пациент.
По документам он совершенно другой человек, но я узнала его.
Мой бывший муж вернулся, и он думает, что сможет играть со мной, прячась за темными очками.
Двенадцать лет назад он бросил меня перед свадьбой и ушел к другой женщине.
Сегодня его без сознания привозят ко мне в операционную.
Я — военный хирург. Он — офицер спецназа. Теперь его жизнь в моих руках.
Он еще не знает, что за операционным столом стоит женщина, которую когда-то предал.
И уж тем более не знает, что у нас есть сын...
Сегодня его без сознания привозят ко мне в операционную.
Я — военный хирург. Он — офицер спецназа. Теперь его жизнь в моих руках.
Он еще не знает, что за операционным столом стоит женщина, которую когда-то предал.
И уж тем более не знает, что у нас есть сын...
Выберите полку для книги