Читать и слушать книги
Аннотации пока нет.................................................................................
Кто я — то чем меня создали, или то кем я стал сам?
На этот вопрос каждому из них придётся ответить. Цена будет разной. Но платить придётся всем.
ЭВОЛОН — тёмное фэнтези о силе, выборе и праве называться собой.
На этот вопрос каждому из них придётся ответить. Цена будет разной. Но платить придётся всем.
ЭВОЛОН — тёмное фэнтези о силе, выборе и праве называться собой.
В Блэквуде говорят, что после захода солнца лучше не заходить в лес.
Говорят, иногда из темноты доносится голос человека, которого ты любишь больше всего. Если ответишь — домой уже не вернешься.
Когда семнадцатилетняя Кира Уитмор переезжает в маленький городок Блэквуд, она уверена, что впереди ее ждет лишь новая школа и попытка начать жизнь с чистого листа. Но уже в первый день становится ясно: этот город знает о ней гораздо больше, чем она сама.
Молчаливый Лукас Блейк, обаятельный Эйден Морган и человек, которого весь город считает безумным, словно пытаются предупредить Киру об одном и том же. Но о чем именно — никто не говорит.
Пока Кира пытается понять, кому можно доверять, в лесу начинают исчезать люди, а прошлое ее семьи оказывается связано с тайной, которую Блэквуд скрывал десятилетиями.
Потому что некоторые двери действительно должны оставаться закрытыми.
Но что, если одна из них уже открылась?
Говорят, иногда из темноты доносится голос человека, которого ты любишь больше всего. Если ответишь — домой уже не вернешься.
Когда семнадцатилетняя Кира Уитмор переезжает в маленький городок Блэквуд, она уверена, что впереди ее ждет лишь новая школа и попытка начать жизнь с чистого листа. Но уже в первый день становится ясно: этот город знает о ней гораздо больше, чем она сама.
Молчаливый Лукас Блейк, обаятельный Эйден Морган и человек, которого весь город считает безумным, словно пытаются предупредить Киру об одном и том же. Но о чем именно — никто не говорит.
Пока Кира пытается понять, кому можно доверять, в лесу начинают исчезать люди, а прошлое ее семьи оказывается связано с тайной, которую Блэквуд скрывал десятилетиями.
Потому что некоторые двери действительно должны оставаться закрытыми.
Но что, если одна из них уже открылась?
Я приехала на Сицилию за солнцем, морем и свободой. Но одна случайная прогулка превратила мой отпуск в кошмар…
Мы с подругой увидели то, чего видеть не должны были. Её отпустили. А меня оставили на роскошной вилле мужчины, чьего имени боится весь остров, и, кажется, далеко за его пределами…
Дарио Романо обещает мне безопасность. Дарит платья, украшения и целый мир, окружённый высокими стенами. Только я не просила ни о подарках, ни о его защите.
Я хочу сбежать.
Но с каждым днём всё меньше понимаю, чего боюсь сильнее: остаться пленницей дона Романо… или однажды стать свободной и больше никогда его не увидеть…
Мы с подругой увидели то, чего видеть не должны были. Её отпустили. А меня оставили на роскошной вилле мужчины, чьего имени боится весь остров, и, кажется, далеко за его пределами…
Дарио Романо обещает мне безопасность. Дарит платья, украшения и целый мир, окружённый высокими стенами. Только я не просила ни о подарках, ни о его защите.
Я хочу сбежать.
Но с каждым днём всё меньше понимаю, чего боюсь сильнее: остаться пленницей дона Романо… или однажды стать свободной и больше никогда его не увидеть…
Семь связанных историй. Женская консультация, роддом, родительский чат, женский ретрит, квартира, где четыре поколения учатся терпеть, и сорок дней после родов. Каждую героиню любят, лечат, воспитывают, спасают — и каждый раз кто-то знает лучше, что ей делать с собственным телом и жизнью.
Вера Егорова в первой части почти незаметна: тихая роженица, «без особенностей». Во второй она остаётся с младенцем, бессонницей, заботливой свекровью и тетрадью старых обрядов, которые почему-то работают. Чем спокойнее становится дом, тем труднее понять, кто теперь принимает решения — и чей голос в нём звучит.
Вера Егорова в первой части почти незаметна: тихая роженица, «без особенностей». Во второй она остаётся с младенцем, бессонницей, заботливой свекровью и тетрадью старых обрядов, которые почему-то работают. Чем спокойнее становится дом, тем труднее понять, кто теперь принимает решения — и чей голос в нём звучит.
Однажды августовским днём на морском берегу шестилетняя Соня вывела пальцем на мокром песке слово «МАМА». Волна слизнула надпись, девочка засмеялась и пообещала написать заново. Тогда Анна ещё не знала, что этот миг станет символом всего, что ей предстоит пережить.
Когда Соне ставят диагноз «лейкоз», Анна бросает все силы на борьбу: больницы, химия, отчаянные поиски донора. Но болезнь оказывается сильнее, и дочь умирает у неё на руках. Потеряв ребёнка, Анна теряет и себя — уходит в запой, отгораживается от мира, заклеивает окна газетами и отказывается от любой помощи. Кажется, что выхода нет, а жить дальше незачем.
Спустя месяцы саморазрушения она находит на дне коробки с рисунками старое письмо от Сони, написанное ещё до болезни. Всего несколько корявых, старательных строк с ошибками: «Пажалуста ни грусти никогда». Это письмо становится для Анны последней ниточкой, связывающей её с жизнью.
Когда Соне ставят диагноз «лейкоз», Анна бросает все силы на борьбу: больницы, химия, отчаянные поиски донора. Но болезнь оказывается сильнее, и дочь умирает у неё на руках. Потеряв ребёнка, Анна теряет и себя — уходит в запой, отгораживается от мира, заклеивает окна газетами и отказывается от любой помощи. Кажется, что выхода нет, а жить дальше незачем.
Спустя месяцы саморазрушения она находит на дне коробки с рисунками старое письмо от Сони, написанное ещё до болезни. Всего несколько корявых, старательных строк с ошибками: «Пажалуста ни грусти никогда». Это письмо становится для Анны последней ниточкой, связывающей её с жизнью.
История славян имеет большое значение для понимания сути того духовного наследия, которое оставили нам наши предки.
История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего, – написал в самом начале своей «Истории государства Российского» Николай Карамзин. Отличные слова, вот только эта история постоянно вымарывалась, переписывалась и искажалась в угоду изменившимся политическим взглядам.
История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности; скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего, – написал в самом начале своей «Истории государства Российского» Николай Карамзин. Отличные слова, вот только эта история постоянно вымарывалась, переписывалась и искажалась в угоду изменившимся политическим взглядам.
Это история молодой принцессы и рыцаря, которые были связаны своим долгом. Принцесса Вейра должна выйти замуж, чтобы три государства могли заключить союз и объединиться против общего врага. Защищать ее будет Кейн, молодой рыцарь, который дал клятву перед всеми светлыми Богами. Их сердца полны любви, но они знают, что такое долг и что стоит на кону...
История женщины, которая изменила мир — не магией, а усталостью от уборки
Она не просила магии.
Она просто хотела, чтобы чайник свистел.
Адель — женщина из другого мира. Не воительница, не принцесса, не избранная. Просто уставшая от быта.
Когда она попадает в Амеранию — город, где магия существует, но никто не использует её для уборки, она делает то, что делала всегда:
«Слушай, а почему бы не сделать…?»
Кристофер — артефактор. Умный, но осторожный. Он чинит то, что сломалось. Но ничего не изобретает.
Пока не встречает её.
Из мелких неудобств рождается революция.
Из ворчания — новый уклад жизни.
Из любви — мир, в котором женщинам не нужно метаться между магией и метлой.
Это не эпическая сага.
Это — история тихой силы.
Силы, которая говорит:
«Я устала.
Значит — надо менять.»
Она не просила магии.
Она просто хотела, чтобы чайник свистел.
Адель — женщина из другого мира. Не воительница, не принцесса, не избранная. Просто уставшая от быта.
Когда она попадает в Амеранию — город, где магия существует, но никто не использует её для уборки, она делает то, что делала всегда:
«Слушай, а почему бы не сделать…?»
Кристофер — артефактор. Умный, но осторожный. Он чинит то, что сломалось. Но ничего не изобретает.
Пока не встречает её.
Из мелких неудобств рождается революция.
Из ворчания — новый уклад жизни.
Из любви — мир, в котором женщинам не нужно метаться между магией и метлой.
Это не эпическая сага.
Это — история тихой силы.
Силы, которая говорит:
«Я устала.
Значит — надо менять.»
– У нас творится что-то ужасное. Я по вашему настоянию издал указ, чтоб на карьер никто не ходил под страхом ареста и штрафа. Но наших разве удержишь, и что там им теперь интересного? Обломки собирают и домой тащат. – Ну и пусть тащат, от этого вреда быть не может. – сказал Герман, потому как понимал, что мэр один никого не удержит, главное предупредить. – Ещё как может. – ответил мэр. - Некоторые находят там маленькие шарики словно с огнём внутри, красивые и тёплые, поднимают их, а потом уже содрать не могут, и сгорают как в огне, очень страшно. ...Рассказ из книги Город Бессмертных
Выберите полку для книги