Читать и слушать книги
Три года назад меня забрал Хлынь — древний водяной, хозяин чёрного омута. Теперь я его водная жена: днём сплю в тине, ночью выхожу на берег заманивать парней. В Купальскую ночь вода становится живой, а я — приманкой.
Но в эту ночь на берег приходит слепой музыкант. Он не видит моей красоты, но слышит мой плач. Он не знает страха, потому что никогда не смотрел в лицо смерти. И он единственный, кто называет меня не наваждением, а человеком.
У нас есть одна ночь. Чтобы найти моё настоящее имя. Разрушить древнее проклятие. И подарить друг другу то, что сильнее любой магии — истинную любовь.
Но в эту ночь на берег приходит слепой музыкант. Он не видит моей красоты, но слышит мой плач. Он не знает страха, потому что никогда не смотрел в лицо смерти. И он единственный, кто называет меня не наваждением, а человеком.
У нас есть одна ночь. Чтобы найти моё настоящее имя. Разрушить древнее проклятие. И подарить друг другу то, что сильнее любой магии — истинную любовь.
Аннабель и без своей безответной любви погрязла в проблемах, но неожиданно узнает, что Рафаэль в смертельной опасности. Теперь ей предстоит найти похищенную реликвию дома Воздуха и при этом самой не разорваться надвое.
Тем временем сын Люцифера пытается свыкнуться с тем, что бывшая девушка скоро станет его мачехой.
Тем временем сын Люцифера пытается свыкнуться с тем, что бывшая девушка скоро станет его мачехой.
🔥 Она пришла, чтобы исполнить приговор.
🔥 Он заставил её усомниться во всём.
Когда палач влюбляется в свою жертву, кровь становится платой за правду.
Открой книгу и реши сам.
Стоила ли эта любовь того, чтобы сжечь целый мир.
🔥 Он заставил её усомниться во всём.
Когда палач влюбляется в свою жертву, кровь становится платой за правду.
Открой книгу и реши сам.
Стоила ли эта любовь того, чтобы сжечь целый мир.
Я — Кукла для боли. Мой проклятый дар заставляет меня принимать чужие страдания как свои. Эльфийская знать использует меня как живой инструмент пыток: пытая других, они развлекаются моими криками. Я — вещь. У меня нет имени, нет прошлого, нет права на чувства.
Но однажды в мою темницу пришёл он. Верховный Инквизитор Империи, эльф, чья магия способна замедлять само время. Холодный, жестокий, сломленный собственной виной.
Но однажды в мою темницу пришёл он. Верховный Инквизитор Империи, эльф, чья магия способна замедлять само время. Холодный, жестокий, сломленный собственной виной.
Мужчина был выше меня на две головы. Худой, но не болезненно, а скорее так, как бывают худы хищные птицы. Узкий в бёдрах, широкий в плечах, каждое движение – текучее, бесшумное, нечеловечески плавное.
Волосы были чёрные. Абсолютно, бездонно чёрные, длинные, до лопаток, прямые, как струи воды. А кожа бледная, почти серебристая в лунном свете, и по ней – чуть заметно, если знать, куда смотреть, – мерцали точки. Созвездия. Сожранные звёзды, которые он нёс под кожей.
Лицо.
Я сейчас скажу вещь, которая звучит как плохой роман. Но это правда.
Волосы были чёрные. Абсолютно, бездонно чёрные, длинные, до лопаток, прямые, как струи воды. А кожа бледная, почти серебристая в лунном свете, и по ней – чуть заметно, если знать, куда смотреть, – мерцали точки. Созвездия. Сожранные звёзды, которые он нёс под кожей.
Лицо.
Я сейчас скажу вещь, которая звучит как плохой роман. Но это правда.
Как это обычно бывает, когда кажется, что всё уже успешно закончилось, начинается самое интересное.
Бегство от погони заводит туда, где сама реальность плетёт ловушки хитрее любого лабиринта. А самыми тяжёлыми испытаниями становятся не головоломки и битвы с драконами — а соблазн иметь всё и страх потерять в этом себя.
«Идти туда — не знаю куда» — это не направление, это судьба. И тот, кто беспомощно следовал по пятам, открывает дорогу к настоящей свободе.
Бегство от погони заводит туда, где сама реальность плетёт ловушки хитрее любого лабиринта. А самыми тяжёлыми испытаниями становятся не головоломки и битвы с драконами — а соблазн иметь всё и страх потерять в этом себя.
«Идти туда — не знаю куда» — это не направление, это судьба. И тот, кто беспомощно следовал по пятам, открывает дорогу к настоящей свободе.
Династический брак – залог крепкого мира. Только юные принц и принцесса невзлюбили друг друга с первого взгляда. Сбежали из дворца накануне венчания, и каждый пошёл своей дорогой. Теперь он – рыцарь, защитник людей, а она – чародейка в армии нелюдей. Они враги. Но у судьбы свои планы, а от ненависти до любви один шаг. Кто сделает его первым?
В тексте: взросление героев, сильный герой, сильная героиня, развитие отношений от ненависти до любви, встреча спустя годы, сражения, боевая магия, авторский мир.
В тексте: взросление героев, сильный герой, сильная героиня, развитие отношений от ненависти до любви, встреча спустя годы, сражения, боевая магия, авторский мир.
— Ну что, царевна, не по нраву тебе мужики без лоску? – скалится старший.
Эти лесные чужеземцы просто огромны. Пугают меня. Мой собственный отец отдал меня им на откуп.
— Снимай давай свою одежу дорогую, — торопит второй.
— Зачем? — спрашиваю, вжавшись в угол избы.
Эти лесные чужеземцы просто огромны. Пугают меня. Мой собственный отец отдал меня им на откуп.
— Снимай давай свою одежу дорогую, — торопит второй.
— Зачем? — спрашиваю, вжавшись в угол избы.
Власть, адреналин и животная страсть сплелись в тугой узел. Она стонала, кусая губы, чувствуя, как под кожей пульсирует горячая, живая кровь. В эти минуты она была на пике своего могущества — сильная, желанная.
Анна опустила взгляд. На поверхности чёрного, как смола, кофе, дрожало отражение. Но это было не её лицо. Из чашки на неё смотрела девочка с косичками.
Анна хотела закричать: «Игорь, смотри!», но горло вдруг сдавило стальным обручем. Сердце, только что бившееся ровно и сильно, совершило дикий, рваный кувырок и остановилось. Огромный, роскошный кабинет, испуганное лицо Игоря, огни ночной Москвы — всё это свернулось в воронку и всосалось в одну крошечную чёрную точку.
Анну швырнуло во тьму. Она застонала и открыла глаза.
Вместо дорогого виски воняло пустырником.
Она снова была Селей. Жалкой, прыщавой девочкой, лежащей на каталке в советской больнице, а над ней нависала бабка Варя.
Анна опустила взгляд. На поверхности чёрного, как смола, кофе, дрожало отражение. Но это было не её лицо. Из чашки на неё смотрела девочка с косичками.
Анна хотела закричать: «Игорь, смотри!», но горло вдруг сдавило стальным обручем. Сердце, только что бившееся ровно и сильно, совершило дикий, рваный кувырок и остановилось. Огромный, роскошный кабинет, испуганное лицо Игоря, огни ночной Москвы — всё это свернулось в воронку и всосалось в одну крошечную чёрную точку.
Анну швырнуло во тьму. Она застонала и открыла глаза.
Вместо дорогого виски воняло пустырником.
Она снова была Селей. Жалкой, прыщавой девочкой, лежащей на каталке в советской больнице, а над ней нависала бабка Варя.
Рыж принес недобрую весть: княжна вот-вот родит княжичу сына. Слишком рано, младенец не выживет без помощи Тьмы. А значит люди князя придут и заберут ребенка Озары и Воя, чтобы рассчитаться его жизнью за жизнь законного наследника.
Озара с Тишкой и Рыжем бегут из Вартары, пытаясь спасти малыша.
Тьма устала прятаться в тени и желает править сама. Ей нужны люди, которые станут Ее воплощением в мире живых: вештицы и, самое главное, вешты... Ведь только мужчины способны исполнить Ее мечты о власти над всем миром.
И первым, кого Она попытается заполучить, будет Вой, княжич Вартарский.
Озара с Тишкой и Рыжем бегут из Вартары, пытаясь спасти малыша.
Тьма устала прятаться в тени и желает править сама. Ей нужны люди, которые станут Ее воплощением в мире живых: вештицы и, самое главное, вешты... Ведь только мужчины способны исполнить Ее мечты о власти над всем миром.
И первым, кого Она попытается заполучить, будет Вой, княжич Вартарский.
Выберите полку для книги