Читать и слушать книги
Мне тридцать девять. Я шагнула через служебную дверь грузового терминала — и оказалась на заснеженной станции в другом мире. Через четыре дня перед воротами появился дракон Арден Риаль с приказом ее закрыть.
По документам Тихого Перевала вообще не существует. По старому реестру именно отсюда когда-то управляли всем Северным трактом. Кто-то семь лет стирал дорогу из карт, архивов и отчетов, а через двадцать семь дней она исчезнет окончательно.
У меня нет титула, влиятельной семьи и знания местных законов. Зато я умею запускать то, что другие считают безнадежным.
Сначала верну сюда караваны и прибыль. Потом найду того, кому выгодна исчезнувшая дорога.
А с драконом, который приехал закрыть мои ворота, придется разбираться по пути.
По документам Тихого Перевала вообще не существует. По старому реестру именно отсюда когда-то управляли всем Северным трактом. Кто-то семь лет стирал дорогу из карт, архивов и отчетов, а через двадцать семь дней она исчезнет окончательно.
У меня нет титула, влиятельной семьи и знания местных законов. Зато я умею запускать то, что другие считают безнадежным.
Сначала верну сюда караваны и прибыль. Потом найду того, кому выгодна исчезнувшая дорога.
А с драконом, который приехал закрыть мои ворота, придется разбираться по пути.
Семь минут до продажи зимней переправы за одну серебряную монету. Именно столько у меня было, когда я открыла глаза в чужом теле и поняла, что сейчас лишусь единственного имущества, о котором ничего не знаю.
Вместо подписи я потребовала счетные книги.
И сразу нашла то, чего там быть не должно: через переправу проходят сотни грузовых саней, а деньги за них исчезают.
От продажи я отказываюсь. И в тот же день появляется Тарвен Риас — северный дракон и инспектор Дорожной палаты. Он должен решить, выдержит ли моя дорога огромный государственный караван. Если нет, переправу закроют, а долги окончательно похоронят дело.
Есть только одна проблема: главным подозреваемым в махинациях Тарвен считает меня.
Пока мы спорим и пытаемся привести хозяйство в порядок, на реке обнаруживаются следы ночных караванов. Потом — сигналы там, где никакой башни быть не должно. А в старых документах находится моя собственная подпись под разрешением, которого я никогда не давала.
Вместо подписи я потребовала счетные книги.
И сразу нашла то, чего там быть не должно: через переправу проходят сотни грузовых саней, а деньги за них исчезают.
От продажи я отказываюсь. И в тот же день появляется Тарвен Риас — северный дракон и инспектор Дорожной палаты. Он должен решить, выдержит ли моя дорога огромный государственный караван. Если нет, переправу закроют, а долги окончательно похоронят дело.
Есть только одна проблема: главным подозреваемым в махинациях Тарвен считает меня.
Пока мы спорим и пытаемся привести хозяйство в порядок, на реке обнаруживаются следы ночных караванов. Потом — сигналы там, где никакой башни быть не должно. А в старых документах находится моя собственная подпись под разрешением, которого я никогда не давала.
Я сказала дракону-командору «нет». Кажется, впервые в его жизни.
Бреннар Хейл явился в мою часовую мастерскую за древним механизмом и был уверен, что я подчинюсь. Не угадал.
А после полуночи я обнаружила на собственной кухне маленького чёрного дракона с печатью командора на шее.
Теперь самый опасный мужчина столицы вынужден жить под моей крышей, скрывать свою тайну и соблюдать мои правила. Вот только кто-то уже охотится за механизмом, из-за которого всё началось.
И чем ближе мы подбираемся к разгадке, тем труднее понять, что опаснее: заговор вокруг командора или то, что я всё меньше хочу выставить его за дверь.
Бреннар Хейл явился в мою часовую мастерскую за древним механизмом и был уверен, что я подчинюсь. Не угадал.
А после полуночи я обнаружила на собственной кухне маленького чёрного дракона с печатью командора на шее.
Теперь самый опасный мужчина столицы вынужден жить под моей крышей, скрывать свою тайну и соблюдать мои правила. Вот только кто-то уже охотится за механизмом, из-за которого всё началось.
И чем ближе мы подбираемся к разгадке, тем труднее понять, что опаснее: заговор вокруг командора или то, что я всё меньше хочу выставить его за дверь.
Яростен и упрям княжий воевода Ратмир. Нет на него управы. Увидал на торжище девушку, взыграло ретивое, не видать ей теперь покоя. Только и шепчут губы: "Зазноба моя...". Околдовала ли его неосторожная девка, али просто судьба такая? Он и рвётся к ней, и противится, и заходится сердцем от её непокорности. Улыбается, глядя им в след ведунья, смеётся. Поделом гордому витязю, не поймать ему птичку малую. Вот же пагуба!
У моих детей есть имена. Просто закон делает вид, что их не существует.
В прошлой жизни я была Мариной Левиной, реставратором архивных документов. После несчастного случая я очнулась в теле Лианы Вэр — изгнанной жены могущественного дракона-лорда и матери троих шестилетних детей.
Через двадцать дней Мире, Киру и Леону исполнится семь. Если до этого срока их род не будет установлен, государство заберет их у меня и распределит между учреждениями для обучения опасной тепловой силе.
Официальные реестры утверждают, что дети никогда не принадлежали дому Тарвен. Но бумагу можно очистить от чернил, а следы человеческих рук остаются. На старой выписи я нахожу продавленные строки, поврежденные волокна и запись, нанесенную поверх прежнего текста.
Наших детей сначала признали. А потом кто-то вычеркнул.
Шесть лет назад Райнар Тарвен поверил проверке, отказался от повторного разбирательства и выслал жену вместе с младенцами. Теперь он впервые увидел троих детей, которых однажды отверг
В прошлой жизни я была Мариной Левиной, реставратором архивных документов. После несчастного случая я очнулась в теле Лианы Вэр — изгнанной жены могущественного дракона-лорда и матери троих шестилетних детей.
Через двадцать дней Мире, Киру и Леону исполнится семь. Если до этого срока их род не будет установлен, государство заберет их у меня и распределит между учреждениями для обучения опасной тепловой силе.
Официальные реестры утверждают, что дети никогда не принадлежали дому Тарвен. Но бумагу можно очистить от чернил, а следы человеческих рук остаются. На старой выписи я нахожу продавленные строки, поврежденные волокна и запись, нанесенную поверх прежнего текста.
Наших детей сначала признали. А потом кто-то вычеркнул.
Шесть лет назад Райнар Тарвен поверил проверке, отказался от повторного разбирательства и выслал жену вместе с младенцами. Теперь он впервые увидел троих детей, которых однажды отверг
Я умею говорить вещам, что они дешёвые. И вещи мне верят.
Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.
Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.
Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.
И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.
Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.
Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…
Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.
Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.
Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.
И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.
Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.
Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…
Шесть лет я была женой самого влиятельного обсидианового дракона Варнеса и главным специалистом его строительной компании.
А потом отказалась подписать заключение о безопасности моста, в конструкции которого обнаружила скрытые трещины.
— Дому Ардес нужна жена, которая стоит рядом со мной, а не выступает против меня.
— Тогда найди другую.
На следующий день Каиден подал на развод.
Я подписала документы, вернула девичью фамилию и ушла из его компании с одним чемоданом, небольшими сбережениями и профессией, которую у меня никто не мог отнять.
Через две недели мост треснул.
Вскоре такие же опасные дефекты начали находить и в других зданиях Варнеса.
Теперь мне предстоит выяснить, кто годами подменял дорогой магический обсидиан дешёвым составом, почему лаборатории этого не замечали и сколько ещё городских конструкций могут оказаться под угрозой.
А потом отказалась подписать заключение о безопасности моста, в конструкции которого обнаружила скрытые трещины.
— Дому Ардес нужна жена, которая стоит рядом со мной, а не выступает против меня.
— Тогда найди другую.
На следующий день Каиден подал на развод.
Я подписала документы, вернула девичью фамилию и ушла из его компании с одним чемоданом, небольшими сбережениями и профессией, которую у меня никто не мог отнять.
Через две недели мост треснул.
Вскоре такие же опасные дефекты начали находить и в других зданиях Варнеса.
Теперь мне предстоит выяснить, кто годами подменял дорогой магический обсидиан дешёвым составом, почему лаборатории этого не замечали и сколько ещё городских конструкций могут оказаться под угрозой.
Если бы меня спросили, с чего началась вся эта история, я бы честно ответила: с трех медяков и одной дыни.
А потом я провалилась сквозь пол.
Приземлилась на теплое.
Первая мысль: хвала богам, пол с подогревом.
Вторая: кто платит за отопление подвала двести лет?
Третью я додумать не успела, потому что пол подо мной поднялся. И опустился.
Как грудная клетка при вдохе.
Я плясунья с ярмарки. Я умею одно: когда почва под тобой живая, нельзя стоять – надо танцевать, иначе упадешь. И я отбила пятками первое, что пришло в голову.
Так я разбудила дракона, который спал почти тысячу лет и несколько сотен из них не видел ни единого сна.
Теперь я танцую ему по вечерам за три медяка и ужин.
Он отвечает мне ударами сердца, торгуется хуже рыночной кумы и не помнит, как разговаривают.
Только вот на месте храма начнут строить подворье для торговых гостей, и в смете мой дракон проходит как препятствие геологического характера.
А потом я провалилась сквозь пол.
Приземлилась на теплое.
Первая мысль: хвала богам, пол с подогревом.
Вторая: кто платит за отопление подвала двести лет?
Третью я додумать не успела, потому что пол подо мной поднялся. И опустился.
Как грудная клетка при вдохе.
Я плясунья с ярмарки. Я умею одно: когда почва под тобой живая, нельзя стоять – надо танцевать, иначе упадешь. И я отбила пятками первое, что пришло в голову.
Так я разбудила дракона, который спал почти тысячу лет и несколько сотен из них не видел ни единого сна.
Теперь я танцую ему по вечерам за три медяка и ужин.
Он отвечает мне ударами сердца, торгуется хуже рыночной кумы и не помнит, как разговаривают.
Только вот на месте храма начнут строить подворье для торговых гостей, и в смете мой дракон проходит как препятствие геологического характера.
Система издевается надо мной — гимнасткой и танцовщицей. Мало того, что явилась в пикантный момент, так еще и устроила проверку моего айкью. Кто не пройдет — неважно, по какой причине — станет безмозглым мобом.
Как назло, именно это случилось с моей сестрой. Плевать, что у нее зеленая кожа и клыки! Пойду по головам и людей, и монстров, чтобы разыскать её и защитить.
Как назло, именно это случилось с моей сестрой. Плевать, что у нее зеленая кожа и клыки! Пойду по головам и людей, и монстров, чтобы разыскать её и защитить.
Главный герой начинает отбывать наказание по несправедливому обвинению. Отношения с местными авторитетами не сложились. Внезапно выясняется, что корпорация сама заинтересована в его освобождении и герою нужно продержаться на рудниках всего несколько дней. Но так ли легко будет продержаться это время?
Выберите полку для книги