Книги в жанре «Фэнтези»

И станешь ты «не мышонкой, не лягушкой, а неведомой зверушкой!», категорично заявили мне подозрительные нелюди, когда я отказалась умирать и оставаться в чистилище. Пф! Напугали перспективами дочь капитана дальнего плавания!
Что, говорите? Ещё и работать придется? Эх, на что только ни пойдёшь ради того, чтобы пожить ещё немного. Вы, главное, куратора не меняйте. Спасение девиц, попавших в беду, и дружеские обнимашки удаются ему особенно хорошо! Или уже не дружеские?

Дариан сдержал слово. Через два дня он нашёл отравителя — одного из придворных, который хотел убрать меня как «дочь опального герцога». Казнь была публичной. Я не ходила смотреть. Но весь дворец говорил об этом шёпотом.
А потом начались странные дни. Дариан не приходил ко мне. Но стал оставлять записки — сухие, короткие: «Ужин подан в малой столовой», «Не выходите в восточное крыло, там ремонт», «Наденьте плащ, на улице дождь».
Я отвечала. Тоже коротко: «Спасибо», «Поняла», «Плащ надела. Промокла до нитки, но плащ надела».
Через неделю он впервые пришёл ко мне сам. Поздно ночью. Я читала у камина — книгу по истории магии, которую нашла в библиотеке. Он вошёл без стука. В чёрной рубашке, без камзола, с распущенными волосами. Без короны. Без брони. Просто мужчина. Усталый, с тенями под глазами.
— Не могу уснуть, — сказал он. Не оправдание. Констатация.
— Садитесь, — сказала я и указала на кресло у камина.

Он осмотрел палубу. Команду. Трюм. И остановился. На Лире.
Она стояла у мачты. В простом платье. С книгой в руках. Не пряталась. Не кричала. Смотрела. В упор. Потому что бояться было поздно. А не смотреть — значит, сдаться раньше времени.
Рагнар подошёл. Медленно. Тяжело. Каждый шаг — как удар волны о борт. Остановился в шаге. Посмотрел сверху вниз. Серые глаза. Холодные. Оценивающие.
— Кто ты? — спросил он. Голос низкий. Грудной. Как гром вдалеке.
— Лира Вальден. Лекарь. Плыву на Южные Острова.
— Дочь ярла Вальдена?
Лира сжала челюсть. Кивнула.
Рагнар усмехнулся. Не весело. Зло. Коротко.
— Ярл Вальден должен мне три корабля. И двадцать жизней. За то, что сжёг мою деревню. Восемь лет назад.
Лира молчала. Она знала. Знает, что отец делал. Что он сжёг. Кого убил. Знала и ненавидела его за это. Но молчала. Потому что слова не помогут.
— Ты поплывёшь со мной, — сказал Рагнар. Не вопрос. Не просьба. Факт. — Пока ярл не заплатит. Ты — залог.
— А если он не заплатит?

После тяжелого развода я дала себе два обещания: больше никаких серьезных отношений и тем более мужчин-тиранов "с тонкой душевной организацией". Ну и всё, что было на курорте - удалю из пямяти.... Три дня моего грехопадения с двухметровым красавцем должны были стать просто пластырем для моего эго и разбитого сердца. Я назвалась чужим именем, оставила фальшивый номер телефона и сбежала на рассвете. Кто же знал, что мой «курортный мачо» окажется Высшим демоном, и... моим новым арендодателем? Теперь он стоит на пороге моего маленького салона красоты, сверкает золотыми глазами и требует отработать долг. Долг?Ему жизненно необходим мой внутренний свет, чтобы обуздать родовое проклятие, а Совету нужна моя душа, только вот никто не спросил, что нужно мне? Но, Кира Александровна Кошкина так просто не сдается. У меня вообще-то кредит за лазерный аппарат, три декретницы и.... совсем другие планы)!!!

Она вышла из трещины. Зеркальная Ника. Шагнула в зону наложения как в свою комнату. Улыбнулась. Той самой улыбкой — чуть шире, чем нужно.
— Привет, — сказала она. Голос был голосом Ники. Но без тепла. Без дрожи. Гладкий. Как стекло.
— Ты не я, — сказала Ника.
— Я — ты. Та, которую ты не слушаешь. Та, которая живёт по ту сторону. Которая видит то, чего ты не хочешь видеть.
Артур шагнул вперёд. Стеклянный клинок в руке.
— Отойди от посла.
Зеркальная Ника посмотрела на него. Засмеялась.
— Комендант. Артур. В физическом слое ты защищаешь её. А в зеркальном? В зеркальном ты уже сдался. Не помнишь?
Артур замер. Его лицо побледнело.
— Что ты несёшь?
— Правду. Ты приходил ко мне. В зеркальный слой. Три ночи назад. Просил. Умолял. Потому что в физическом ты не можешь. Не можешь сказать ей. Не можешь коснуться. Не можешь...
— Хватит. — Голос Артура был резким. Но рука с клинком дрожала.
Ника смотрела на них. На своего коменданта. На свою зеркальную версию. И чувствовала, как внутри ч

Она бежала. Со сцены. Из театра. По деревянным улицам. Нити дёргались. Тянули. Она рвала. Одну за другой. Тонкие. Серебристые. Каждая лопалась с болью. И с облегчением.
Она бежала в Квартал Обрезков. Туда, где жили сломанные куклы. Те, у кого нити порвались сами. Или были обрезаны. Те, кого Мастер выбросил. Сломанных. Ненужных.
Там, в тёмном переулке, за покосившимся домом из папье-маше, она нашла его. Николас. Деревянный. Высокий. С тёмными волосами, вырезанными из цельного куска. С глазами цвета тёмного мёда. С шарнирами в плечах и локтях. С трещиной через левую бровь. Ему было около двадцати девяти. Или он выглядел на двадцать девять. В Кукольной Стране возраст был условен.
Он сидел на ящике. В руках — нож. Тонкий. Острый. Из заострённого стекла. Он резал. Не дерево. Нити. Свои. Последние. На правой лодыжке. Медленно. Осторожно. Чтобы не повредить сустав.
Вера остановилась. Дышала тяжело. Нити на ней дёргались. Оставшиеся. Пять. Шесть. На затылке. На правой руке. На обеих ногах.

Лира впервые услышала свою тень в девятнадцать лет. Не увидела. Услышала. Тихий шёпот. Как дыхание. Как шелест страницы. Тень говорила. Шептала её имя. Повторяла. Лира. Лира. Лира.
Ей было двадцать три, когда её привели в Обитель Полутени — крепость на границе Светлых и Тёмных земель. Высокие стены из серого камня. Башни, которые не отбрасывали теней. Потому что здесь тени жили отдельно. Самостоятельно. Дышали. Двигались. Ждали.
В этом мире тень не была отсутствием света. Тень была существом. Живым. У каждого человека — своя. Привязанная. Верная. Или голодная. Тени шептали. Крали воспоминания, если хозяин был слаб. Становились оружием, если хозяин был силён. Становились щитом. Становились крыльями.
Лира была тенеплётом. Редкий дар. Она не просто слышала свою тень. Она плела её. Формовала. Меняла. Могла вытянуть из неё нить. Лезвие. Стену. Могла послать её в чужую тень и прочитать то, что там спрятано.

После сражения замок гудел. Раненые стонали в зале, кузнец чинил доспехи, кто-то считал убитых. Кира сидела в углу, стянув шлем, и не могла перестать дрожать.
Эдрих нашёл её там. Сел рядом. Не говорил ничего. Просто сидел.
Потом сказал:
— Пойдём. Покажу тебе кое-что.
Он привёл её на башню. Ветер трепал волосы. Внизу лежала долина, залитая лунным светом. Тела унесли. Трава была тёмной от крови, но луна не различала цвета.
— Я убил первого человека в восемнадцать, — сказал Эдрих, глядя вдаль. — Тоже трясло. Тошнило. Думал, что сломаюсь.
— И что?
— Не сломался. Привык. — Он повернулся к ней. В лунном свете его шрам казался серебряным. — Но привыкать — не значит переставать чувствовать. Если перестанешь — станешь как они. Как Чёрные.
Кира кивнула. Ветер холодил мокрую от пота шею.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что не дал мне умереть в ту ночь. В лесу.
— Я не дал бы умереть никому.
— Нет. Ты дал бы. Но меня ты подобрал.
Он долго смотрел на неё. Потом шагнул ближе.

Мне сорок три. Я второсортный мангака, чьи лучшие работы давно закрыты, а последняя попытка угодить современному рынку едва дотянула до первого тома.

А потом я проснулся внутри неё.

Звучит неплохо? Ещё бы. Я знаю этот мир, сюжет, секреты и каждого важного персонажа. В конце концов, я их придумал.

Есть только одна маленькая проблема.

Из всех возможных тел мне достался молодой аристократ-злодей — самодовольный ублюдок, которого читатели должны были ненавидеть.

И я прекрасно помню, что написал для него дальше.

**Через пять месяцев его убивает главный герой.**

Что ж.

Похоже, пришло время впервые переписать собственный сюжет.

Он — светлый эльф, целитель, давший обет чистоты. Его вера — ошейник на шее.
Она — эльфийка, проклятая тьмой, сломленная войной и виной.
Он должен её исцелить. Но она не хочет спасения. Она хочет сломать его праведность.
И однажды у неё получится.