Книги в жанре «Современный любовный роман»
Я направилась к своему кабинету, но в узком коридоре у служебного входа буквально врезалась в стену из плоти.
- Ой, простите… - машинально начала я и подняла глаза.
Дмитрий. Сегодня он был другой. Чёрные брюки строгого кроя, рубашка того же цвета, заправленная, несколько верхних пуговиц расстегнут, ремень, туфли. Выглядел не как бандит, а как персонаж из тех фильмов, которые я люблю смотрю под пледом - мафиози с тёмным прошлым, но с кодексом чести.
Блин, Настя, он же охранник. Перестань фантазировать.
- Дмитрий, добрый вечер, - выдавила я, чувствуя, как щёки предательски розовеют. - Как вы себя чувствуете?
Он чуть наклонил голову, уголки губ дрогнули.
- Ну привет, Настя. На голову мою несчастье. Нормально вроде. Переживала?
Голос низкий. И в нём... насмешка?
- Я извиниться хотела, - слова посыпались сами. - Вчера как-то не получилось. Вы меня извините, пожалуйста. Я правда испугалась… Можете поругать, высказать всё, что думаете, я не обижусь.
- Ой, простите… - машинально начала я и подняла глаза.
Дмитрий. Сегодня он был другой. Чёрные брюки строгого кроя, рубашка того же цвета, заправленная, несколько верхних пуговиц расстегнут, ремень, туфли. Выглядел не как бандит, а как персонаж из тех фильмов, которые я люблю смотрю под пледом - мафиози с тёмным прошлым, но с кодексом чести.
Блин, Настя, он же охранник. Перестань фантазировать.
- Дмитрий, добрый вечер, - выдавила я, чувствуя, как щёки предательски розовеют. - Как вы себя чувствуете?
Он чуть наклонил голову, уголки губ дрогнули.
- Ну привет, Настя. На голову мою несчастье. Нормально вроде. Переживала?
Голос низкий. И в нём... насмешка?
- Я извиниться хотела, - слова посыпались сами. - Вчера как-то не получилось. Вы меня извините, пожалуйста. Я правда испугалась… Можете поругать, высказать всё, что думаете, я не обижусь.
«Он целовал медленно и глубоко, будто у него было всё время мира. А я всё равно сравнивала. С тем, другим — острым, циничным, от чьего голоса сразу становилось стыдно и мокро. С Арсланом внутри впервые за долгое время становилось тихо. И от этой тишины хотелось плакать и стонать одновременно».
Вика пришла к мануальному терапевту просто чтобы вылечить спину. Вместо этого получила двух братьев: одного — спокойного, тяжёлого и опасного своей сдержанностью, второго — наглого, циничного и слишком точно попадающего в самые больные точки. Теперь ей предстоит выбрать не между правильным и неправильным, а между тихим жаром, в котором можно выдохнуть, и острым огнём, от которого хочется сгореть.
Вика пришла к мануальному терапевту просто чтобы вылечить спину. Вместо этого получила двух братьев: одного — спокойного, тяжёлого и опасного своей сдержанностью, второго — наглого, циничного и слишком точно попадающего в самые больные точки. Теперь ей предстоит выбрать не между правильным и неправильным, а между тихим жаром, в котором можно выдохнуть, и острым огнём, от которого хочется сгореть.
«Лёгкий роман о дружбе, которая чуть не разбилась о гордость, ревность и один слишком драматичный вечер. Марк и Алина строили рубрику, а в итоге строили доверие — шаг за шагом, извинение за извинением.
Романтическая комедия без надрыва: с иронией, узнаваемыми ситуациями и верой в то, что даже если всё пошло не так, можно просто сесть рядом и сказать: Прости, я был не прав.
Идеально, если хочется чего-то светлого, с юмором и с надеждой на счастливый финал.»
Романтическая комедия без надрыва: с иронией, узнаваемыми ситуациями и верой в то, что даже если всё пошло не так, можно просто сесть рядом и сказать: Прости, я был не прав.
Идеально, если хочется чего-то светлого, с юмором и с надеждой на счастливый финал.»
Он не признаёт отказа. Особенно — от неё.
Аслан Джабраилов — мужчина, который сжигает дотла. В его руках — власть, деньги и опасные тайны. В его крови — дикая ревность и желание обладать без остатка.
Полина пришла в его компанию за опытом. А попала в капкан. Он смотрит на неё так, что колени слабеют. Говорит так, что по коже бегут мурашки. И прикасается так, будто уже знает каждый изгиб её тела.
Она ненавидит его за эту самоуверенность. И ненавидит себя за то, что по ночам ждёт его сообщений.
Их связь — как порох. Одна искра — и уже не остановиться. Он умеет быть грубым до дрожи и нежным до безумия. Она учится отвечать ему — сначала вызовом, потом стоном.
Но у Аслана есть прошлое, которое не отпускает. И когда оно врывается в их жизнь, Полина понимает: этот мужчина способен не только сжечь её дотла, но и защитить ценой всего.
Он сказал: «Ты будешь только моя». И доказал это каждой ночью.
Аслан Джабраилов — мужчина, который сжигает дотла. В его руках — власть, деньги и опасные тайны. В его крови — дикая ревность и желание обладать без остатка.
Полина пришла в его компанию за опытом. А попала в капкан. Он смотрит на неё так, что колени слабеют. Говорит так, что по коже бегут мурашки. И прикасается так, будто уже знает каждый изгиб её тела.
Она ненавидит его за эту самоуверенность. И ненавидит себя за то, что по ночам ждёт его сообщений.
Их связь — как порох. Одна искра — и уже не остановиться. Он умеет быть грубым до дрожи и нежным до безумия. Она учится отвечать ему — сначала вызовом, потом стоном.
Но у Аслана есть прошлое, которое не отпускает. И когда оно врывается в их жизнь, Полина понимает: этот мужчина способен не только сжечь её дотла, но и защитить ценой всего.
Он сказал: «Ты будешь только моя». И доказал это каждой ночью.
Он строил карьеру на чужих тайнах и верил, что правосудие можно вершить без эмоций. Судья Даниил Громов — человек, который одиннадцать лет назад сбежал из родного города, оставив за спиной любовь, смерть и осколки прошлого. Теперь он возвращается — по просьбе единственной женщины, которую так и не смог забыть.
Вера Соколовская обвиняется в убийстве мужа. Все улики против неё: яд, мотив, уничтоженная чашка. Но чем глубже Даниил погружается в это дело, тем яснее понимает — он влез в паутину, сплетённую задолго до его приезда. Теневые партнёры, ожившая сестра, которую все считали мёртвой, подкупленные следователи и женщина, чьё лицо кажется знакомым, но чьи слова могут оказаться искусной ложью.
«Судья и грешница» — это история о том, как тонка грань между правдой и её отражением. О любви, которая умеет ждать. О вине, которую нельзя искупить. И о доме, который каждый строит сам — из страхов, надежд и чужих секретов. Но стекло — хрупкий материал.
Вера Соколовская обвиняется в убийстве мужа. Все улики против неё: яд, мотив, уничтоженная чашка. Но чем глубже Даниил погружается в это дело, тем яснее понимает — он влез в паутину, сплетённую задолго до его приезда. Теневые партнёры, ожившая сестра, которую все считали мёртвой, подкупленные следователи и женщина, чьё лицо кажется знакомым, но чьи слова могут оказаться искусной ложью.
«Судья и грешница» — это история о том, как тонка грань между правдой и её отражением. О любви, которая умеет ждать. О вине, которую нельзя искупить. И о доме, который каждый строит сам — из страхов, надежд и чужих секретов. Но стекло — хрупкий материал.
Хорошая, верная, удобная? Нет.
Я устала быть ангелом для всех...
Жизнь - это не рай, и я не должна быть идеальной.
Я устала быть ангелом для всех...
Жизнь - это не рай, и я не должна быть идеальной.
Нового помощника я нашел за месяц. Он отлично справлялся с работой. Только я все равно ждал сообщений от женщины, которая раньше сидела за его столом.
Мне тридцать пять, Виолете — двадцать два. Когда я впервые пригласил ее на ужин, до ее отъезда в Белград оставалось двенадцать недель. Она собиралась учиться и строить собственную карьеру. Я собирался спокойно отпустить хорошую сотрудницу.
Вместо этого у нас появились среды.
Один свободный вечер в неделю. Никаких обещаний остаться. Вполне разумная договоренность — пока я не начал покупать продукты для ее завтрака и расстраиваться, что воскресенье она проведет без меня.
Виолета уехала, как и планировала. Я купил билет следом. Мне казалось, я уже понял, чего хочу от этой женщины, и знаю, как сделать нас обоих счастливыми.
Поэтому самое важное решение я принял за двоих. И даже не подумал, что она может сказать «нет».
Мне тридцать пять, Виолете — двадцать два. Когда я впервые пригласил ее на ужин, до ее отъезда в Белград оставалось двенадцать недель. Она собиралась учиться и строить собственную карьеру. Я собирался спокойно отпустить хорошую сотрудницу.
Вместо этого у нас появились среды.
Один свободный вечер в неделю. Никаких обещаний остаться. Вполне разумная договоренность — пока я не начал покупать продукты для ее завтрака и расстраиваться, что воскресенье она проведет без меня.
Виолета уехала, как и планировала. Я купил билет следом. Мне казалось, я уже понял, чего хочу от этой женщины, и знаю, как сделать нас обоих счастливыми.
Поэтому самое важное решение я принял за двоих. И даже не подумал, что она может сказать «нет».
— Рад знакомству, Марина, — произнес он голосом диктора ведомственного радио. — Предлагаю пройтись по Невскому проспекту. Движение улучшает обмен веществ.
Мы двинулись к Дворцовой площади. Через пять минут стало ясно: обмен веществ — это единственное, что у нас может совпать. Павел шагал с регулярностью городского трамвая. Он не улыбался, игнорировал прохожих, изъясняясь длинными, правильными, но совершенно мертвыми фразами.
— Исторический центр страдает от обилия вывесок, — сообщил спутник, уныло глядя на фасад булочной. — Исчезает строгий силуэт зданий. Вы, как педагог, согласны со мной?
— Я согласна с тем, что тут делают отличные эклеры, — ответила я, шлепая кроссовками по лужам. — Городской пейзаж от этого только выигрывает. Жители тоже.
Мы двинулись к Дворцовой площади. Через пять минут стало ясно: обмен веществ — это единственное, что у нас может совпать. Павел шагал с регулярностью городского трамвая. Он не улыбался, игнорировал прохожих, изъясняясь длинными, правильными, но совершенно мертвыми фразами.
— Исторический центр страдает от обилия вывесок, — сообщил спутник, уныло глядя на фасад булочной. — Исчезает строгий силуэт зданий. Вы, как педагог, согласны со мной?
— Я согласна с тем, что тут делают отличные эклеры, — ответила я, шлепая кроссовками по лужам. — Городской пейзаж от этого только выигрывает. Жители тоже.
В свои тридцать пять я являюсь известным архитектором. И насколько сильно я преуспела в работе, настолько же отстала в личных отношениях. Три года своей жизни я отдала человеку, с которым у нас не было никакого будущего. Поэтому развод оказался вполне предсказуем.
И теперь, когда я стала свободной, зареклась вступать в ближайшее время в отношения, на пороге появился он. Ну, как на пороге, впервые мы встретились в ночном клубе. Я отмечала развод, а он забирал оттуда своего непутевого сына. И как-то сразу у нас не заладилось... Но кто бы мог подумать, что уже через несколько дней он явится в мою фирму, требуя, чтобы я создала для него проект. И либо у нас получится идеальный дом, либо все закончится убийством. В общем, игра на выживание началась!
И теперь, когда я стала свободной, зареклась вступать в ближайшее время в отношения, на пороге появился он. Ну, как на пороге, впервые мы встретились в ночном клубе. Я отмечала развод, а он забирал оттуда своего непутевого сына. И как-то сразу у нас не заладилось... Но кто бы мог подумать, что уже через несколько дней он явится в мою фирму, требуя, чтобы я создала для него проект. И либо у нас получится идеальный дом, либо все закончится убийством. В общем, игра на выживание началась!
Я приехала помочь бабушке продать дом. Разобрать шкафы, выбросить лишнее и вернуться в Петербург. Но бабушка уже собралась на танцы и пригласила человека, который предлагает перевезти наш дом через озеро.
Степана Кедрова. Мою первую любовь. Мужчину, с которым мы восемнадцать лет назад так и не уехали вместе.
Теперь он хочет купить дом, а я очень хочу спокойно смотреть ему в глаза. Пока получается плохо. Он снова сидит на нашей кухне, помнит, где лежат запасные ключи, и улыбается так, будто мы вчера не договорили.
Только тогда между нами были не потерянное письмо и не чужая ложь. Мы сами сделали свой выбор. Оба.
До передачи участка осталось пять недель. Нам предстоит распродать полжизни, уговорить старый дом отправиться в путешествие и выяснить, можно ли снова любить человека, не отказываясь от себя. Главное — не поцеловать его раньше, чем разберемся. Хотя с этим пунктом у меня уже проблемы.
Степана Кедрова. Мою первую любовь. Мужчину, с которым мы восемнадцать лет назад так и не уехали вместе.
Теперь он хочет купить дом, а я очень хочу спокойно смотреть ему в глаза. Пока получается плохо. Он снова сидит на нашей кухне, помнит, где лежат запасные ключи, и улыбается так, будто мы вчера не договорили.
Только тогда между нами были не потерянное письмо и не чужая ложь. Мы сами сделали свой выбор. Оба.
До передачи участка осталось пять недель. Нам предстоит распродать полжизни, уговорить старый дом отправиться в путешествие и выяснить, можно ли снова любить человека, не отказываясь от себя. Главное — не поцеловать его раньше, чем разберемся. Хотя с этим пунктом у меня уже проблемы.
Выберите полку для книги