Книги в жанре «Студенческий роман»
Марго решила изменить свою жизнь (уже точно и без понедельников)! Она похудеет и найдёт себе парня.
Но на горизонте снова нарисовался он (ОМГ)...
Вася — сын маминой подруги (сомнительного пошиба), сосед (особенно бесячий фактор) и просто парень, который с детства достает её (аж треснуть не грех, вот правда).
Но пусть Василёк идет полем, лесом и грядками, ведь она уже настроилась!
(Ну… Так она подумала в первый день учебы на втором курсе.)
Но на горизонте снова нарисовался он (ОМГ)...
Вася — сын маминой подруги (сомнительного пошиба), сосед (особенно бесячий фактор) и просто парень, который с детства достает её (аж треснуть не грех, вот правда).
Но пусть Василёк идет полем, лесом и грядками, ведь она уже настроилась!
(Ну… Так она подумала в первый день учебы на втором курсе.)
Алекса Торнер – яркая и амбициозная первокурсница факультета журналистики, приехавшая покорять Рим. Ее жизнь – это череда лекций, кофе с подругами и дерзких репортажей о жизни современного города. Но тихий ход студенческих будней нарушает появление Лоренцо Винченцо – надменного и избалованного наследника влиятельной семьи, чье кредо – деньги решают все. Первая встреча Алексы и Лоренцо искрит ненавистью: она, стремящаяся изменить мир к лучшему, и он, уверенный в собственной непогрешимости.
Роковым становится совместное задание – создание проморолика . Алекса и Лоренцо вынуждены работать вместе, чтобы не провалить сессию. Но чем больше времени они проводят друг с другом, тем сложнее становится не замечать скрытые за масками высокомерия и бунтарства ранимые души. Рим, с его очарованием и тайнами, становится свидетелем их сближения, заставляя пересмотреть взгляды на жизнь, дружбу и любовь.
Роковым становится совместное задание – создание проморолика . Алекса и Лоренцо вынуждены работать вместе, чтобы не провалить сессию. Но чем больше времени они проводят друг с другом, тем сложнее становится не замечать скрытые за масками высокомерия и бунтарства ранимые души. Рим, с его очарованием и тайнами, становится свидетелем их сближения, заставляя пересмотреть взгляды на жизнь, дружбу и любовь.
— Ты слишком дерзкая для той, что мне должна, — выдыхает молодой человек, опуская голову вниз.
— А что я тебе должна? — мой голос сильно осип от такой близости молодого человека.
Его горячее дыхание опаляет лицо, обнажённые ключицы, по которым скользят капли, падающие с волос.
— За билет, воришка, — он понижает голос. — Сама говорила, что я могу просить всё, что пожелаю.
Губы парня изгибаются в многообещающей улыбке, а я задыхаюсь от его дальнейших слов и понимаю, что я попала.
Чтобы избежать нежеланного брака, я сбежала в закрытую академию. Но смогу ли я учиться спокойно, когда наглый мажор требует от меня платы за билет, который я у него украла?
И не только билет…
— А что я тебе должна? — мой голос сильно осип от такой близости молодого человека.
Его горячее дыхание опаляет лицо, обнажённые ключицы, по которым скользят капли, падающие с волос.
— За билет, воришка, — он понижает голос. — Сама говорила, что я могу просить всё, что пожелаю.
Губы парня изгибаются в многообещающей улыбке, а я задыхаюсь от его дальнейших слов и понимаю, что я попала.
Чтобы избежать нежеланного брака, я сбежала в закрытую академию. Но смогу ли я учиться спокойно, когда наглый мажор требует от меня платы за билет, который я у него украла?
И не только билет…
— Смотри, вон он! Лесовский Демьян, — шепчет Саша, указывая на парня у спортивной машины.
Я замираю.
Фамилия — чужая. Но это он.
Тот, кто в детдоме спас от смерти. Кто стал моим героем.
А потом исчез. Предал, оставив нательный крестик и пустоту.
Демьян Лесовский — наследник огромного состояния. Жесткий. Надменный. Уверенный в себе.
Смотрит так, будто мы едва знакомы.
Но в его глазах — тот самый мальчик. Мой.
И я не знаю, кто из нас предал сильнее: он — меня?
Или я — память о нём?
Я замираю.
Фамилия — чужая. Но это он.
Тот, кто в детдоме спас от смерти. Кто стал моим героем.
А потом исчез. Предал, оставив нательный крестик и пустоту.
Демьян Лесовский — наследник огромного состояния. Жесткий. Надменный. Уверенный в себе.
Смотрит так, будто мы едва знакомы.
Но в его глазах — тот самый мальчик. Мой.
И я не знаю, кто из нас предал сильнее: он — меня?
Или я — память о нём?
Они раздражают друг друга без слов. Еще и лифт сломался, Новый год на носу... и прошлое, от которого не убежать.
Переехав в маленький приморский городок после смерти тёти, Саша чувствует себя чужой и потерянной. Но случайная встреча с Данилом, спасшим её от преследователей, переворачивает всё. Прогулки по набережной, старый маяк, новые друзья и первая любовь помогают девушке обрести вдохновение и дом. Однако появление Алисы, бывшей подруги Данила, грозит разрушить зарождающееся счастье. Сумеют ли герои сохранить свои чувства, когда в дело вмешиваются ревность и подлость? Это история о том, как важно доверять и позволить себе быть счастливым.
Кто поможет влюбленному парню, если он не решается подойти и познакомиться с понравившейся ему девушкой? Только верные друзья!
Он – студент. Она – его преподаватель. Между ними непреодолимая пропасть в виде разницы в возрасте.
В университет небольшого городка прибывает студент, внешний вид которого кричит о непростом характере. По настоянию ректора Нику приходится записаться на дополнительные занятия живописи, где он впервые видит ее – преподавательницу, потерявшую страсть к творчеству. Со временем взаимная неприязнь превращается во что-то иное. Нику и Колетт придется найти ответ на вопрос: возможны ли отношения там, где их быть не должно? Чтобы это понять, потребуется сломать не один стереотип и бросить вызов, в первую очередь, самим себе.
***
– Я же рассказывала, что помимо уроков веду дополнительные занятия по живописи? Туда записался юноша. Ты бы его видела, – закатила глаза Колетт и потерла уставшую лодыжку. – Словно еж! Нахальный взгляд! Нечесанные волосы! Пирсинг в брови!
– Красивый?
– Очень… И это огромная проблема.
В университет небольшого городка прибывает студент, внешний вид которого кричит о непростом характере. По настоянию ректора Нику приходится записаться на дополнительные занятия живописи, где он впервые видит ее – преподавательницу, потерявшую страсть к творчеству. Со временем взаимная неприязнь превращается во что-то иное. Нику и Колетт придется найти ответ на вопрос: возможны ли отношения там, где их быть не должно? Чтобы это понять, потребуется сломать не один стереотип и бросить вызов, в первую очередь, самим себе.
***
– Я же рассказывала, что помимо уроков веду дополнительные занятия по живописи? Туда записался юноша. Ты бы его видела, – закатила глаза Колетт и потерла уставшую лодыжку. – Словно еж! Нахальный взгляд! Нечесанные волосы! Пирсинг в брови!
– Красивый?
– Очень… И это огромная проблема.
Когда еда становится языком памяти, а кухня - местом, где исцеляются души...
Джон Коллинз приезжает в Нью-Йорк из маленького городка с одной вещью: тетрадью бабушки, исписанной рецептами и воспоминаниями. Он устраивается поваром в неприметный ресторан «Соль и Тимьян», где поначалу лишь моет посуду и режет лук.
Но Джон умеет слушать. Слушать масло, которое шипит по-особенному. Слушать бульон, который меняет звук, когда готов. Слушать тишину, что наступает после идеального укуса.
Когда он начинает импровизировать с рецептами, добавляя в них не ингредиенты, а память, посетители плачут над ризотто и замолкают над уткой. Ресторан становится легендой. Слухи разлетаются быстрее, чем пар над кастрюлей. Успех приносит не только благодарность гостей, но и тень - ресторанного магната Виктора Вэнса, который привык покупать всё, включая таланты. Джону предлагают империю, славу, деньги. Но в ответ он слышит только шипение масла и голос бабушки: «Рецепты не продаются. Они передаются».
Джон Коллинз приезжает в Нью-Йорк из маленького городка с одной вещью: тетрадью бабушки, исписанной рецептами и воспоминаниями. Он устраивается поваром в неприметный ресторан «Соль и Тимьян», где поначалу лишь моет посуду и режет лук.
Но Джон умеет слушать. Слушать масло, которое шипит по-особенному. Слушать бульон, который меняет звук, когда готов. Слушать тишину, что наступает после идеального укуса.
Когда он начинает импровизировать с рецептами, добавляя в них не ингредиенты, а память, посетители плачут над ризотто и замолкают над уткой. Ресторан становится легендой. Слухи разлетаются быстрее, чем пар над кастрюлей. Успех приносит не только благодарность гостей, но и тень - ресторанного магната Виктора Вэнса, который привык покупать всё, включая таланты. Джону предлагают империю, славу, деньги. Но в ответ он слышит только шипение масла и голос бабушки: «Рецепты не продаются. Они передаются».
Он — её главный кошмар в университете.
Она — единственная, кто не падает к его ногам.
Их оружие — сарказм. Их поле боя — лекции.
Но когда дверь библиотеки захлопывается, запирая их наедине до утра, правила игры меняются. Смогут ли два непримиримых врага пережить ночь без взаимных уколов? Или они поймут, что это их главная битва — с собственными чувствами?
Она — единственная, кто не падает к его ногам.
Их оружие — сарказм. Их поле боя — лекции.
Но когда дверь библиотеки захлопывается, запирая их наедине до утра, правила игры меняются. Смогут ли два непримиримых врага пережить ночь без взаимных уколов? Или они поймут, что это их главная битва — с собственными чувствами?
Выберите полку для книги