Топ платных книг в жанре Молодежная проза
Никита – мажор, привыкший получать все самое лучшее. И ждал в жены соответствующую глянцевую куклу. Но отец привел ему “это”.
Он смотрел на нее с ненавистью и открыто говорил, что она ничтожество. Даже не подозревая, что через месяц будет искать ее по всей стране. Что будет готов пожертвовать ради нее всем. Вот только она уже не верит ни единому его слову.
Он смотрел на нее с ненавистью и открыто говорил, что она ничтожество. Даже не подозревая, что через месяц будет искать ее по всей стране. Что будет готов пожертвовать ради нее всем. Вот только она уже не верит ни единому его слову.
— Вот это орех, — раздается надо мной грубый низкий голос. — Так и просится на грех.
— Эй, Золушка, — обращается парень ко мне, приваливаясь к дверному косяку, продолжая сканировать меня взглядом. — Ты откуда тут?
— Я тут убираюсь. А вы?
— Хозяин комнаты, — усмехается парень. — С такой кукольной мордашкой можно зарабатывать гораздо приятнее. Хочешь, научу?
***
Я пришла в богатый дом всего лишь на уборку. А наткнулась на Богдана Довлатова — наглого мажора, который привык получать всё, что захочет.
Он решил, что я стану его новой игрушкой. В ответ я вылила на него ведро грязной воды.
Теперь Богдан хочет заставить меня пожалеть об этом.
Вот только он ещё не понял: если он мой кошмар, то я вполне могу стать его.
— Эй, Золушка, — обращается парень ко мне, приваливаясь к дверному косяку, продолжая сканировать меня взглядом. — Ты откуда тут?
— Я тут убираюсь. А вы?
— Хозяин комнаты, — усмехается парень. — С такой кукольной мордашкой можно зарабатывать гораздо приятнее. Хочешь, научу?
***
Я пришла в богатый дом всего лишь на уборку. А наткнулась на Богдана Довлатова — наглого мажора, который привык получать всё, что захочет.
Он решил, что я стану его новой игрушкой. В ответ я вылила на него ведро грязной воды.
Теперь Богдан хочет заставить меня пожалеть об этом.
Вот только он ещё не понял: если он мой кошмар, то я вполне могу стать его.
– Ты вчера поздно пришёл, – сказала она.
Игнат поставил стакан.
– Знаю.
– Весело было?
Он устало посмотрел на неё.
– Оксан.
– Что?
– Не начинай с утра.
У неё неприятно заныло под рёбрами. Значит, понял. Значит, есть о чём начинать.
Она перевернула яйца. Желток порвался, растёкся по белку мутной жёлтой лужей. Оксана уставилась на сковородку, потому что на Игната смотреть стало труднее.
– Я видела сторис.
Он выдохнул.
– Понятно.
– Кто она?
Когда-то Игнат отказался ради меня от семьи и денег, а потом провёл ночь с другой. Я ушла, так и не сказав, что беременна. Через два года мы встретились снова, и рядом со мной была наша дочь, о которой он ничего не знает. Мне бы просто пройти мимо, если бы Игнат не начал задавать вопросы...
ЭМОЦИОНАЛЬНО
БОЛЬНО
ХЭ
ранее книга была опубликована под другим названием и под другим псевдонимом
Игнат поставил стакан.
– Знаю.
– Весело было?
Он устало посмотрел на неё.
– Оксан.
– Что?
– Не начинай с утра.
У неё неприятно заныло под рёбрами. Значит, понял. Значит, есть о чём начинать.
Она перевернула яйца. Желток порвался, растёкся по белку мутной жёлтой лужей. Оксана уставилась на сковородку, потому что на Игната смотреть стало труднее.
– Я видела сторис.
Он выдохнул.
– Понятно.
– Кто она?
Когда-то Игнат отказался ради меня от семьи и денег, а потом провёл ночь с другой. Я ушла, так и не сказав, что беременна. Через два года мы встретились снова, и рядом со мной была наша дочь, о которой он ничего не знает. Мне бы просто пройти мимо, если бы Игнат не начал задавать вопросы...
ЭМОЦИОНАЛЬНО
БОЛЬНО
ХЭ
ранее книга была опубликована под другим названием и под другим псевдонимом
- Я не хочу, чтобы ты присутствовал в нашей жизни, – охренеть, заявочка.
- Ты скрыла от меня дочь, – гнев застилает глаза, а эта коза еще масла в огонь подливает.
- Ты не заслуживаешь ее! Ты привык пользоваться людьми, сегодня нужен, а завтра – пошел вон из моей жизни! Когда тебе надоест играть в папочку, мне как нужно будет объяснять это ребенку?
- Я никогда не брошу свою дочь, смирись!
Семь лет назад, я совершил ошибку. Думал, что смогу забыть свою первую любовь и замутил с девушкой, которая тайно была в меня влюблена.
На утро ушел, но оставил ей прощальный подарок, о котором узнал лишь спустя почти семь лет.
- Ты скрыла от меня дочь, – гнев застилает глаза, а эта коза еще масла в огонь подливает.
- Ты не заслуживаешь ее! Ты привык пользоваться людьми, сегодня нужен, а завтра – пошел вон из моей жизни! Когда тебе надоест играть в папочку, мне как нужно будет объяснять это ребенку?
- Я никогда не брошу свою дочь, смирись!
Семь лет назад, я совершил ошибку. Думал, что смогу забыть свою первую любовь и замутил с девушкой, которая тайно была в меня влюблена.
На утро ушел, но оставил ей прощальный подарок, о котором узнал лишь спустя почти семь лет.
— Ты украл мой первый поцелуй, — бросаю ему в лицо, — Но больше ты ко мне не притронешься!
Он усмехается, глаза становятся тёмными.
— А мы больше не друзья, Ева. И ты будешь только моей!
Когда-то он был моим самым близким человеком. Моим лучшим другом. И моей первой любовью.
Пока одна ошибка не превратила нас во врагов.
Теперь он популярный хоккеист, меняющий девушек, как перчатки. А я вернулась в этот город с клятвой: держаться от него подальше. Но что-то пошло не по плану, когда он пришел ко мне…
Про деда "Хозяин города" https://litmarket.ru/reader/hozyain-goroda-ego-devochka?page=1
Про отца " Только моя": https://litmarket.ru/reader/tolko-moya-6?page=1
Он усмехается, глаза становятся тёмными.
— А мы больше не друзья, Ева. И ты будешь только моей!
Когда-то он был моим самым близким человеком. Моим лучшим другом. И моей первой любовью.
Пока одна ошибка не превратила нас во врагов.
Теперь он популярный хоккеист, меняющий девушек, как перчатки. А я вернулась в этот город с клятвой: держаться от него подальше. Но что-то пошло не по плану, когда он пришел ко мне…
Про деда "Хозяин города" https://litmarket.ru/reader/hozyain-goroda-ego-devochka?page=1
Про отца " Только моя": https://litmarket.ru/reader/tolko-moya-6?page=1
— А я думал у меня из-за сотряса галюны начались, — тихо проговаривает Андрей. — А это и правда ты, Люлька.
Я дергаюсь, слыша свое школьное прозвище, которое я ненавидела.
— Значит, ты будешь делать все, что мне захочется? — поигрывает он бровями.
— Уколы в одно место точно буду делать, — растягиваю губы в своей самой жестокой улыбке.
Мое запястье оказывается в стальном захвате. Из груди вылетает резкий выдох.
Андрей дергает меня на себя и я оказываюсь слишком близко к нему.
— А ты стала смелее. Да, Юляш?
Он моя первая любовь и тот, кто разбил мне сердце. Спустя четыре года мы встречаемся вновь…
Я дергаюсь, слыша свое школьное прозвище, которое я ненавидела.
— Значит, ты будешь делать все, что мне захочется? — поигрывает он бровями.
— Уколы в одно место точно буду делать, — растягиваю губы в своей самой жестокой улыбке.
Мое запястье оказывается в стальном захвате. Из груди вылетает резкий выдох.
Андрей дергает меня на себя и я оказываюсь слишком близко к нему.
— А ты стала смелее. Да, Юляш?
Он моя первая любовь и тот, кто разбил мне сердце. Спустя четыре года мы встречаемся вновь…
Мы из разных миров и больше не должны были пересечься.
Я – лучшая студентка своего курса. Он – сын того, кто развалил мою семью. И когда-то был мне лучшим другом.
Однако череда встреч приводит к тому, что он ставит меня перед фактом: я – его репетитор, а у меня нет шансов отказаться.
***
Протягиваю руку, закрываю дверь, удерживая ручку, чтобы никто не зашёл.
– Однако, здравствуй, – тяну, ухмыляясь. Но внутри полнейший фарш от смеси эмоций.
– Мы знакомы? – хмурит она брови, пытаясь вывернуть локоть из моего захвата.
– Вот именно так ты и скажешь, если кто-нибудь в стенах этой академии тебя спросит: “а знаешь ли ты здесь кого-нибудь?”, – наклоняюсь ближе, сжимая зубы до хруста. – Мы не знакомы. Ты не знаешь меня. Вылезла из своей дыры и безмерно радуешься возможности учиться тут. Ясно? – тихо, медленно проговариваю, хватая кислород короткими рывками.
Я – лучшая студентка своего курса. Он – сын того, кто развалил мою семью. И когда-то был мне лучшим другом.
Однако череда встреч приводит к тому, что он ставит меня перед фактом: я – его репетитор, а у меня нет шансов отказаться.
***
Протягиваю руку, закрываю дверь, удерживая ручку, чтобы никто не зашёл.
– Однако, здравствуй, – тяну, ухмыляясь. Но внутри полнейший фарш от смеси эмоций.
– Мы знакомы? – хмурит она брови, пытаясь вывернуть локоть из моего захвата.
– Вот именно так ты и скажешь, если кто-нибудь в стенах этой академии тебя спросит: “а знаешь ли ты здесь кого-нибудь?”, – наклоняюсь ближе, сжимая зубы до хруста. – Мы не знакомы. Ты не знаешь меня. Вылезла из своей дыры и безмерно радуешься возможности учиться тут. Ясно? – тихо, медленно проговариваю, хватая кислород короткими рывками.
- Соф, это мой сын? – черт! Нашел время выяснять отношения!
- Ты серьезно считаешь, что сейчас – подходящее время для того, чтобы задать этот вопрос? Мой ребенок в реанимации, а ты меня спрашиваешь о том, кто его отец? – меня прорывает. Я понимаю, что скандалить около отделения реанимации – вариант так себе, но не могу иначе. – Почему-то, тебя не особо это волновало, когда я звонила тебе, чтобы сообщить эту новость, а ты написал мне сообщение, чтобы я перезвонила тебе через пару часов. Тебя не волновал вопрос, как я себя чувствую, когда ты бросил меня ради карьеры. Тебя не волновал вопрос, как я жила без тебя пять лет. Сейчас, когда ты видел моего сына в критическом состоянии, ты думаешь, что я готова говорить с тобой об этом? – последнюю фразу, я буквально кричу ему в лицо, не заботясь о том, что нас могут услышать или мы можем кого-то потревожить.
- Соф, прости меня…
- Ты серьезно считаешь, что сейчас – подходящее время для того, чтобы задать этот вопрос? Мой ребенок в реанимации, а ты меня спрашиваешь о том, кто его отец? – меня прорывает. Я понимаю, что скандалить около отделения реанимации – вариант так себе, но не могу иначе. – Почему-то, тебя не особо это волновало, когда я звонила тебе, чтобы сообщить эту новость, а ты написал мне сообщение, чтобы я перезвонила тебе через пару часов. Тебя не волновал вопрос, как я себя чувствую, когда ты бросил меня ради карьеры. Тебя не волновал вопрос, как я жила без тебя пять лет. Сейчас, когда ты видел моего сына в критическом состоянии, ты думаешь, что я готова говорить с тобой об этом? – последнюю фразу, я буквально кричу ему в лицо, не заботясь о том, что нас могут услышать или мы можем кого-то потревожить.
- Соф, прости меня…
— Красавин, ты офигел?
Но вместо ответа он неожиданно хватает меня за руку и валит на кровать. Подминает меня под себя и зажимает рот ладонью.
— Слушай сюда, Ника-Вероника, — тихо, но очень четко и доходчиво.
От страха медленно сглатываю густую слюну. Ведь я чувствую кое-что твердое, упирающееся мне в бедро. И это явно не бутылка лимонада у него с собой в штанах.
Мамочки! Нет, я не хочу! Я не могу! Я не умею!
— Ты сейчас будешь паинькой и сделаешь все, как я скажу. А будешь брыкаться, сделаешь только хуже. Потому что я все равно сделаю то, что хочу. Ты ведь это уже знаешь? Поэтому не дергайся, если не хочешь проблем.
Но вместо ответа он неожиданно хватает меня за руку и валит на кровать. Подминает меня под себя и зажимает рот ладонью.
— Слушай сюда, Ника-Вероника, — тихо, но очень четко и доходчиво.
От страха медленно сглатываю густую слюну. Ведь я чувствую кое-что твердое, упирающееся мне в бедро. И это явно не бутылка лимонада у него с собой в штанах.
Мамочки! Нет, я не хочу! Я не могу! Я не умею!
— Ты сейчас будешь паинькой и сделаешь все, как я скажу. А будешь брыкаться, сделаешь только хуже. Потому что я все равно сделаю то, что хочу. Ты ведь это уже знаешь? Поэтому не дергайся, если не хочешь проблем.
Выберите полку для книги